Я стал проводником сломленного эспера. Глава 32
Новостная статья с эксклюзивной информацией о деятельности Ю Джэ Ха заполнила целую страницу интернет-издания. Предложения были написаны в негативном ключе, делая Джэ Ха виновником всех происшествий, и этого было достаточно, чтобы вызвать возмущение людей.
Среди пострадавших при столкновении с монстром, к счастью, погибших не было, а те, кто получил серьёзные травмы, восстанавливались под наблюдением. Лишь немногие из них были на грани смерти, и Джэ Ха был среди них. Ведь он бросился в самое пекло, осознавая, что может погибнуть.
Однако, опустив эти факты, правительственный чиновник рассуждал только о худших сценариях, которые могли бы произойти из-за использования способностей Джэ Ха, что окончательно вывело Ли Джун У из себя.
- Другими словами, если бы не эспер Ю Джэ Ха, все были бы мертвы!
Ли Джун У, не выдержав, грохнул кулаком по широкому столу и пронзил холодным взглядом невозмутимого мужчину, сидящего напротив.
После первого постановления о заключении Джэ Ха под стражу, Джун У лично пришёл в правительственный центр для подачи апелляции. Уже час он пытался достучаться до собеседника, но тот как заведённый повторял одно и то же. Похоже, мужчина напротив тоже устал, потому что вздохнул и снова завёл свою шарманку:
- Поскольку безопасность граждан для нас в приоритете, мы вынуждены принять соответствующие меры в отношении эспера Ю Джэ Ха, возобновившего деятельность без разрешения вышестоящих органов. Естественно, центр, к которому он приписан, также должен разделить ответственность. Наша обязанность - предотвратить повторение подобных инцидентов, извлекая уроки из этой ситуации.
- Эспер Ю Джэ Ха не причинил никакого вреда, наоборот, благодаря ему выжило множество людей. Я потому и повторяю одно и то же, что не могу принять решение о заключении под стражу на основании событий, которые не произошли. Конечно, я признаю свою вину в том, что разрешил деятельность Ю Джэ Ха, и как директор центра готов лично нести ответственность.
В конце концов, от этого разговора по кругу у мужчины, видимо, разболелась голова - он сжал пальцами переносицу, отпустил её и, глядя на лежащие перед ним бумаги, произнёс:
- Когда я впервые пришёл передать документы, я сразу сказал: если вы против такого решения, подайте петицию против заключения эспера Ю Джэ Ха под стражу.
Мужчина раздражённо потряс четырьмя листами бумаги.
- На месте было больше сорока человек, а петиций всего четыре. Чтобы апелляция имела хоть какой-то смысл, нужны подписи хотя бы половины. Понимаете?
- ...Некоторые ещё не пришли в сознание, так что больше собрать пока невозможно. Нельзя ли как-то решить этот вопрос?
Наконец Джун У взмолился. Мужчина на секунду задумался и ответил:
- Даю вам ещё три дня. Если после этого срока ситуация не изменится, мы будем вынуждены привести приговор в исполнение принудительно.
Проезжая мимо наземной парковки центра, Ли Джун У тяжело вздохнул, глядя через окно машины на главный вход, окруженный журналистами и зеваками. После долгих препирательств он возвращался в центр лишь с отсрочкой, без каких-либо других результатов. При виде снова разбушевавшейся толпы у здания центра он почувствовал, как остатки сил покидают его.
Припарковавшись на подземной стоянке, закрытой для посторонних, Джун У сразу направился в свой кабинет. Открыв дверь, он вздрогнул от неожиданно возникшей фигуры.
Это был Тэ Хёк, который давно ждал его здесь. После проверки состояния Джэ Ха, который всё ещё не приходил в сознание со вчерашнего дня, он сразу пришёл сюда и начал беспокоиться из-за долгого отсутствия Джун У. Надеялся, что новости о решении по делу Джэ Ха как-то успокоят его.
- Дали ещё три дня. Говорят, нужно принести как минимум ещё двадцать петиций, чтобы они учли смягчающие обстоятельства.
Мрачное выражение лица при входе уже намекало на плохие новости, но слова Джун У оказались ещё хуже.
