Как тайная сеть помогает людям бежать из Северной Кореи

Побег из КНДР – опасный путь в тысячи километров. Но те, кто решился, могут найти помощников

Беженец из Северной Кореи в своей квартире в Сеуле. Фото: Kim Hong-ji / Reuters

Для большинства жителей Северной Кореи выезд за границу недоступен. Те, кого все же выпускают – например, трудовые мигранты, которых правительство использует как источник заработка, – находятся под жестким контролем. Их родственники на родине нередко остаются в роли заложников – на случай, если человек, попав за границу, откажется возвращаться.

Бегство из КНДР – уголовное преступление, приравненное к измене родине. Официальное наказание за него – до десяти лет трудовых лагерей (хотя в реальности, по данным правозащитников, беглецам, если их поймают, может грозить даже смертная казнь). Больше всего рискуют те, кто пытается попасть в Южную Корею, принимающую беженцев с севера. Как отмечает Human Rights Watch, их отправляют в лагеря для политических заключенных, где распространены издевательства, недоедание и пытки.

Побеги из Северной Кореи распространились в 1990-е годы, когда страна переживала массовый голод. И тогда же стало создаваться то, что впоследствии назвали «подземной железной дорогой» – тайная сеть, помогающая переправлять беженцев (оригинальная «подземная железная дорога» существовала в США в первой половине XIX века, ее участники помогали переправлять беглых рабов в штаты, где было отменено рабство).

Сеть объединила активистов, миссионеров, бывших беглецов, проводников и посредников, для которых это стало бизнесом. Они подкупают полицию и пограничников, используют тайные убежища и маршруты, проложенные торговцами опиумом.

Ежегодно с их помощью КНДР покидают сотни людей. Хотя в последние годы такая работа становится сложнее. Нынешний глава страны Ким Чен Ын попытался сделать все, чтобы сдержать отток людей из «коммунистического рая».

Маршрут

Южную Корею, ⁠где ⁠действует официальная программа приема беженцев (им предоставляют гражданство и материальную помощь), ⁠от Северной отделяет демилитаризованная зона ⁠шириной всего в несколько километров. Но граница, усеянная минами, считается⁠ одной из самых охраняемых в мире. ⁠Некоторым удалось ее пересечь – например, северокорейскому солдату, который ⁠совершил побег в конце 2017 года, попал под огонь сослуживцев (позднее он заявил, что не винит их, добавив, что и сам стрелял бы, если бы оказался на их месте) и получил несколько ранений, прежде чем добрался до другой стороны.

Но такие случаи редки – для большинства это слишком опасно. Для них существует окружной путь, который пролегает через тысячи километров и границы нескольких государств.

Обычно он начинается с Китая. Некоторые из беглецов попадают туда нелегально, через пограничную реку, которая разделяет Северную Корею и КНР. Другие могут въехать легально – в качестве трудовых мигрантов, с расчетом на то, чтобы потом сбежать в третью страну. Ни те, ни другие, впрочем, не находятся в безопасности.

В 1990-е годы многие из беглецов, оказавшись в Китае, шли в иностранные посольства, чтобы попросить там убежища. Но с тех пор Пекин, поддерживая союзнические отношения с Пхеньяном, постарался пресечь эту практику. Беженцев выслеживает полиция. Их контактам с иностранными дипломатами власти пытаются помешать (в одном случае полиция, преследуя беженцев из Северной Кореи, ворвалась в консульство Японии в Шэньяне и забрала их с собой). Тех, кого ловят, выдворяют на родину – согласно отчету ООН, за последние десятилетия так были депортированы десятки тысяч человек.

Одно время беглецы пытались попасть из Китая в Монголию – пересечь границу в пустыне Гоби, сдаться пограничникам и попросить, чтобы их доставили в посольство Южной Кореи (активисты из «подземной железной дороги» заранее готовили для них таблички на монгольском языке). Но Китай, как отмечают авторы недавнего журналистского расследования, попытался прикрыть и эту возможность тоже. Сейчас основной маршрут для побега – через Китай, Лаос и Таиланд. Власти Таиланда относятся к ним как к нелегальным мигрантам, но не возражают против того, чтобы депортировать их в Южную, а не Северную Корею.

