Клинч

***

Начинается приготовление к распилу ствола — перестройка. С экранов и газет на массу льют выборочные факты про советские ужасы. Параллельно бесплатно проводят для журналистов курсы по повышению квалификации. Бывшим советским журналистам лестно, что их приглашают на такие мероприятия бесплатно. Значит, заслужили своими талантами. И настраиваются оправдать оказанное доверие, не ударить в грязь лицом.

Выискать грязь можно в любой области. Чтобы люди не шли в хирурги, показывайте им правду — реальные истории, где пьяные хирурги калечат людей, зашивают им в живот инструменты и прочее. И не показывайте другую правду, других реальных историй, где хирурги делают качественную работу и творят бескорыстную помощь. Какую реальность показывать людям, зависит от ваших целей. В СССР старались показывать только хорошее и скрывать плохое. В постсоветский период старались показывать только плохое и скрывать хорошее. Цель задаёт направление усилий.

Факты о советских ужасах (аналоги ужасов есть в любом обществе), совмещённые с полученной на прослушанных курсах информацией, заводят машину. Журналистские домыслы в преувеличенном свете показывают всё плохое и умаляют хорошее.

Например, популярный миф перестроечного периода о десятках миллионов невинно убитых и посаженных в сталинский период. И никто не говорит, что это период Гражданской войны и после неё. Период войны с Гитлером и послевоенное время, когда антисоветские банды наводняли страну. Среди расстрелянных — бандеровцы и власовцы, дезертиры и мародёры, паникёры и самострельщики. Здесь же ленинская гвардия и Коминтерн. Здесь же безвинно осужденные, погибшие от голода, холода и нечеловеческого обращения, потому что стране нужно было перед войной сделать всё возможное и невозможное.

Как сказал человек той эпохи: «Ковыряют историю эдак и так,/То ругань слышна, то медь,/Но мы-то помним, кто вёл нас в бой/И кто посылал на смерть…» (А. Галич). Было и плохое, и хорошее, но на широкие массы льют только плохое в преувеличенном свете.

Продолжается культурный обмен, начатый ещё с хрущёвской оттепели. Со всех углов звучат песни в стиле «Воруй, воруй Россия,/А то ведь пропадёшь!». Прямо и косвенно СМИ внушают россиянам мысль о превосходстве Запада. Это делается настолько профессионально, что любой человек подпадает под создаваемое обаяние.

Хомячок и крыса ничем не отличаются — оба грызуны. Но у хомячка имидж лучше. Аналогично и западная плесень ничем не отличается от русской. Но у западной плесени имидж лучше. За счёт этого удаётся представить лучшим даже то, что объективно хуже.

Например, московское метро — это фантастика по сравнению с любой европейской подземкой. Потому что оно изначально задумывалось для выражения концепции «Народ — господин». Метро в Москве проектировали как подземные дворцы. На центральных станциях, как в центральных залах дворца, обязательно мрамор, мозаика, памятники, бронза, люстры. На второстепенных станциях, как в боковых комнатах дворца, простор и объём, в котором угадывается причастность к дворцу.

Парижское или лондонское метро строилось по концепции «скотовоз». Его делали для перевозки рабочих от дома до фабрики. Мрамору, бронзе, мозаике и люстрам в такой концепции просто места нет. Европейское метро напоминает привокзальный хороший туалет — в меру чистый, упор на функционал, никаких излишеств и идеологии.