«В ситуации, когда большинство отказалось подписывать, откуда взять столько людей?»
Тэ Хёк невольно помрачнел и процедил с раздражением:
- Как мы соберём столько подписей? - процедил Тэ Хёк с раздражением.
- Потому и голова болит. Неизвестно, придут ли в сознание остальные за три дня, да и если придут, нет гарантии, что подпишут…
Джун У, у которого за день появились тёмные круги под глазами, тихо вздохнул и сказал:
- Поищу другие варианты, а ты пока иди отдохни. Ты же не спал, присматривая за Джэ Ха.
- Я хочу выйти. Просто сообщите, если Джэ Ха очнётся.
На удивлённый вопрос Джун У Тэ Хёк помедлил, прежде чем ответить:
Ли Джун У застыл, замолчал от такого нехарактерного ответа Тэ Хёка , затем неловко приподнял уголки губ:
Проводив взглядом уходящего Тэ Хёка, Джун У только сейчас осознал, что его лицо застыло от напряжения. Но Тэ Хёк к тому времени уже исчез.
В отличие от взволнованного Ли Джун У, Тэ Хёк сохранял относительное спокойствие. В давно не посещаемом доме, наверное, скопилось много пыли. После ухода Тэ Гёна он намеренно избегал возвращения домой - прошло уже почти полгода. Когда его взгляд выхватывал следы присутствия Тэ Гёна, осознание его смерти становилось невыносимо острым, поэтому он перестал туда приходить. Хотел как-то избежать осознания его отсутствия.
Медленно открыв дверной замок, он увидел гостиную, освещённую только солнечным светом. Взглянув на обувную полку, заметил небрежно оставленные кроссовки и тапочки Тэ Гёна, которые так и не смог выбросить. Когда-то, видя эту обувь, ему казалось, что Тэ Гён дома, и он, как безумный, обыскивал весь дом. Но это длилось недолго - осознав отсутствие Тэ Гёна, он падал на колени и плакал, или просто сидел, потеряв рассудок.
Кто-то говорил, что время лечит. Что если немного потерпеть, наступит день, когда всё наладится. Но Тэ Хёк, чувствуя, как щиплет в носу, снова должен был терпеть пронзающее одиночество. С тех пор и до сих пор не было ни дня, когда бы он почувствовал, что ему стало легче.
Поставив свою обувь рядом с обувью Тэ Гёна, Тэ Хёк вошёл в гостиную. Несмотря на душное летнее тепло, пропитавшее дом, ему было зябко. Это место, лишённое человеческого присутствия, казалось пустым, несмотря на обилие мебели. Дом, потерявший хозяина, неизбежно терял и тепло.
Тэ Хёк быстро миновал безлюдную гостиную и направился к своей цели - комнате Тэ Гёна.
Самая большая и удобная спальня в доме принадлежала Тэ Гёну. Сам Тэ Хёк из-за работы редко бывал дома, а Тэ Гён явно хотел её себе, поэтому он великодушно отдал ему комнату.
«Когда они только въехали, Тэ Гён прыгнул на мягкую кровать с таким счастливым лицом...» - образ до сих пор стоял перед глазами. Хотя он обещал себе держаться, внутри снова всё переворачивалось.
Рука, сжимавшая ручку двери, напряглась. Вспоминая лицо Тэ Гёна, он вдруг вспомнил и лицо Джэ Ха. А затем... вспомнив лицо Пэк Ши Хёна, убившего Тэ Гёна, он подавил эмоции, готовые взять верх над разумом. Он должен был раскрыть правду о смерти Тэ Гёна. Только так можно было восстановить справедливость и доказать невиновность Джэ Ха, предотвратив его заключение.
Для этого нужны были доказательства, способные по-настоящему уничтожить Пэк Ши Хёна. Пока у него были только воспоминания того дня, похожие на галлюцинации.
Открыв дверь комнаты Тэ Гёна, закрытую больше полугода, Тэ Хёк осмотрел помещение, хранившее следы его жизни. Хотелось оставить всё нетронутым, но для поисков нужной вещи пришлось обыскать всю комнату.
