Всем всё ясно. Откуда у нас уверенность в виновности одних и невиновности других?

Россияне в отношениях с режимом опытны как никто. Чтобы в политических делах понять, что к чему, им не нужны тома уголовного дела

Рауф Арашуков в здании Басманного суда. Фото: Сергей Бобылев / ТАСС

Приключения сенатора Арашукова поставлены с размахом. В Древнем Риме императоры тоже развлекали народ разоблачениями и казнями нелояльных или коррумпированных представителей знати, что, с одной стороны, порождало в её рядах здоровую конкуренцию, а с другой, создавало из конфискованного имущества и мест кормления премиальный фонд для поощрения лояльных.

Но где голоса, которые возопили бы о презумпции невиновности? Почему никто не скажет, что до вступления в силу законного и легитимного приговора суда никто не имеет право называть сенатора преступником и прочими ругательными словами? Откуда у общественности такая же уверенность в деле Арашукова, как и в деле Серебренникова, то есть убеждение в том, что первый виновен во всём и даже больше, а второй ни в чём и никак, и даже не может быть? Тут можно и процессы над Ходорковским вспомнить, а с ними и многие другие процессы, где, в общем, всё и сразу становилось ясно. Ключевое здесь выражение – «всё ясно».

Пользоваться ли государством?

Государство как таковое – всегда предмет борьбы для конкурирующих в обществе групп. Кто владеет государством хотя бы до некоторой степени, может пытаться использовать его ресурсы в своих частных интересах. Другие группы, также имеющие влияние, оказывают при этом противодействие, а если демократические институты позволяют вмешиваться ещё и населению, то государство получает шанс играть роль арбитра и управляющего, решения которого по большей части вызывают доверие и принимаются.

Авторитарный политический ⁠режим ⁠представляет собой уже сложившуюся систему контроля над государством со ⁠стороны правящего меньшинства – суть авторитаризма ⁠как раз и состоит в том, чтобы приватизировать государство и лишить влияния ⁠на него любые другие группы ⁠и общество в целом. Авторитаризм развития знает успешные примеры – Чили, ⁠Сингапур, Южная Корея, тот же Китай, – но не всегда успешное экономическое развитие сопровождается развитием институтов политических и правовых. Чтобы правоохранительная деятельность переориентировалась на общее благо, правящее меньшинство первым должно перестать использовать соответствующие институты для достижения своих частных целей. Если этого не происходит, то вне государства оказываются как многие практики урегулирования конфликтов, так и сфера публичной морально-правовой оценки: при любой возможности спорящие стороны постараются решить свой спор без участия государства и независимо от его норм, а судебные и административные решения будут выполняться исключительно под воздействием принуждения, не будучи признанными как легитимные.

Три функции правоохранительной системы

В современной России карательные структуры советского тоталитаризма остаются основным силовым ресурсом власти и задают тон всей правоохранительной системе. Выполняет она три разные функции. Первая из них – титульная, официально декларируемая, где читаем про законность, правопорядок и пр., а заодно про законные способы их обеспечения. Вторая функция относится к Realpolitik – манипулятивно-карательная, состоящая в обслуживании интересов правящего меньшинства. Она реализуется под видом нормальной правоохранительной деятельности, но является либо её имитацией, либо злоупотреблением правом, либо же его избирательным применением под девизом «друзьям – всё, врагам – закон». Здесь можно привести длинный список прецедентов, начиная с разгона НТВ в 2001 году, процессов Ходорковского и заканчивая преследованием руководителя карельского «Мемориала» Юрия Дмитриева или частными репрессиями в отношении Сергея Мохнаткина. Понять, что происходит что-то подобное, можно довольно быстро, так как карательная активность обращена на политических оппонентов, «несогласных» и т.п., осуществляется с демонстративным цинизмом и пренебрежением моралью и правом. Наконец, третья функция состоит в предоставлении частным лицам и структурам услуг по преследованию их частных же противников силами правоохранительных органов. Такая деятельность маскируется под реализацию легальных задач, но при особом мастерстве может быть выдана и за деятельность второго рода, т.е. за отстаивание интересов власти. Видимо, что-то подобное имело место в печальной истории, приведшей к гибели Сергея Магницкого, или же в сюжете с АФК «Система» и «Башнефтью».