Москва не уступает по красоте европейским столицам. Не уступает по мощи Риму или по уникальности Праге. Но Россия в хлам проиграла информационную войну. Широкие массы, не выезжавшие из своего города, составляющие представление о Европе по ТВ, уверены, что Москва по сравнению с Берлином или Лондоном — деревня. Тут как в кино эффект — реальность лучше увиденного. И так как западные мастера ТВ по-прежнему лучше русских, европейская картинка получается снова лучше…

Когда СМИ на тебя со всех углов постоянно льют информацию, что всё русское плохое, поневоле начинаешь видеть то, что говорят. Если бы французские СМИ лили на французов информацию, что всё французское плохое, французы также чувствовали бы себя неполноценными, не умеющими ничего, кроме как трусы с лифчиками шить. Но Франция льёт на своих граждан иную информацию… А Россия… Она проигрывает…

Почему? Да вот так сразу и сложно ответить почему. Может быть, потому что не может её власть определиться, чего она хочет? Как говорил Салтыков-Щедрин: «Чего-то хотелось: не то конституции, не то севрюжины с хреном, не то кого-нибудь ободрать».

Население России в некотором смысле подобно египетским рабам. Построить из них модель, где они будут «народом священников» и «головой мира», было невозможно. Их нужно было выводить в пустыню, что и было сделано.

Там они оказались свободны, но не хотели её. Они тосковали по египетской жизни, где все было понятно и не было свободы. Но когда от рабов родилось новое поколение, оно показало невероятные результаты.

То же самое может быть и с населением России. Пока оно в атмосфере вторичности, у него на уровне подсознания формируется установка, что любое западное лучше любого русского. Ему не нужна свобода. Ему нужны разговоры о свободе, но не дальше…

Снова в голову лезут слова ранее цитировавшегося Салтыкова-Щедрина: «Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют». И ведь это действительно так, что бы ни говорили ура-патриоты…

Эта установка поддерживается фактами. Где русские компьютеры, телевизоры, телефоны, самолеты? Где русские фильмы, дизайн, одежда? Почему наши люди так часто ведут себя недостойно за границей? Мы что, физически не способны к творчеству и иной модели поведения? Или всё же нам внушают, что мы не способны?

Делая вывод о своей неполноценности на основании фактов, мы путаем причину со следствием. Причина — мы проигрываем информационную войну. Видимым образом — ещё с эпохи Наполеона, а невидимым — ещё раньше. Следствие — у нас нет конкурентной продукции, и культурный уровень оставляет желать лучшего.

Мы слишком глубоко застряли в христианстве с его выдуманными ценностями. Нам сформировано мышление, деструктивное в своей основе. Тысячу лет нам внушали, что всех проблем можно избежать, если по средам и пятницам мяса не есть (это постные дни, потому что в среду Христа предали, в пятницу распяли). Если потенциал направлен в неверном направлении, размер потенциала не имеет значения — результата не будет.

Ещё Чаадаев писал, что русская жизнь слагается из мёртвого застоя мысли. Тупая неподвижность бытия, где не на что опереться; пустая культура на заимствованиях и подражаниях; бесплотные религиозные призраки вместо уверенности в себе.

«Поколения и века протекли без пользы для нас, — пишет Чаадаев. — Глядя на нас, можно было бы сказать, что общий закон человечества отменён по отношению к нам. Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его; мы не внесли ни одной идеи в массу идей человеческих, ничем не содействовали прогрессу человеческого разума, и всё, что нам досталось от этого прогресса, мы исказили».

«Мы растём, но не созреваем; движемся вперёд, но по кривой линии, то есть по такой, которая не ведёт к цели. Мы подобны тем детям, которых не приучили мыслить самостоятельно; в период зрелости у них не оказывается ничего своего; всё их знание — в их внешнем быте, вся их душа — вне их. Именно таковы мы» (Чаадаев).

Жизнь со связанным религиозными догмами сознанием породила бессмысленное историческое прозябание. Официально Россия несла свой христианский крест, стояла за истину. Она шла в никуда, как под наркотиками, имея ориентиром несуществующее.

Христианский сон прервали большевики. Впервые за историю русской цивилизации они дали обществу идею, в которую не нужно было верить, которую можно было понять. И общество начало просыпаться и выстраиваться во что-то доселе невиданное.

