Архип Индейкин
@arhip_indeikin
Мрачные грани реализма. Провинциальная проза
1 Follower
8 posts

Последний бой

В княжескую ложу Радмила явилась последней. Следом за ней, как обычно, тенью ступала Олакса, поляница, приставленная Ставром охранять дочь.

Волонтёр

Вообще я не собирался становиться волонтёром. Шляться по району, когда на улице свирепствует вирус, такое себе занятие, знаете ли. К тому же, старики, которых навещают волонтеры, бывают разными до безобразия. Подруга моей бабули, приветливейшая миссис Райс, будто ополоумела, когда в городе ввели карантин. Знаете этих старушек, которые угощают тебя печеньем, пока тебе семь? Так вот эти же старушки готовы вилами и факелами гнать тебя с порога, стоит им услышать по ящику о проклятом вирусе. А моя бабуля наоборот: ей нипочём что вирус, что говорящий галстук в экране. — Чаки, дорогой, мне что-то захотелось фисташкового мороженого, — кричит бабуля из коридора. — Тебе взять? — Да, ба. Когда бабуля начала прикашливать, мы списали это...

Играй

— Трепещи, смертный! Пади ниц передо мной, — громыхнуло над головой Тимура.

Есть хочется

— Мама, есть хочется, — тянут Аксинью за край полушубка откуда-то снизу. – Мама, есть хочется.

Бригада

Бригада

Не доходит через голову

В шестой класс я перешел, гордясь прилипшим кредо хулигана. Вскоре дневник начал пухнуть от двоек и замечаний.

Мать стала частым гостем школы, куда её вызывали для бесед.

— Лариса Петровна, у Сережи огромные проблемы с успеваемостью. Контрольная по математике – два, русский – два. А домашнее он и вовсе не делает, — распекала классная маму.

— Тебя мама одевает, обувает, кормит? – вмешивался социальный педагог. – Вижу, одевает. А ты что? В сущности своей у тебя одна единственная обязанность – учиться. А ты что? Вот, Лариса Петровна, посмотрите – его тетрадь. Сереж, я тему объясняла сегодня? А задание давала? Ну. А ты чего. Ничего не написано. Ну. И так весь месяц, полюбуйтесь.

Я прятал глаза, сбивчиво извинялся, а потом, как это водится, обещал все исправить.

Но вместо этого стал прогуливать школу.

От себя не убежишь

До Берлина я не дошел – особисты взяли сразу после Дрездена. На утро марш назначен, а меня командир к себе посреди ночи вызывает. Ну, думаю, пришло моё время. Захожу в блиндаж – а там вместе с комбатом чекист. Рябой такой, и хромает на одну ногу. Сразу я понял – Ваську нашли.

С Васькой-то мы с сорок второго плечом к плечу сражались. Я в войска попал зимой, а Васька к тому моменту калач тертый уже был, не смотри, что двадцать годков. Да я и раньше на фронт просился – не брали. Насилу военного комиссара уговорил – пришлось два года приписать.

Сдружились мы сразу. Считай, у него сестра младшая есть, и у меня – Маруська. Он — Степаныч, и я — Степаныч. Бойцы смеялись: мол, гляди, еще и от батьки одного.

Пули Васька не боялся. Завсегда первый в атаку шел. Встанет во весь рост и на врага. Другие, бывало, тоже во весь рост шли. Кто за Родину, кто за «Ура», а друг мой молча всегда пер. И как заговоренный. Под Москвой случай был: погнали Васькину роту в атаку. Гремит все, огонь, дым, немец нашим на голову снаряды сыплет. Одно слово – бойня. В той атаке вся Васькина рота полегла, а наш-то как из окопа во весь рост, так и до вражеской позиции. Трех фрицев прикладом укокошил, когда патроны кончились, а у самого только контузия легкая. Прикомандировали после того Василия к нашему батальону. Так и познакомились.

Вместе подо Ржевом горели. Мы тогда в кольцо к фрицам попали – на Угру шли. Там меня шальная пуля настигла. Помню только свист, низкий такой, а потом живот скрутило. И все. Очнулся когда — перед глазами земля трясется, кругом дымища и трупы. Снова в беспамятство упал. В себя до конца пришел только в блиндаже. Оказалось, Васька вытащил. Заметил, что санитарочка по полю ползет, хотел ринуться к ней: куда, мол, дуреха, под пули? Ну тут её и размозжило… А та санитарочка ко мне как раз пробиралась, вытащить хотела. Так Васька меня и нашел, спас.

От себя не убежишь

До Берлина я не дошел – особисты взяли сразу после Дрездена. На утро марш назначен, а меня командир к себе посреди ночи вызывает. Ну, думаю, пришло моё время. Захожу в блиндаж – а там вместе с комбатом чекист. Рябой такой, и хромает на одну ногу. Сразу я понял – Ваську нашли.

С Васькой-то мы с сорок второго плечом к плечу сражались. Я в войска попал зимой, а Васька к тому моменту калач тертый уже был, не смотри, что двадцать годков. Да я и раньше на фронт просился – не брали. Насилу военного комиссара уговорил – пришлось два года приписать.

Сдружились мы сразу. Считай, у него сестра младшая есть, и у меня – Маруська. Он — Степаныч, и я — Степаныч. Бойцы смеялись: мол, гляди, еще и от батьки одного.

Пули Васька не боялся. Завсегда первый в атаку шел. Встанет во весь рост и на врага. Другие, бывало, тоже во весь рост шли. Кто за Родину, кто за «Ура», а друг мой молча всегда пер. И как заговоренный. Под Москвой случай был: погнали Васькину роту в атаку. Гремит все, огонь, дым, немец нашим на голову снаряды сыплет. Одно слово – бойня. В той атаке вся Васькина рота полегла, а наш-то как из окопа во весь рост, так и до вражеской позиции. Трех фрицев прикладом укокошил, когда патроны кончились, а у самого только контузия легкая. Прикомандировали после того Василия к нашему батальону. Так и познакомились.

Вместе подо Ржевом горели. Мы тогда в кольцо к фрицам попали – на Угру шли. Там меня шальная пуля настигла. Помню только свист, низкий такой, а потом живот скрутило. И все. Очнулся когда — перед глазами земля трясется, кругом дымища и трупы. Снова в беспамятство упал. В себя до конца пришел только в блиндаже. Оказалось, Васька вытащил. Заметил, что санитарочка по полю ползет, хотел ринуться к ней: куда, мол, дуреха, под пули? Ну тут её и размозжило… А та санитарочка ко мне как раз пробиралась, вытащить хотела. Так Васька меня и нашел, спас.