Никакого «путинизма» не существует. Почему нынешний путь России не повторит ни одна страна

Основное политическое достижение нынешнего режима – построение государства с полностью имитационной общественно-политической системой, в которой ни один институт не выполняет исконных функций

Владимир Путин. Фото: Maxim Shemetov / Reuters
Помощник президента Владислав Сурков, ранее отвечавший за внутреннюю политику, продолжает научные изыскания в сфере актуальной идеологии. Открывая специальную рубрику на сайте «Актуальные комментарии», он охарактеризовал «путинизм» как «действующую идеологию повседневности со всеми его социальными инновациями и продуктивными противоречиями». А также назвал его «глобальным политическим лайфхаком властвования». Если первое утверждение выглядит достаточно туманно (не понятно, о каких «социальных инновациях» идет речь и что автор подразумевает под сомнительным термином «продуктивные противоречия»), то со вторым утверждением трудно не согласиться. Миру действительно явлен метод управления государством. Другой вопрос – насколько этот метод уникален и оригинален?

Устаревший лайфхак

Это далеко не первая попытка высокопоставленного сановника описать действующий в России режим с точки зрения политологической науки. В начале этого года «Независимая газета» опубликовала его статью, в которой он предрекает «государству Путина» долгое и счастливое будущее: «Большая политическая машина Путина только набирает обороты и настраивается на долгую, трудную и интересную работу. Выход ее на полную мощность далеко впереди, так что и через много лет Россия все еще будет государством Путина». Но если начать всерьез разбираться с реальным содержанием термина «путинизм», то сразу возникают серьезные сомнения в тезисе о том, что машина эта «только набирает обороты». Кажется, что все происходит ровно наоборот.

Сразу необходимо оговориться, что ничего новаторского в способе управления государством («лайфхаке властвования»), которое с самого начала своего правления применяет Владимир Путин, разумеется, нет. В разные эпохи в разных частях земного шара к власти приходили люди, твердо уверенные в том, что максимальная концентрация властных полномочий в одних руках – идеальная форма правления. И какими бы благими мотивами или внешними обстоятельствами не объяснялся выбор управленческой модели, причина всегда была в одном – построить политическую конструкцию, надежно обеспечивающую несменяемость власти. Для достижения этой цели Владимир Путин последовательно использует весь арсенал средств, которые есть в наличии. Арсенал оказался поразительно богатым.

Нет никакого ⁠сомнения ⁠в том, что основное политическое достижение действующего российского режима – построение ⁠государства с полностью имитационной общественно-политической системой, ⁠в которой ни один институт не выполняет исконных функций, а лишь ⁠симулирует продуктивную жизнедеятельность. Каждому же ⁠ясно, что, например, отечественный парламент – никакой не самостоятельный ⁠законодательный орган, он лишь легитимирует инициативы Кремля. А такой важнейший институт, как выборы, полностью выхолощен и служит той же цели: управляемая процедура, ничего общего не имеющая со свободным волеизъявлением, маскирует кадровые решения о назначении на якобы «выборные» должности.

А если вдруг общество время от времени взбрыкивает и пытается наполнить эту фейковую конструкцию реальным содержанием, то мы прекрасно видим, каким образом государство реагирует на подобные попытки. Как нельзя лучше иллюстрирует это вал репрессий, обрушившихся на головы тех, кто в той или иной форме поучаствовал в последних выборах – даже в такой вторичный и малозначимый орган, коим является Мосгордума. Власть ясно дала понять – в этот формат пускают только своих, только тех, кто будет играть по правилам. Причина очевидна – контролируемые игрушечные «выборы» являются несущей опорой режима, а настоящие представляют для него реальную угрозу. Вот такой тип государственного правления Сурков называет «путинизмом»? Тогда, наверное, стоит обратить внимание на обстоятельства, позволившие ему столь успешно развиться.

Политика активного сдерживания

Стартовые условия для построения государства путинского типа были если не идеальные, то близкие к ним. Основное из них – придя к власти, Владимир Путин заполучил пластилиновое общество, в котором демократические принципы, в силу исторических причин, не были закреплены ни в какой мере. Поэтому их тотальное игнорирование новым режимом не натолкнулось на сколько-нибудь серьезное противодействие. Благосклонное принятие тезиса о том, что сильная рука лучше свободы, не просто обеспечило российскому президенту популярность на долгие годы, но и стало ключевым цементирующим режим фактором, основополагающим базисом для пресловутой путинской «стабильности». И если в тотальном контроле за политической ситуацией внутри страны ничего оригинального нет, то эксперименты действующей власти в области внешней политики выглядят действительно новаторскими.

Теперь уже сложно сказать, в какой именно момент Владимир Путин решил, что пассивная роль «встраивания» в общемировой политический дискурс на условиях сильной стороны (Западного мира) его не устраивает. Важно, что Запад этот момент очевидным образом прозевал, а взбудоражился только тогда, когда прямой курс российского государства на подрыв глобальных демократических принципов получил свое воплощения в прямой агрессии в отношении соседнего государства. Присоединение Крыма и создание марионеточных образований на значительной части Украины вкупе с политикой вмешательства в демократические процедуры внутри ведущих мировых держав, бесконечные попытки сеять хаос и поддержка любых деструктивных политических движений ясно дали понять западному миру, с какой серьезной угрозой он столкнулся.

Осознание, что нынешняя Россия не пытается примкнуть к «свободному миру», а делает все возможное, чтобы этот мир разрушить, то есть перекроить мироустройство под себя, сегодня формирует политику мировых держав в отношении России. И теперь ее можно охарактеризовать, как политику «активного сдерживания», предусматривающую любые ограничительные меры. В том числе максимальное ослабление экономического потенциала с помощью, например, тех же санкций. Нет никаких сомнений в том, что в перспективе России нечего противопоставить этим мерам – слишком велика разница в ресурсных базах, в экономическом потенциале. И результаты такой внешней политики России уже очевидны: отечественная экономика на грани стагнации, а жизненный уровень населения снижается несколько лет подряд. Что в свою очередь угрожает той самой путинской стабильности уже внутри страны. Другими словами, перспектива для нынешнего режима оказаться под давлением с двух сторон более чем реальна, а в итоге, скорее всего, неизбежна.

Тупиковый путь

Так о каком же «длящемся в веках путинизме» говорит Владислав Сурков? Может, о таком, который предусматривает встраивание в китайскую модель взаимоотношений с окружающим миром на правах сырьевой базы для мощной китайской экономики? Но такого рода инициативу уже невозможно будет замаскировать под духоподъемную имперскую идею собирания славянских народов, разбросанных вследствие распада СССР. То есть, по словам Путина, «крупнейшей геополитической катастрофы XX века». Роль сырьевого придатка КНР вряд ли обрадует даже ту часть российского общества, которая сегодня еще поддерживает Владимира Путина.

Понятно, что ни о каком копировании путинской модели управления государством не может быть и речи: на нашей планете не осталось стран, которые даже теоретически были бы способны повторить этот путь. Но и, как следует из всего сказанного, дальнейшая пролонгация «путинизма» в самой России будет вести к неизбежной деградации нашей страны. Спасти от такой перспективы может только осознание значительной частью общества необходимости скорейшей смены политического курса. Этот оказался тупиковым и губительным.

Александр Рыклин