May 23, 2018

КПД

Убей меня 
Внезапно гаснет свет 
Нервно курит балерина 
В пачке сигарет 
Солнце светит мимо кассы 
Прошлогодний снег еще лежит 
Все на свете из пластмассы 
И вокруг пластмассовая жизнь 

В дурном настроении в школу Аня не ходила. Еще она немного подворовывала. Так, по мелочи. Другие девчонки со двора палились на крупных кражах, Аня же брала только то, что плохо лежало. Мелочь в карманах верхней одежды, пара купюр в прихожей.

По утрам Аня бодро шагала по вздутому, в оспинах асфальту, пока роща деревьев не скрадывала её от прицела домашних окон. На дубовом валежнике считала деньги − обычно нашкребала на пачку винстона и спрайт. Ксюша и Диана, приставучие пиздючки, ошивались здесь два раза в неделю, но Аня этого не любила и избегала. С ними она пила отвёртку со вкусом лимона и таблеток от простуды, а потом дрожа и матерясь блевала в кусты.

Дома Аня изящно изображала примерную дочь. Каждый день после «школы» она мыла посуду, кухонный стол, расставляла по местам шампуни и гели для душа, проветривала квартиру и протирала подоконники. Когда за дверью раздавалось тихое цоконье, Аня уже сидела на диване с учебником по истории, обхватив потными ладонями очень черный и очень сладкий чай. Чай перебивал запах перегара. Пальцы прохладно пахли мятной зубной пастой, а волосы − лаком для волос Wella Brilliant.

Дни тянулись безвкусной жвачкой. Аня слонялась по округе, дымила и пряталась по подъездам при виде однокашников. А потом села в автобус номер два и поехала на другой конец города. Через пару остановок к ней подсела Алёна, как и условились. Аня потеснилась к окну, но Алёна всё равно вдавила её в спинку сидения своей мощной грудью, крепко, удушающе обняв.

— Здорова, сестра! Че, готова?

— Да, норм.

— Че бледная такая? Трусишь? Могу всё отменить!

— Да норм, говорю же. Уже едем.

— Смотри мне!

Ехать было час, и Аня стеклянными глазами уставилась на однообразный городской ландшафт, который облупился и потрескался еще в 90х, и с тех пор стал только гаже. «Вот бы закурить прям в окно!», думала она и представляла, как встаёт, толкает с нажимом створку заплеванной форточки вправо, вытряхивает из бумажной пачки никотиновый патрон, зажигает, затягивается и выдыхает в прохладный сопротивляющийся воздух облачка дыма. Как застывает в немом бешенстве лицо кондукторши, как Алёна смеётся и смотрит на Аню с гордостью, как автобус тормозит и водитель вызывает полицию, и они никуда не едут.

За окном медленно откатывались из поля зрения сталинки, изъеденные на уровне первого этажа продуктовыми и салонами красоты. Алёна назвала Аню сестрой, потому что ей хотелось иметь сестру. На самом деле сестры у Ани нет. У Алёны тоже. Они встретились неделю назад во дворе, куда Алёна пришла с подружкой выпить пива. Аня задумчиво брела домой, когда девочки из соседнего подъезда показали на неё пальцами и назвали местной сумасшедшей. Алёна прищелкнула языком и позвала Аню гулять. Так всё и началось.

Автобус повернул, в окне лениво расползался ковёр частных домов. Бесцветные, скучные заборы и страдающий на солнце шифер. Изредка мелькнёт цветущая вишня и акация. Дорога уныния. Аня ездила сюда летом на пляж, осенью и весной − далеко за город к комариной реке, чтобы жарить на мангале шашлыки и расчесывать кожу до крови. Мама зовёт Аню «мой ребетёнок». Алёна старше Ани на целых пять лет, но они наравне.

«Как странно, − подумала Аня − я сегодня сама себе чужой, незнакомый человек». Но какой именно она человек, ей придумать не удалось. Алёна ткнула её в бок и мотнула головой в сторону выхода − приехали.