В самой демократической стране и в самом правовом государстве правоохранительная система выполняет такие же три функции. Всё дело в пропорциях между ними, в балансе времени и сил, которые затрачиваются на ту, другую и третью, в том, в какой степени титульная функция преобладает над прочими. Это определяет уровень общественной безопасности, правопорядка, законности, степень доверия населения к органам власти. Для России последний показатель в комментариях не нуждается, «всё ясно» как интегральная оценка молниеносно выносится как по поводу дела Серебренникова, так и поводу представителей власти, в отношении которых действует «презумпция виновности». Несколько высказываний режиссёра и несколько фактов из биографии сенатора – этого достаточно для вынесения суждения, которое едва ли окажется ошибочным. Россияне во взаимоотношениях с готовыми к репрессиям режимами опытны как никто, и чтобы в политических делах понять, что к чему, им не нужны тома уголовного дела, записи прослушки, подглядки, отпечатки пальцев, показания свидетелей, протоколы очных ставок, заключения экспертов и пр. Всему этому нет веры в одних случаях, в других же всё это ничего не решает.

Управляемый конфликт всех со всеми

Значит ли это, что мы погружены в правовой нигилизм и что титульная правоохранительная функция государства полностью провалена? Ответ на этот вопрос даёт пирамида российского общества. Выгодополучателей авторитаризма тем больше, чем выше этаж пирамиды, и правовой нигилизм распространяется ими сверху вниз. Здоровая часть общества, как может, ему сопротивляется, а в её числе есть и чиновники, и правоохранители, которые так или иначе делают полезные для общества дела. Видимо, им непросто, ведь идущим сверху влияниям приходится постоянно противодействовать, вовлекаясь в принявшую такое обличие холодную войну – гражданскую.

Аттракцион с разоблачением «плохих» бояр – губернаторов и министров, генералов и полковников, бизнесменов и депутатов – запущен не сегодня, он идёт уже несколько лет. Дело не только в том, что у оппозиции, главным образом у Алексея Навального, перехватывается антикоррупционная повестка. В условиях сжатия кормовой базы для режима важно, чтобы в элитах обострилась внутривидовая конкуренция. Она позволит омолодить элиты, вывести на свет новых людей, уменьшит вероятность нелояльности, а также заставит представителей элиты более жёстко вести себя в отношении граждан, им теми или иными способами подчинённых. Фоном для этого служит устойчивая конфронтация с Западом, смысл которой состоит в том, чтобы она никогда не прекращалась. Вместе с ней есть надежда обрести и никогда не прекращающийся застой, который только по внешнему своему проявлению будет казаться застоем, а внутри он должен быть наполнен мелочной борьбой по возможности всех со всеми и по-возможности за всё, ведь стабильность авторитаризма кроется в дезинтегрированности общества. Управляемый конфликт будет распространяться в безопасных для режима формах и сверху. Узкая и расширенная элиты (10% наиболее активной части общества), как главные выгодополучатели режима, вовлекутся в разнообразные столкновения с массами по социально-экономическим вопросам, единственным эффективным арбитром в которых, а также всеобщим заступником, защитником и конфидентом рассчитывает оказаться Владимир Путин. Парадоксальным образом, организуя свой всеобщий профсоюз, к социально-экономическому конфликту по широкому спектру вопросов ведёт и Навальный. Сходятся все силовые линии и, значит, с Красного крыльца будут регулярно сбрасывать очередного сенатора-губернатора, на лобном месте – терзать бунтарей из народа, а сам народ, если вздумает баловать, – охаживать дубинкой. И всегда будет всё ясно!

Что еще почитать

Отсутствие стратегий как стратегия. Куда российская элита ведет граждан

Иван Микиртумов Философ, приглашенный преподаватель Европейского университета в Санкт-Петербурге