Настоящие преступники

Можно поспорить, что никто из причастных к фабрикации дела Устинова не пострадает

Владимир Соловьев. Фото: youtube.com

Второй уже раз за несколько месяцев имеем возможность наблюдать удивительную картину: освобождение невиновного становится пропагандистской технологией, средством для отмывания имиджа государственной власти.

Нет, конечно, ни смысла, ни повода пытаться запретить Владимиру Соловьеву или Маргарите Симоньян бороться за нашу и вашу свободу. Не будем просто забывать – ровно те люди, которые сейчас так искренне переживают о судьбе одного (всего лишь одного!) из фигурантов дела о выдуманных «массовых беспорядках», как раз и выдумывали эти беспорядки. Соловьев в своих передачах рассказывал о зверствах марионеток Госдепа, Симоньян писала про то, как протестующие пробивают себе дорогу к мэрии «при помощи взрывпакетов».

Те же самые люди, которые немало поработали на фабрикацию «московского дела», теперь защищают одну из жертв. Полный замкнутый цикл, безотходная технология, в этом есть даже своя красота. Приятно наблюдать, как переобуваются в прыжке пропагандисты рангом поменьше, забывая при этом подчистить собственные записи месячной давности, объясняющие, почему полицейский террор – это хорошо и правильно. В их мире нет прошлого, и если сегодняшняя методичка отменяет вчерашнюю, на это можно просто не обращать внимания. Работать надо. Времени на раскачку просто нет, как говаривал любимый вождь.

Стратегии отмывки

Ситуация с делом Павла Устинова предельно проста: человек, невиновность которого очевидна всякому, кто не поленился посмотреть видео его задержания (хотя судья Криворучко поленился, например), обвиняется в нанесении физического и морального вреда бойцу Росгвардии. Прокурор излагает дело, «потерпевший» и «свидетели» дают показания, судья выносит обвинительный приговор. Произвол в чистом виде, и, казалось бы, оправдать действия преступников, отправивших за решетку невиновного, – задача непростая.

И это ⁠мы ⁠еще не вспоминаем эпохальную статью в правительственной «Российской газете» – «Стаканчик ⁠бумажный, солдат – не бумажный», с радостным ⁠подзаголовком: «Омоновец, получивший травму на незаконной акции, идет на поправку». ⁠В статье за авторством Михаила Фалалеева, ⁠штатного сотрудника издания, отвечающего за связи с МВД, и лауреата ⁠специальной мэрской премии, – не только четкая классификация «участников массовых беспорядков» (важный, кстати, документ, полезно перечитать). Главный герой статьи – «старший сержант ОМОНа Александр, получивший 3 августа серьезную травму во время несанкционированной акции» – это как раз и есть Александр Лягин, «потерпевший» по делу Устинова.

А вот как описывается его подвиг: «Напомним, старший сержант Росгвардии Александр в составе тактической группы ОМОНа задерживал на Тверской улице в районе дома 18 так называемого бригадира – профессионального провокатора, подстрекавшего толпу, в основном молодежь, на уличные беспорядки. Крепкий парень кричал зажигательные лозунги и речевки и призывал окружающих к активному сопротивлению. Да и сам в момент задержания так сопротивлялся, что у двухметрового Александра оказалось опасно повреждено плечо». Спасибо, что напоминаете, мы тоже запомним.

Как после этого отмывать от грязи пережевавшее невиновного государство? А надо, отмашка дана, методички разосланы, Кремль почему-то решил не злить актерскую корпорацию. И правда, сложная задача. Но решаемая.

Оказывается, Устинову просто достались «плохие адвокаты». Телеведущий Соловьев грозится даже оплатить хорошего, исправив ошибки криворуких правозащитников. Но этого мало. «Блогеры за еду» в едином порыве разъясняют публике: либералы бросили Устинова, а гражданское общество теперь вынуждено спасать. Вызволять человека, которого «либералы» (кстати, кто это?) обрекли на тюремную муку.

Кто такие «либералы» – тайна, зато кто составляет настоящее гражданское общество – понятно: это Соловьев, Симоньян и, конечно, же Андрей Турчак, вице-спикер Совета Федерации, видный единоросс, любитель арматурных аргументов в полемике с оппонентами. Его тоже поразила внезапная страсть к справедливости.