Но длилось это недолго. Текущие вопросы требовали решения по ситуации, а не по идее. Идея стала привязанной к ноге гирей. Бросить её было нельзя, на неё опирались базовые узлы системы. Руководствоваться ею в повседневной ситуации тоже было нельзя.

Несколько десятилетий Россия бежала с привязанной к ноге мёртвой гирей-идеей. Обстоятельства её толкали в одну сторону, идея тащила в другую. Понятное дело, далёко она убежать не могла. Нужно было определяться с ориентиром — или идея, или ситуация.

Россия определилась — бегу по текущей ситуации. Сняла с ноги коммунистическую гирю вместе с вопросом о цели и побежала. Куда бежит — понятия не имеет. Пока просто бежит, догоняет ушедшие вперёд страны. А они без гири были и далеко уже убежали.

Ну и какая информационная политика может быть у страны, власть которой понятия не имеет, какой цели хочет достичь? Россия подобна кораблю под управлением капитана, которому просто командовать нравится. Куда он путь держит — такого вопроса у него на повестке дня не стоит. Его просто процесс управления кораблём захватывает. Ради этого он сосредоточил всё управление на себе, создав худший вариант авторитарной модели — ручное управление. Беда не в том, что авторитаризм и ручное управление. Беда в том, что правитель понятия не имеет о цели. Бесцельный авторитаризм загоняет систему в клинч.

Власть над объектом может быть эффективной, если пропорциональна объекту. Эффективно управлять семьёй может и должен человек (глава семьи). Никакой институт не сможет эффективно управлять семьёй, потому что превышает её размер.

Церковью, государством и прочими глобальными институтами человек не сможет эффективно управлять, потому что непропорционален объекту. Государством должны управлять институты, а не люди. У институтов нет ревности, зависти, амбиций или честолюбия. У них есть анализ и последовательность, доктрина и стратегия. Непропорциональное управление ведёт к проблемам. Проблема детдома — там управляет непропорционально большой правитель в лице института профильного министерства. Проблема диктатуры — управление в руках непропорциональной силы, человека.

Если даже на корабле и есть силы, которые могли бы указать цель (реально их нет, все цели, какие могут выдвинуть лица, позиционирующие себя кандидатами во власть, в рамках ЖКХ, но если допустить, что есть), у них нет шанса встать к рулю. Капитанский мостик занят. Сойти с него капитан не может даже не потому, что не хочет, а потому что не может. Жизнь капитана теперь зависит от его нахождения у руля.

Корону можно надеть, но нельзя снять. Как только надел, снимается она теперь только вместе с головой. Если даже страсть к игре прошла, корона всё равно не даст покинуть мостик. Тут уже в действие вступают другие мотивы, более мощные, чем любовь к власти.

В этом смысле огромная Россия подобна огромному динозавру с очень-очень-очень маленькой головой. Какой бы ни была эта голова честной, как бы ни хотела добра своёму туловищу, она физически не в состоянии обработать все сигналы, приходящие со всех концов её необъятного тела. Сигнал с периферии не доходит до центра (от масс до головы), и, наоборот, сигнал из центра не проходит на периферию (от головы до масс).

И не нужно приводить в пример успехи управления монархической или советской России. Там правили институты. Диктатор был представителем институтов. Царь был представителем православной элиты в частности и православия в целом. Сталин был представителем партии. У современной России нет института, и потому диктатура для неё смерти подобна. Когда всё завязано на одном человеке, перспектив нет.

Современная Россия ориентируется на зады бегущих впереди стран. Все её ценности и цели позаимствованы на Западе. Попытки вернуться к ценностям ушедших эпох, к этике православия или серпа с молотом, лишь подчёркивают ужас положения.

России срочно нужна собственная цель, соответствующая духу времени. Вывести её можно только из мировоззрения. Но откуда в Кремле могут взяться подобные помыслы, если там сидит поколение, выросшее в атмосфере, созданной в период культурного обмена? Правители пропитаны продуктами этого обмена