USSR v.2.0
April 26, 2019

У русских теперь есть родина. Ну, почти...

Российское государство демонстрирует свое традиционное лицемерие и не поступается ни одним из принципов своей официальной многонациональности

Владимир Путин, Хабиб Нурмагомедов и его отец Абдулманап Нурмагомедов. Фото: Mikhail Klimentyev / Kremlin / Reuters

Новость недели – у русских теперь есть родина, есть свое национальное государство. Президент многонациональной Российской Федерации, подбирая слова, неумело, но при этом довольно четко говорит, что если у поляков есть Польша, а у венгров – Венгрия, то у русских должна быть Россия, и это нормально. Лоялисты, в том числе сделавшие карьеру на борьбе с «русским фашизмом», учатся прорусской риторике – оказывается, нет ничего важнее, чем защита интересов русских. Удивительное и очень смелое для России 2019 года открытие.

Но это – именно новость недели, не месяца и тем более не года. Даже если предположить, что идея паспортизации Донбасса зрела пять лет, плыла под грифом «секретно» по аппаратным волнам, встречала сопротивление одних и поддержку других и наконец стала реальностью – даже в этом случае невозможно отрицать, что, будучи подписанным на третий день после победы Владимира Зеленского на украинских президентских выборах, этот указ выглядит прежде всего как российский ответ на украинские новости. Не как прозрение, не как смена исторического вектора, не как раскаяние за прошлые 28 лет, нет – всего лишь как ситуативная реакция на украинские перемены.

И это ⁠такая ⁠довольно обидная и даже унизительная цена. Когда национальная трагедия пригождается как сиюминутный ⁠политический трюк, и когда цена вопроса ⁠– огромного и страшного вопроса, омытого слезами, а где-то и кровью, сформулированного громче ⁠всего Солженицыным («разделенный народ»), а так – много ⁠кем вплоть до самого Путина с его «геополитической катастрофой», ⁠– когда цена этого вопроса оказывается столь невелика, что может пригодиться только для очередного, далеко не первого эпизода торга с украинской стороной – в этом есть что-то не то. Да и само географическое ограничение, настолько постыдное, что его и в указе не сформулируешь – Россия ведь не объявила себя родиной русских, о русских там вообще ничего не написано, о русских только Путин сказал, сравнивая нас с поляками и венграми и сразу же вернувшись на волну многонациональности – «Или украинцы, проживающие там же, но чувствующие свою неразрывную связь с Россией в силу разных обстоятельств – родственных связей, смешанных браков и каких-то других соображений». Россия признала себя не родиной русских, но родиной «лиц, постоянно проживающих на территориях отдельных районов Донецкой и Луганской областей Украины». И даже это выглядит прорывом.

Чтобы признать себя отечеством для тех, у кого и по факту никакого другого отечества, кроме России, никогда не было и быть не могло, российскому государству потребовалось много лет, настоящая война и безнадежно испорченные отношения с Украиной. Войны, скажем, с Туркменией (хоть гибридной, хоть холодной, хоть какой) у России не было, поэтому туркменские русские остались в свое время брошенными и ненужными – да и если бы только туркменские. Проведенные в 1991 году границы стали источником несчастий для миллионов людей, и ни один из них – ни тот, кто был вынужден бежать в Россию, ни тот, кто был вынужден остаться и деградировать в статусе представителя нетитульного меньшинства (Украина, конечно, в рейтинге новых независимых государств, ставших источником несчастий для местных русских, занимает какую-то из последних строчек – конечно, не на Украине русским было хуже всего, совсем не на Украине), не видел в России своего друга и защитника, она не давала поводов для благодарности. И делать вид сейчас, что это праздник, радостное событие – неприлично, по крайней мере, по отношению к тем, кто до сих пор застрял в Средней Азии, или к тем, кто существует на правах нетитульного меньшинства на российском Кавказе, в российской Туве или в Якутии. И тем более к тем, кто не дожил до конца донецкой войны.

Объявляя себя родиной заграничных русских – не всех, а только тех, кто заплатил за это пятью годами жизни в нечеловеческих условиях, – российское государство демонстрирует свое традиционное лицемерие и не поступается ни одним из самых одиозных принципов своей официальной многонациональности. Никакой официальный энтузиазм не скроет того, что сделанный сейчас шаг навстречу русским – вынужденный, а раз так, то государство найдет способ отыграться за этот вынужденный шаг.

Как отыграться – ну вот почему-то всем кажется, что раздача паспортов это то ли шаг к прямой аннексии, то ли, по крайней мере, закрепление «югоосетинского» положения нынешнего Донбасса, который так и останется территорией с неопределенным статусом и еще более неопределенными перспективами. А если наоборот, и российский паспорт для «лиц, постоянно проживающих», окажется не более чем гарантией упрощенного беженства после передачи Донбасса Украине, то есть паспортами Москва расплачивается за будущую сдачу региона? Нам, конечно, объяснят, что это и есть высшая форма ответственности за соотечественников – когда никто не мешает им, побросав дома и вещи, переезжать в Россию и начинать в ней жизнь заново. Опыт отношений между нашим народом и российским государством именно таков, что он располагает к ожиданиям по самой низкой планке – если есть выбор между плохим и очень плохим, сбудется, скорее всего, именно очень плохое, а просто плохое, без «очень», всегда будет приятным сюрпризом. И пусть российское государство не обижается на такие прогнозы – его репутация формировалась десятилетиями, и чтобы ее исправить, нужно не просто раздавать паспорта, а по-чеченски усыпать дорогу крупными купюрами каждому русскому, который едет на родину – может быть, тогда исчезнет желание видеть подвох в очередных государственных инициативах.

Впрочем, есть сейчас и те, кто выглядит даже хуже государства – люди, которые пытаются разжигать то ли социальную, то ли даже этническую рознь по отношению к будущим новым соотечественникам из «отдельных районов». Видите ли, сейчас они получат паспорта, и с ними придется делиться пенсиями, зарплатами и прочими «нашими деньгами» (так у нас часто называют федеральный бюджет). Это и в самом деле очень сомнительная форма оспаривания паспортного указа – уж если ранжировать государственные траты по бессмысленности и бесполезности, то совсем не расходы на донецких русских окажутся самыми бесполезными. Даже если без эмоционального «но они же свои, наши» – к инвестициям в человеческий капитал всегда будет меньше вопросов, чем к военным, инфраструктурным, событийным расходам. Тратиться на людей, у которых нет никакой другой родины, кроме этой – самая естественная миссия государства, и Россию можно упрекнуть только в том, что она вспоминает об этой миссии слишком редко и только в связи с ситуативными политическими нуждами.

Олег Кашин Журналист