Перерыв шкаф, комод и коробки с разным хламом, Тэ Хёк добрался до последней, самой дальней коробки и начал вынимать толстые зимние пальто одно за другим. Уже почти отчаявшись, когда добрался до дна, он услышал шуршание в кармане одного из пальто.
Сунув руку внутрь, он нащупал плотный полиэтилен. Вытащив его, обнаружил маленький коричневый флакон в зип-пакете. Увидев эту вещь, Тэ Хёк окончательно убедился, что всё увиденное им во вратах было правдой.
- Я это подобрал. Флакон от инъекции.
В голове эхом отдавался осторожный голос Тэ Гёна, обращённый только к Джэ Ха. Как раз в этот момент позвонил Ли Джун У, сообщив, что Джэ Ха очнулся. Выслушав новость и спрятав флакон, Тэ Хёк начал быстро убирать учинённый в комнате беспорядок.
- Сейчас приду. Только никуда не уходите, мне нужно кое-что сказать.
[- Что за разговор... Ладно, хорошо. Ничего серьёзного?]
[- Не пугай меня. У меня и так голова болит.]
Не желая слушать причитания Джун У, Тэ Хёк сразу повесил трубку, окинул взглядом комнату Тэ Гёна, которую только что перерыл, и вышел. И хотя он снова убегал из дома, в этот раз его рассудок был ясен. Игнорируя бешено бьющееся сердце, Тэ Хёк сел в машину и на большой скорости помчался в центр.
Затуманенное после пробуждения зрение постепенно прояснилось. Очнувшись в знакомом помещении, Джэ Ха почувствовал, как перехватывающее дыхание отступило при виде стоящей перед ним Со Юн. Во время помутнения сознания его преследовал образ Ши Хёна.
Неуклюже приподнявшись на кровати, ощущая неожиданную лёгкость вместо усталости, он искоса поглядывал на Со Юн, которая регулировала капельницу с питательным раствором, непонятно когда подключенную к его руке. Она заговорила первой:
- Как самочувствие? Боль в поврежденных местах не беспокоит?
- Слава богу. Ещё немного, и было бы совсем плохо.
Видимо, из-за сильного удара воспоминания всплывали смутно. Наблюдая, как Со Юн заполняет карту, он с трудом разомкнул губы:
Хотел спросить "чуть не вышел из-под контроля?", но запнулся. Увидев её вопросительный взгляд в ожидании продолжения, он вдруг испугался.
«Если она подтвердит, что он действительно чуть не потерял контроль, значит, он наверняка кому-то навредил...» - в потоке мыслей Джэ Ха внезапно вспомнил лицо Тэ Хёка, сжимающего его горло. А затем и то, как он рухнул, корчась от боли из-за его способностей.
Когда побледневший Джэ Ха снова попытался заговорить, дверь изолятора открылась. Он быстро повернул голову и встретился взглядом с уставшим Тэ Хёком, входящим в изолятор. Джэ Ха невольно вздрогнул, но прежде чем успел отвести глаза, Тэ Хёк обратился к Со Юн:
- Результаты обследования готовы?
- Да. Отклонений нет, раны заживают хорошо. Но боли могут остаться, надо понаблюдать ещё несколько дней, и питание всё ещё несбалансированное...
Джэ Ха уже не слышал их разговор о состоянии его здоровья. Он был слишком занят, тревожно разглядывая плечи и предплечья Тэ Хёка в белой футболке с коротким рукавом. Заметив бинты, выглядывающие между рукавом и воротником, Джэ Ха стал ещё бледнее, чем был. Вдруг неприятный голос зазвенел в ушах:
- Это твоя вина. Все, кто рядом с тобой, обречены на страдания...
«Возможно, он действительно был прав. Зачем он так стремился быть рядом с Тэ Хёком? Нет, если бы он просто послушался и вернулся в центр, когда его отговаривали... Тэ Хёк не пострадал бы от его рук.»
Внезапно он почувствовал ладонь на своём плече. Инстинктивно отмахнувшись от неё, он заметил, как в комнате воцарилась тишина.
«Может, из-за постоянных кошмаров о Ши Хёне?..»
Удивлённый собственной непроизвольной реакцией, Джэ Ха поднял голову и встретился взглядом с Тэ Хёком, который смотрел на него непонятным взглядом, держа отброшенную руку в воздухе. Но даже это было слишком тяжело, и Джэ Ха вскоре снова отвёл глаза.
