Мигранты становятся угрозой. Чего не содержит новая концепция миграционной политики

В документе нет слова «патент». Но есть – «цивилизационный код»

Мигранты в Москве. Фото: Denis Sinyakov / Reuters

В последний день октября Владимир Путин подписал указ «О Концепции государственной миграционной политики Российской Федерации на 2019–2025 годы». Это внеплановая концепция (срок предыдущей еще не закончился). Чем вызвано ее появление, как оно связано с «проблемой-2024», стоит ли ждать эффективных для общества и экономики решений по привлечению и адаптации мигрантов? По просьбе Republic документ комментирует антрополог Сергей Абашин.

Угрозы вместо возможностей

Предыдущая концепция миграционной политики РФ была принята в 2012 году, в самом начале третьего срока Владимира Путина, и ее действие было рассчитано до 2025 года. Однако уже в начале четвертого президентского срока потребовалось отменить старую концепцию и принять новую. Почему? Сравнение двух концепций отчасти отвечает на этот вопрос. Предыдущий документ делал основной акцент на решении демографических и экономических проблем страны путем активного привлечения иностранных мигрантов. Нынешняя концепция смещает акцент на проблему безопасности и более осторожно оценивает перспективы массовой иммиграции. Это следует, например, из пункта 10, который упоминает «негативные процессы в европейских государствах» в результате «миграционного потока из стран Ближнего Востока и Северной Африки, возникшего в 2014–2015 годах». Отмечая возросшую «миграционную активность вблизи внешних границ Российской Федерации и в зоне ее интересов», авторы новой концепции указывают на «угрозы», которые это несет для России.

Первый проект ⁠новой ⁠концепции появился еще в 2017 году в недрах МВД, куда за ⁠год до этого вернулись из ⁠расформированной Федеральной миграционной службы функции контроля за миграцией. В том ⁠проекте страх перед миграцией и риторика ⁠ее сдерживания были прописаны намного откровеннее. Но в результате ⁠обсуждения и доработки формулировки смягчились, сделались более обтекаемыми, соотношение безопасности, экономических и внешнеполитических интересов приобрело более сбалансированный характер. Если в проекте слово «безопасность» упоминалось восемь раз, то в окончательном виде – только четыре раза. Но и в отредактированном виде концепция демонстрирует разворот от относительно либеральной идеологии миграционной политики к умеренной мигрантофобии. Причем, похоже, авторы текста опасаются не столько самих мигрантов, сколько использования оппозицией миграционных проблем в политической борьбе с властью, что уже показало свою эффективность во многих странах мира. Неслучайно горизонт действия концепции не изменился – до 2025 года, то есть фактически до первого года нового президентского срока.

Оставшиеся до завершения действия концепции шесть лет – не тот срок, на который можно было бы планировать какие-то существенные изменения в миграционной политике и в миграционных процессах. Поэтому вместо разработки стратегии предложен скорее план удержания всей ситуации под контролем. Новая концепция, в которой конкретика сведена к минимуму и преобладают общие фразы, дает больше простора для точечных и временных реакций. Кстати, одновременно в Госдуме проходят поправки в закон о гражданстве РФ, дающие президенту право своими указами определять категории лиц, которые могут получить облегченный доступ к получению гражданства. Такая концентрация полномочий в руках главы страны становится способом быстрого реагирования на возможные кризисы, но при этом затрудняет обществу возможность влиять на миграционную политику.

Код соотечественника

Единственный тезис новой концепции, который выглядит промигрантским, касается проблемы соотечественников. Внимание к ним давно стало политическим проектом Кремля. Новая концепция провозглашает это приоритетом, а президент даже анонсировал концепцию на шестом Всемирном конгрессе российских соотечественников. Возвращение соотечественников в документе названо главной задачей миграционной политики, хотя программа содействия такому переселению была принята еще в 2006 году и продлена в 2012 году. За 12 лет в Россию, по словам Путина, вернулось 800 тысяч человек по программе переселения, в 2012–2017 годах они составили половину всех новых российских граждан. Соотечественники приезжали все это время в Россию, но не очень большая финансовая поддержка и условие уезжать в не самые привлекательные для мигрантов регионы России сдерживали этот поток. Сегодня власть обещает, что найдет новые решения и, видимо, средства для стимулирования этой миграции. Какие это решения – пока неясно, вместо конкретики президент в своем выступлении на Конгрессе соотечественников и следом на Всемирном русском народом соборе сосредоточился на запугивании «русофобией» и «агрессивным национализмом», в частности, на Украине и в странах Балтии.

Соотечественники – это очень ограниченный миграционный ресурс, даже если его удастся активизировать. В концепции, в пункте 21, упоминается еще одна категория потенциальных иммигрантов – тех, кто «способен успешно интегрироваться в российское общество». Что это означает, не расшифровывается и, судя по всему, остается на усмотрение будущих поправок в законы и указов президента. Однако в тексте концепции, например, в пункте 14, одной из целей миграционной политики называется «защита и сохранение русской культуры, русского языка и историко-культурного наследия народов России, составляющих основу ее культурного (цивилизационного) кода». Это означает, по-видимому, что создание преференций для новых иммигрантов предполагается увязывать с желанием мигрантов быстрее ассимилироваться, прежде всего принимать русскую культуру и русский язык.

Что будет с трудовой миграцией?

Тем, кто не соответствует цивилизационному коду и не готов к успешной ассимиляции, новая концепция миграционной политики обещает «обеспечение простоты, прозрачности процедур и понятности условий», «повышение эффективности мер регулирования численности привлекаемых иностранных работников, в том числе исходя из реальной ситуации на российском рынке труда и тенденций ее изменения с учетом потребностей экономики Российской Федерации и интересов ее граждан», «развитие механизмов организованного привлечения иностранных работников», «формирование институтов и механизмов социальной и культурной адаптации», «принятие мер, препятствующих возникновению пространственной сегрегации, формированию этнических анклавов и маргинализации». Весь этот набор мер мало чем отличается от того, что было в концепции 2012 года, и выглядит скорее общим благопожеланием. В реальности все последние годы происходит, с одной стороны, усложнение правил легализации трудовых мигрантов и расширение инструментария для ограничения этого потока. С другой же стороны, избыточно ужесточая миграционные законы, политики и чиновники все чаще при��егают к разовым и чрезвычайным мерам в виде амнистий для нарушителей плохо работающих норм, с тем чтобы восполнять уменьшающиеся трудовые ресурсы страны.

На самом деле именно эта категория мигрантов, а вовсе не соотечественники, является наиболее важной экономически, сложной с точки зрения ассимиляции и потому вызывающей болезненную реакцию в обществе. Многомиллионная трудовая миграция из стран Центральной Азии и отчасти Закавказья не прекратится в один момент и не обернется вспять только потому, что так хотели бы в Кремле, она будет продолжаться самыми разными путями. В этом случае концепция не дает каких-то ясных ответов, что делать дальше. Будет ли что-то происходить с визовыми режимами для стран, откуда идет массовая трудовая миграция? Сохранится ли система выдачи патентов на право осуществлять трудовую деятельность (в отличие от концепции 2012 года упоминание патентов выпало из текста)? Какие меры предлагаются для выведения большого числа иностранных граждан из сферы нелегальной миграции и трудоустройства? Будет ли воссоздана миграционная служба как гражданский государственный орган?

Отказываясь обсуждать эти темы, концепция миграционной политики превращается скорее в консервативно-мифологический документ, который подменяет решение реальных проблем идеологическими лозунгами.

Сергей Абашин Профессор факультета антропологии Европейского университета в Санкт-Петербурге