Автобус тормознул посреди пустыря. Но сначала он громко и выразительно перданул. Двери открылись, и пассажиры затолпились у выхода, старые и сосредоточенные. Аня аккуратно сошла по прорезиненным ступеням на высоких каблучках, кончиками пальцев приспустила темные очки и огляделась. Далеко за пределы города раковой опухолью ползло высохшее, пыльное поле. Из гравия под её каблучками торчал синий дорожный знак, а за ним на фоне черных сопок − несколько пятиэтажек. Симпатичные асфальтированные тротуарчики и клумбы с хризантемами почему-то придавали району еще более дикий и маньячный вид. Вдалеке полная женщина вальяжно прогуливалась и толкала перед собой коляску. Аня зачем-то представила, что она пластмассовая, как в новой песне Сплина.

Аня нервно закурила, Алёна тут же стрельнула сигарету и ухмыльнулась:

— Че, храбришься? Пошли, нас ждут. − Сигарету она заткнула за ухо.

На другой стороне пустыря рос ларёк цвета хакки, там они взяли литр балтики. «Чтоб не заскучать», пояснила Алёна. Аня закурила вторую сигарету об уголёк предыдущей. Быть крутой ей удавалось не очень. Она нацепила короткую куртку, открывающую живот, и черные джинсы со стразами. Накрасила губы коричневой помадой, подвела глаза маминой тушью. Волосы завивать не стала, чтобы не показаться дурой. Алёна одобрительно шлепнула Аню по заднице и подхватила под локоток. Во дворы они развязно прогарцевали нога в ногу.

Там на тесной лавке сидели две старшеклассницы и щелкали семки. К ним Алёна и направилась, бросая на Аню выразительные взгляды.

— Че как овца мнешься? Иди сюда знакомиться. − Алёна провела рукой в воздухе дугу, обнимая ей девушек на лавке − Это вот Света, а это Катя. Девчонки, это Аня, моя сестра. Я её к Игорю привезла.

— Че, сватать? А не мелкая ли? − каждое слово Катя выплёвывала вместе с шелухой от семок, и Ане показалось, что девушка целится в неё. У Кати тоже есть виды на Игоря?

— А почему ты нас раньше с сестрой не познакомила, Алён? − Света склонила набок голову и прищурила выпуклые синие глаза на Аню. − Не очень-то вы и похожи.

— Потому что она мне двоюродная сестра по линии дяди! Отвянь. − Алёна вытащила из сумки пиво и кивнула девчонкам − Ну че, по пивку?

Катя и Света заныли: ларёк далеко, ты че на нас взять не могла, че за кидалово. Забычили на Аню, но Алёна отстаяла. Её, Алёны, родня ходить в шестёрках не будет. Девчонки зашипели, Аня покраснела и уставилась на носки своих демисезонных сапожек. Они приземлились на идеальный наст из черной шелухи. «Пожеванная копоть будней» зачем-то подумалось ей. Ей часто в голову приходили странные мысли и слова. Однажды на свежей белой стене в подъезде она написала зажатым в кулаке подорожником «Лишай − твой брадобрей», и долго потом краснела и не признавалась, что это она. Наконец старшеклассницы свалили за пивом, а Аня и Алёна уселись, скрестив ноги и откинувшись на спинку.

— Это они просто ревнуют, потому что ты красивая, и Игорь тебе достанется, − ободряюще подъехала Алёна. Она тяжело дышала Ане прямо в лицо, будто после бега.

− А Игорь правда живёт отдельно от родителей в большой личной комнате в подвале, и там есть телевизор и диван? − Ане ужасно нравилась эта история про подвал, она могла слушать её бесконечно.

— Вот придёт, и сама у него спросишь! − Алёна показала фак подошедшей Кате, после чего чокнулась с ней и сделала большой глоток из запотевшей бурой бутылки.

Аня робко пересела на ограду клумбы и прислушалась к болтовне подруг. К несчастью, они совсем не говорили про подвал, зато обсуждали мальчиков и то, что они слишком долго варят в тазике. Аня и без школы знала, что мальчики плохо готовят. Почему девочки с таким злорадством мусолят эту тему было тайной. Время от времени в разговоре всплывало имя Игоря, и Аня вздрагивала. Алёна и Катя тем временем взяли еще по пиву, а Света куда-то пропала.