Неловкое молчание прервала Со Юн. Наблюдая за обоими, она прижала к груди карту и осторожно произнесла:
- Ах, я, пожалуй, пойду... П-поговорите спокойно.
Не дожидаясь ответа, она покинула изолятор. С электронным щелчком дверь закрылась, оставив их наедине в замкнутом пространстве. Оба по своим причинам не могли начать разговор. В напряжённой тишине первым заговорил Джэ Ха.
Он спросил дрожащим от чувства вины голосом, не в силах взглянуть на Тэ Хёка, имея в виду его раны. Хотя Тэ Хёк не видел опущенного лица Джэ Ха, он живо представил его выражение. Наверняка глаза на мокром месте, с покрасневшими веками и кончиком носа.
- Ничего серьёзного. Не бери в голову.
Тэ Хёк ответил коротко, чувствуя странную тяжесть в груди. Но этот ответ фактически подтверждал опасения Джэ Ха, и тот беззвучно разрыдался.
- Из-за меня, вы снова пострадали из-за меня… Простите. Зря я появился перед вами...
Джэ Ха запинаясь извинялся, но вдруг замолчал.
«И правда. Почему он всё время стремился быть рядом с Тэ Хёком? Ведь любой, кто находится рядом с ним... в итоге пострадает.»
Мысли переросли в самобичевание. Он никогда не проклинал свою способность, но сейчас внутри всё разрывалось от мысли, что будь он обычным человеком, а не эспером, не пришлось бы жить с вечным чувством вины.
Он почувствовал прикосновение и дыхание Тэ Хёка, когда затуманенное то ли слезами, то ли по другой причине зрение прояснилось. Его грудь судорожно вздымалась и опадала. Тэ Хёк, державшийся на расстоянии, теперь оказался совсем близко.
Джэ Ха обнаружил, что вцепился в одежду Тэ Хёка как в спасательный круг, закрыл лицо ладонями и почувствовал тепло его губ на мокрых веках.
- Ты чуть не погиб, спасая меня, зачем ты извиняешься? Ты ни в чём не виноват, так что не нужно извиняться... Не проси прощения...
Мягкий голос Тэ Хёка и его объятия, в которых Джэ Ха неожиданно оказался, дарили спокойствие. Может, потому что никто никогда не говорил ему, что это не его вина и не нужно просить прощения, из груди вырывались всхлипы. Джэ Ха знал: даже если не извиняться, не просить прощения, он должен расплатиться за свои поступки. Должен как-то искупить вину за то, что ранил и убил кого-то. Поэтому слова Тэ Хёка звучали так сладко, но чувство вины тяжким грузом давило на сердце.
Он долго и горько плакал. Всё это время Тэ Хёк молча гладил его по спине большой ладонью, от чего становилось ещё труднее остановить слёзы. Только когда глаза совсем опухли, он наконец перестал плакать. Тэ Хёк медленно отстранился, вытер мокрые щёки и заговорил:
- Я знаю. Знаю, что ты пытался спасти Тэ Гёна.
- Но хочу услышать подтверждение от тебя.
Глаза Джэ Ха медленно расширились. Видя, как дрожат его зрачки, Тэ Хёк убедился, что Джэ Ха помнит события того дня. Ему нужно было услышать от самого Джэ Ха подтверждение, что увиденное не было галлюцинацией, что Джэ Ха действительно пытался спасти Тэ Гёна. По непонятной причине ему хотелось, чтобы Джэ Ха сам осознал и признал свою невиновность. Но тот снова смертельно побледнел, опустив голову и сорвав заусенец до крови, с трудом произнёс:
- Какое теперь значение имеет то, что я хотел спасти Тэ Гёна...
- Ведь в итоге я всё равно его убил...
Услышав дрожащий жалобный голос, Тэ Хёк почувствовал, как перехватило дыхание. Он не мог вымолвить ни слова, только смотрел на маленькую тёмную макушку. Хотелось долго шептать, что это не так, что Джэ Ха не виноват, но его чувство вины казалось слишком глубоким, чтобы с ним справиться, и Тэ Хёк не нашёл нужных слов. Ему оставалось лишь сжать губы, беззвучно открывавшиеся и закрывавшиеся.
