Печальная антропология

Довелось обмолвиться, в чем стоило бы мерить «прогресс». Не в экономическом вале, который всегда условен, не в «институциональных индикаторах» и тому подобном. А в человеческом, слишком человеческом…

Какой процент людей в состоянии прочитать и рассказать сложный текст? Какой процент людей склонен к уголовной преступности? Какой процент людей видит ценность в своей работе?

Можно техникумы назвать вузами. Можно все поколение, рожденное в районе 1990 года, принять в высшее образование, включая неграмотных. В солидных учреждениях можно заказывать кандидатские скопом на весь отдел, чтоб, значит, чисто солидные пацаны со степенью… Все это можно. Все это не мешает простому факту: планка образования в 2000-х лежит ниже, чем в 1980-х.

Что значит – планка? Давайте считать имеющим начальное образование – способного написать диктант, среднее – способного на изложение, оно же грамотный конспект лекции, высшее – готового к сочинению, оно же эссе на свободное тему. Ну и вот. Теперь берите процент людей в поколении, соответствующий реальному начальному, среднему и высшему. Большая часть людей, счастливо получающих сейчас корки о высшем, имеют реальное начальное. «Хозяйственная элита» где-то на уровне среднего. Принято считать, что копирайтер пишет речи, потому что его хозяин загружен. Это так. Хозяин всегда загружен. Но лишь меньшинство, случись что, может связать два слова без копирайтера.

Вузовский диплом, выданный в 2005 году, примерно равен аттестату о среднем образовании, полученном в 1985-м. Кандидат наук примерно равен в общей вменяемости и специальных знаниях человеку, имеющего высшее где-нибудь в 1970-м году. Окончание средней школы приравнивается к ликбезам 1930-х годов, то есть «началке», где просто ликвидировали неграмотность.

В большинстве школьных классов и вузовских аудиторий давно не учат, это просто хранилища и отстойники. Слишком взрослый, чтобы не отходить от горшка, слишком юный, чтобы работать – куда его? В армию и тюрьму всех не отправишь, к тому же в тюрьму сдают вступительные экзамены. Народ надо где-то хранить в период между «детством» и «рабочей силой». Функция камеры хранения – главная в системе образования РФ, все остальные из прошлого, или из будущего, или не для всех.

С преступностью интересная получается штука… «Покажите статистику». Есть такое интересное общее место – называется «разгул преступности в 1990-х». То есть сейчас, получается, не разгул. Но статистика этого не подскажет. Половина типов преступлений – рост, половина – падение. Назвать это «оздоровлением обстановки» не хватит гибкости языка. Гибкости языка обычно хватает, чтобы сказать «стабилизация криминогенного фона». То есть мы стабилизировали «разгул преступности», достигнутый в 1990-е, что и есть достижение.

Лишь каждый седьмой россиянин, если верить опросу ВЦИОМ, видит в своей работе хоть какой-то смысл, кроме денежного. Как-то это… даже с точки зрения «капитализации активов» не самое большое счастье. Есть подозрение, что в СССР энтузиазма было немного больше, чем 14%. Ну если кому не нравится СССР – в США его больше. В Китае, наверное, больше. В Японии. Какие мы сейчас слишком… монетаристы, что ли. Никто не спорит, что 2000 рублей больше и лучше, чем 1000. Но хоть какой-то кайф в процессе получать все-таки принято! Хоть эпизодически, хоть немного. Ну или видеть смысл, который тебе в кайф.

Чистым наемником можно быть только на краткосрочной дистанции, пусть даже это дистанция 10 лет, но эти 10 лет берутся касательно оставшейся жизни. «Вот отмучаюсь, потом оттянусь». Есть кусок жизни, который человек просто продает задорого, чтобы потом пожить в личный кайф. Но жизнь все-таки марафон. Рано или поздно наемник получает свой капитал, и отваливает от дела, в теплые страны, либо понимает, что никогда не получат, и дело теряет последний смысл. Чистый наемник, но работающий за гроши – что может быть нелепее? Даже спиться-сколоться – логичнее хотя бы тем, что не очень-то разумная жизнь не затянется уж слишком надолго… В любом случае, нация не выдерживает. Нация всегда бежит марафонским бегом, ей нужны марафонские мотивации.

Есть такое сочетание слов – «человеческий капитал», не самое удачное. Не удачное, потому что люди все-таки люди, а капитал это капитал. В сочетании слов полагается, что люди не столько цель, сколько средство. Но положим даже, что средство, тем более что средство проще оценить. Оно оттачивается, шлифуется, становится сильнее? Или тихо гниет?