Помощь

Помощь тем, кто только добрался до Китая, как отмечала Мелани Киркпатрик, автор книги «Побег из Северной Кореи», начинается с мелочей. «Прежде всего, им нужна местная одежда. Их стрижки должны быть такими, как принято в Китае. Женщинам нужна косметика. Со всем этим им помогают активисты, – говорит она. – Нередко беглецы проводят в убежище месяц-другой, чтобы набрать вес и научиться, по возможности, не выделяться в толпе – прежде чем они могут продолжить путешествие через всю страну».

«Даже чтобы они немного набрали вес, нужно несколько недель, – рассказывал руководитель одной из христианских групп в Китае, помогающих беженцам. – Мы даем им новую одежду, иногда фальшивые удостоверения личности. Когда они становятся больше похожи на местных жителей, можно отправлять их дальше».

Такие убежища держатся в тайне – власти выслеживают как самих беглецов, так и тех, кто им помогает. Активист по имени Стивен Ким, которого сравнивают с Оскаром Шиндлером (о нем говорят, что он помог переправить из Северной Кореи несколько тысяч человек), рассказывал, что строго следовал конспирации – двери в его убежища открывались только по условному сигналу, а возле окон были готовы веревочные лестницы, на случай, если понадобится бежать. «Телефонные звонки? Наверняка прослушиваются. Почта? Наверняка просматривается, – говорит представитель христианской группы. – В Китае мы постоянно рискуем».

Представители «подземной железной дороги» разрабатывают маршруты, нанимают проводников и улаживают проблемы с полицией. По словам Кима, он изучал пути, которые использовались еще в XVIII-XIX веке для переправки опиума из Китая в Таиланд, а затем сам совершил путешествие, чтобы проверить, можно ли там провести других. В целом, считает он, маршрут в тысячи километров, который приходится преодолевать беглецам из Северной Кореи, можно назвать одним из самых опасных в мире.

Проблемы

В последние годы, согласно официальной статистике Южной Кореи, число беженцев из КНДР снижалось. На пике, в конце 2000-х годов, туда ежегодно прибывали до 3 тысяч беглецов, сейчас – немногим больше тысячи. Это связывают с действиями как Пекина, так и Пхеньяна. Как отмечает эксперт по Северной Корее, профессор Университета Кунмин в Сеуле Андрей Ланьков, при правлении Ким Чен Ына контроль на границе с Китаем усилился, выросло число патрулей и наблюдательных постов, и даже офицеров стали постоянно переводить с одного места на другое, «чтобы у них было меньше возможностей установить связи с местными жителями и начать получать от них взятки».

Помощь беженцам стала более рискованной для посредников, часть которых свернула свой бизнес. «Боюсь, что число людей, спасшихся из Северной Кореи, будет сокращаться и дальше, – говорит Сокил Парк, представитель гуманитарной организации Liberty in North Korea, которая помогла переправить из страны сотни людей. – Оно вполне может сократиться до нескольких сотен в год».

«Подземная железная дорога» опирается как на идеалистов, так и на тех, кто превратил поток беженцев в бизнес (отсутствие денег у беглеца не обязательно является помехой – его могут переправить в Южную Корею в обмен на будущее пособие в несколько тысяч долларов). Но с этим связаны и риски. Как отмечают авторы недавнего расследования, гуманитарные организации нуждаются в сети агентов, но контроль за действием этих людей ограничен. Известны случаи, когда беглецы, положившись на посредников, становились жертвами насилия или мошенничества.

Но даже несмотря на недостатки, спрос на неформальные группы, занимающиеся переправкой людей из Северной Кореи, сохраняется. По данным ООН, более 40% населения страны испытывает недостаток продовольствия, КНДР остается одной из наиболее репрессивных стран, где распространены произвольные аресты и принудительный труд. «Северная Корея – это не только безумец с ракетами, – говорит Сокил Парк. – Это еще и 24 миллиона человек. Миру хорошо бы об этом вспомнить».

Republic.ru