Резкий голос Ли Джун У вырвал из размышлений. Он внимательно осмотрел переданный флакон, что-то проверил на мониторе, и его усталые глаза внезапно широко распахнулись.
- Это не обычное лекарство, которое можно купить в аптеке. Его используют для казни приговорённых эсперов, и просто так его не достать. Откуда у тебя препарат, вызывающий принудительную потерю контроля?
Тэ Хёк горько усмехнулся, нахмурившись.
«Значит, Пэк Ши Хён действительно хотел убить Джэ Ха этой инъекцией.» - после встречи с Джэ Ха его смятение быстро переросло в гнев.
- А можно снять отпечатки? Это было у Тэ Гёна.
- Что? Почему у Тэ Гёна... Погоди, ты ходил за этим домой?
- Да. Использовали его примерно два года назад. Можно найти того, кто применил препарат?
Джун У не мог сразу ответить. Внезапный поток информации никак не укладывался в голове.
«Почему флакон был у Тэ Гёна, почему Тэ Хёк принёс его только сейчас? И откуда он знает, что препарат использовали два года назад?» - мозг отказывался работать, пытаясь это осмыслить.
Наконец приведя мысли в порядок, он тяжело вздохнул:
- Во-первых, этот препарат распространяется только через одно место - государственный центр контроля эсперов, где проводят казни. Отпечатки... вряд ли получится снять, прошло много времени.
- Нет других способов узнать, кто его использовал?
- Способы-то есть. Казни эсперов редки, так что и препарат производят в небольших количествах.
- Значит, надо просто найти, куда его нелегально поставляли.
- Да. Но... придётся передать наверх, тебя могут допросить.
- Неважно, просто выясните источник. Похоже, его использовали на Ю Джэ Ха.
Ли Джун У не успел даже переспросить "что?", когда эта новая информация ударила в голову. Тэ Хёк, сказав всё что хотел, направился к выходу, но Джун У поспешно остановил его:
- Ты куда? Что значит “использовали на Джэ Ха”?
- То и значит. Похоже, это связано с инцидентом двухлетней давности.
Глядя вслед быстро удаляющемуся Тэ Хёку, Джун У почувствовал, подступающую головную боль. Когда хаос в голове начал проясняться, перед глазами невольно возник образ Пэк Юн Хана.
«Может, поэтому он ничего не рассказывал о Джэ Ха, сколько ни спрашивай?» Вспоминая друга, когда-то близкого, а теперь такого далёкого, Джун У крепко зажмурился, потом открыл глаза. Затем с потухшим взглядом взял флакон и куда-то решительно направился.
К счастью, несмотря на все слёзы и страдания, Джэ Ха, похоже, был голоден. Не зная, чем его накормить, Тэ Хёк купил самгетан (суп с курицей и женьшенем) на вынос и принёс его Джэ Ха. Тот перестал всхлипывать и не мог оторвать взгляд от источника аппетитного запаха.
Тэ Хёк, выдвигая прикроватный столик и готовясь его накормить, обратился к Джэ Ха, который тихонько сглатывал слюну:
Нужно было спросить, нравится ли ему это, прежде чем покупать, но эта мысль пришла уже после оплаты. На случай, если не понравится, купил ещё и детскую порцию кацудона(рис со свиной котлетой), но пока держал её в запасе. Самгетан сейчас будет полезнее для Джэ Ха.
Джэ Ха немного помедлил, глядя на курицу со скрещенными ножками в молочно-белом бульоне, перелитом в большую тарелку, и наконец разомкнул губы:
- Я никогда не пробовал, поэтому не знаю. Но раз гид-ним угощает... наверное, будет вкусно.
Тэ Хёк незаметно для Джэ Ха нахмурился. Раньше он не придавал этому особого значения, но теперь не мог просто так пропустить мимо ушей то, насколько Джэ Ха был оторван от обычной жизни. Разделывая всё ещё дымящуюся курицу, Тэ Хёк как бы между прочим спросил:
- А что самое вкусное из того, что ты пробовал?