Но дальше прочих идет старой закалки мудрец Максим Юрьевич Соколов. Соколов пишет: «Об актере Устинове. Меня смущает то, что идеально все складывается. Примерно, как в детективе, где сперва появляется ложный след. А тут черное нутро власти представлено до невозможности ярко и выпукло. При отсутствии явных резонов. То ли нутро в самом деле так черно, что резоны и не требуются, то ли что-то не так. Уж больно все художественно». Поверить в то, что у власти «черное нутро», ни Соколов, ни его читатели, разумеется, не могут. А значит… Что же значат темные речи мудреца? Получается, какие-то заговорщики не просто «бросили» Устинова. Нет. Враги отечества и сфабриковали это дело, чтобы светлые ризы власти замазать.

Слава Богу, настоящее гражданское общество вовремя разобралось и вступилось за несчастного.

В полушаге от победы

Главный изъян всех этих оправдательных стратегий – не в их умилительной наивности. Детское какое-то жульничество, за которое ребенку дают конфетку, а на взрослого, так и не сумевшего вырасти, смотрят с брезгливым состраданием.

Главная проблема здесь – в том, что государство, даже выплевывая недопережеванного невиновного, не делает последнего шага. Дело против невиновного – преступление. У преступления есть конкретные исполнители. В данном случае их даже искать не надо. Известно, кто фабриковал дело. Кто лжесвидетельствовал в суде. Кто вынес неправосудное решение.

Даже змеиной мудрости Максима Соколова не хватит, чтобы убедить публику, будто это все совершили подручные Навального под диктовку Госдепа. Нет, вот они – и прокурор, и судья, и хрупкий «омоновец Александр», и его коллеги, дававшие показания на процессе. Если невиновность Устинова будет признана, – а до этого полшага, и все, конечно, надеются на лучшее, – останется еще полшага до того, чтобы превратить преступление, совершенное государством, в преступление, совершенное конкретными людьми.

То есть просто наказать виновных в соответствии с законами, которые, вроде бы, на территории РФ действуют.

А если государство этого не сделает, значит, оно берет преступление на себя. Прикрывая исполнителей, разделяет их вину. Мирится со статусом преступного. Не стесняется этого позорного статуса.

Ну и поспорить можно, что никто из причастных к фабрикации дела Устинова не пострадает. Помним ведь, как кончилось дело Ивана Голунова. Невиновный на свободе – отлично. Каких-то начальников поувольняли – может, в связи с делом Голунова, а может, и нет, это все вещи гадательные. А что с теми, кто подбросил наркотики журналисту? А все с ними в порядке. Наркотики сами себя подбросили.

Государство не может превратить информационные спецоперации по освобождению невиновных в выигрышные для себя. Потому что совершившие против невиновных ��реступления – главная опора этого государства. Задеть их куда более рискованно, чем злить прочих жителей России. Обычных, без дубинок и погон.

Ну, а постскриптумом ко всей этой (возможно, даже хорошей, потому что освобождение даже одного невиновного человека – дело, безусловно, хорошее) истории может послужить одно простое соображение. Про что на самом деле это все? Обуявшая Турчака любовь к справедливости, стоны Соловьева, метания Симоньян, визг кононенок рангом поменьше? Про то, что стратегия запугивания, которую выбрала власть в качестве основной формы диалога с обществом, не работает. Самые разные люди видят, что политические дела сфабрикованы, и не боятся заступаться за невиновных. Вот и приходится пропагандистам смешно кривляться, пытаясь отмыть то, что отмыть нельзя.

Когда-то давно молодой и подающий надежды политик Сергей Кириенко, лидер оппозиционного движения «Новая сила», выступал на митинге против террора в Москве. Вышел к микрофону и довольно тонким голосом прокричал: «Страха нет! Мы устали бояться!»

Теперь у него другая должность, но отчего-то хочется его же слова ему и повторить. Ваш террор тоже не работает. И у нас нет страха. И мы устали. Подумайте об этом.

Иван Давыдов - Публицист