- Эм... это, красное. С рисовыми палочками и... кажется, там были овощи.
Джэ Ха с трудом подбирал слова, пытаясь вспомнить. Кажется, он слышал название от Сон Ха, но было немного грустно, что не смог правильно запомнить название блюда, которое слышал всего раз.
Лицо Джэ Ха слегка просветлело, когда он наконец узнал название блюда. В отличие от него, настроение Тэ Хёка только ухудшалось. Его злило, что парня держали в такой изоляции, что он даже не знает названия уличной еды, которую можно найти на каждом шагу. Насколько он помнил, токпокки - это то, что Сон Ха наспех купил Джэ Ха, когда был занят.
- А что ты ел в центре? До того, как попал в изолятор, ты же должен был питаться в столовой центра.
От внезапно участившихся вопросов, Джэ Ха оторвал взгляд от разделываемой курицы и украдкой взглянул в лицо Тэ Хёка. Привыкший жить, постоянно считывая настроение окружающих, он невольно уловил гнев в его голосе.
«Может, я опять что-то сделал не так?..»
Покусывая губы и продолжая следить за реакцией Тэ Хёка, Джэ Ха ответил:
- Ну, я там не был... А, но все говорили, что еда там невкусная, так что ничего страшного…
Не успел Тэ Хёк удивиться внезапно севшему голосу Джэ Ха, как последовавшие слова окончательно вывели его из себя. Перестав разделывать курицу, он произнёс леденящим голосом:
- Ты питался только тем, что давал тебе Пэк Ши Хён?
Зрачки Джэ Ха заметались в опухших глазах, словно спрашивая "как вы узнали?", но он так и не произнёс ни слова.
И это при том, что он прожил в центре больше десяти лет. От попытки представить его прошлую жизнь в центре голова начинала раскалываться. Помолчав какое-то время, Тэ Хёк наконец заметил, что Джэ Ха настороженно следит за его реакцией.
- Я злюсь не на тебя, так что не переживай. Давай ешь, пока не остыло.
Джэ Ха ответил потухшим голосом, взял ложку, но снова посмотрел на Тэ Хёка. После некоторых колебаний он с трудом разомкнул губы:
- А вы не будете есть? Кажется, для меня одного многовато...
- Я купил это для тебя, не думай обо мне, просто ешь.
Несмотря на подсказки Тэ Хёка, Джэ Ха ещё какое-то время просто крутил ложку в руках, но когда тот начал протягивать ему разделанную курицу, наконец медленно зачерпнул бульон. Почувствовав во рту насыщенный, но нежный вкус, он тут же забыл о желании поесть вместе с Тэ Хёком и украдкой округлил глаза.
«Как вкусно...» - мысленно восхитился Джэ Ха и сам не заметил, как начал торопливо есть. Вкусным было всё: и курица, которую разделывал для него Тэ Хёк, и кактуги(острая редька) с кимчи, которые тот время от времени подкладывал. После токпокки он впервые ощущал такой аппетитный вкус, от которого во рту сама собой собиралась слюна. Так, не замечая пристального взгляда Тэ Хёка, Джэ Ха в одиночку умял целую миску риса и всю курицу.
Для взрослого мужчины, тем более эспера, в этом не было ничего удивительного, но Джэ Ха, впервые в жизни наевшийся досыта, с недоверием смотрел на полностью опустошённую посуду.
Вспомнив о присутствии Тэ Хёка, Джэ Ха почувствовал, как щёки вспыхнули жаром. Ему стало стыдно, что он один съел столько еды, хотя сам говорил, что порция слишком большая. Тэ Хёк, казалось, не придавал этому значения, но Джэ Ха смутился и только потянулся тыльной стороной ладони стереть соус с губ, как перед ним появилась рука с влажной салфеткой. Он растерянно следил, как Тэ Хёк вытирает ему рот и руки, словно ребёнку, а потом убирает со стола.
Ёрзая, будто сидел на иголках, Джэ Ха наконец нерешительно произнёс:
Слова застряли в горле. Было тяжело смотреть, как Тэ Хёк двигает раненой из-за него рукой. В такой ситуации он сам должен был бы ухаживать за Тэ Хёком, а получалось наоборот. Сейчас он казался себе совершенно никчёмным, неспособным ничем помочь. Радость от первой пробы самгетана быстро сменилась привычным упадком настроения, и Джэ Ха молча наблюдал, как Тэ Хёк смотрит на наручные часы.
«Интересно, ему снова нужно куда-то идти, хотя выглядит таким уставшим?»
Тэ Хёк тихо вздохнул и перевёл взгляд на него. Джэ Ха, пойманный за подглядыванием, поспешно отвёл глаза, и тут же услышал:
- Отдыхай, пока полностью не восстановишься. Мне нужно кое-куда сходить.
- Да, если вы устали... не обязательно приходить.
Он сказал это, думая о том, что Тэ Хёку не стоит тратить силы на хождение туда-сюда, ведь его состояние уже достаточно хорошее и не требует постоянного присмотра. Более того… начинала пугать внезапная забота Тэ Хёка. Несмотря на признание в убийстве Тэ Гёна, Тэ Хёк не выказывал ни капли обиды, и Джэ Ха совершенно не понимал, что у него на уме.
Вдруг он вспомнил, как Тэ Хёк шёл на встречу с Ши Хёном перед инцидентом с аномальными вратами. «Может, он что-то узнал во время той встречи?» - Джэ Ха невольно занервничал.
«- Пожалуйста, просто забудь обо всём, что случилось в нашем центре. Не подавай виду, никому не говори...»
Вспомнив слова Юн Хана, Джэ Ха вздрогнул. Ему велели не подавать виду, но похоже, Тэ Хёк уже слишком много узнал, и от этого внутри нарастала тревога.
В этот момент раздался спокойный голос Тэ Хёка:
- Вернусь, когда закончу дела. Одному же скучно.
Хотя слова звучали заботливо, почему-то от них становилось тяжело на душе. Возможно, это просто несварение от того, что он так быстро съел много еды. Ощущая неприятную тяжесть в желудке, Джэ Ха не смог ни пожелать удачи, ни даже кивнуть в ответ.
Тэ Хёк, истолковав молчание Джэ Ха как согласие, взял спрятанную котлету и пакет с мусором и вышел из изолятора. Сразу же встретив Со Юн, он протянул ей остывший кацудон:
- Если я не приду вечером, разогрей и покорми его этим.
- А, хорошо. Куда-то собрались?
Тэ Хёк, бросив взгляд на ожидающую продолжения Со Юн, помедлил и добавил:
Со Юн сразу поняла, о чём речь, и тяжело вздохнула. Она тоже знала новости о Джэ Ха. Не прошло много времени с тех пор, как новость об изоляции Джэ Ха от общества попала в прессу и разошлась по центру. Если бы он не находился в изоляторе, неизбежно узнал бы об этом не от Со Юн, а так от кого-нибудь другого. Поэтому ей было трудно понять просьбу Тэ Хёка не сообщать об этом. Разве не абсурдно, что главный участник событий не знает о них? Видимо, замешательство отразилось на её лице, потому что наблюдавший за ней Тэ Хёк произнёс:
- Пока неизвестно, чем всё закончится.
- Если наберём нужное количество подписей под петицией, ему не придётся туда идти, так что незачем говорить…
Тэ Хёк вдруг осознал, что оправдывается перед Со Юн. И в тот же момент невольно понял то, что уже давно глубоко засело в его подсознании.
Он не хотел снова видеть, как Джэ Ха сжимается, словно раненый зверь. Тот уже терзал себя упрёками, несмотря на то что сам пострадал сильнее и даже спас множество жизней, но всё равно винил себя - как он отреагирует на новость, что должен быть изолирован от общества?
Со Юн, глядя на помрачневшее лицо Тэ Хёка и явно не привыкнув видеть его таким, неловко кивнула:
- Я поняла. Ничего не скажу эсперу Джэ Ха-щи.
Подавив тревожные, спутанные чувства, Тэ Хёк поблагодарил Со Юн и заставил себя спешно двинуться с места, хотя ноги едва слушались.
Пожалуйста, не забывайте про спасибо и реакции, а то покусаю.
На кофеёк: 5469070012308728 (сбер)
Boosty