— Пошла урвать нам плюшку, − сказала Катя.

Аня постеснялась спросить. Её растерянный взгляд перехватила Алёна и радостно фыркнула:

— Ха! Да ты что, сестра, ни разу травку не курила? Ну ты даёшь ваще!

Девочка прикинула, можно ли назвать дедов беломор травкой, и отрицательно помотала головой.

— Короче, слушай. Игорь с Вовчиком сейчас на квартире у Макса варят в ацитоне траву в тазиках, потом сушат и чето еще там делают. Че, Кать? Не сушат? Ну я не знааааю... Короче, потом такая фигня получается, что куришь и тебя плющит.

Катя поддакнула и отвернулась. Её злые глазки уставились в окно первого этажа в доме через дорогу. Аня представила, что именно за этим окном сейчас кипит в огромном тазу ацетон, а на его поверхности плавают большие черные листья, похожие на дубовые. И вся квартира в душном банном тумане, в котором едва можно различить призрачных поваров в расстёгнутых белых халатах. Воображение Ани рисовало их без маек и с черпаками в худых мальчишеских руках.

Вернулась Света. Девушки подскочили и потянули Аню за локотки в подъезд. Там Света достала из розового с мишками гамми пенала что-то, похожее на кусок пластилина. Алёна выпотрошила на тетрадь по математике припасенную сигарету и принялась тереть большим и указательным пальцами табак с пластилином. От этого зрелища у Ани в животе сжалась нехорошая пружина, будто её вот-вот стошнит. Девчонки быстро вытряхнули смесь в бумажную колбочку и скрутили кончик. Курили деловито, по очереди, то и дело оглядываясь сплёвывая на кончик, пряча «ракету» в горсти, кашляя и прихихикивая. Аня от своей очереди отказалась, ей вдруг стало гадко, она потела и шарила рукой по сухой штукатурке стены, чтобы не упасть. Этот Игорь ещё − какого хуя его всё нет?

Много лет спустя Аня задумается, что в подъезде было странно, поглащающе тихо. Как и на улице. Пластелиновая сигарета закончилась, и девушки вернулись на свой фарпост. Алёна вновь заняла большую часть лавки и усадила себе на колени Аню.

— Ну че, подруга? Заждалась жениха? Пожжди, ща будет.

На этих словах Катя и Света как-то криво заухмылялись, и Ане это очень не понравилось. Ей уже вообще ничего не нравилось, но она не могла придумать предлог, чтобы уйти. Алёна, спотыкаясь языком о слова, пыталась развлечь сестру:

— Корочи, вот что... Зря ты от плюшки отбрехалась, она такое делает... − Алёна замолчала, уронила голову и громко всхрапнула. Потом подняла на Аню красные, круглые глаза и уткнулась ей в шею своим мясистым носом. От её дыхания легкие волоски Ани вздымались и опадали − Мне от травы хорошо-хорошо, ващее. Главное, меру знать. Если меры не знаешь, всё, звиздец, красное дерево идёт. У дерева этого фонарь в руке, и оно за мной бежит, гонит меня... А я бегу, бегу... Маму зову, а что мама ему сделает? А дерево, знашь почему красное? Потому что горит! Да! И фонарь в руке у него тоже горит... ярко горит. Больно. Слышашь меня? Дерево, говорю, красное... Моё. Только моё.

Ане вспомнилось, как совсем малая она впервые попала в цирк, и там было невозможно скучно. А потом вышел жонглёр, и она решила не моргать, пока крутятся и взлетают тарелки. Каждый раз, когда она всё-таки моргала, очередная тарелка падала на пол, а жонглёр делал очень несчастное лицо. Аню это страшно интриговало и озадачивало, будто она могла управлять жонглёром и тарелками. Заставить мир рухнуть.

Аня моргнула. Ей больше не хотелось жить в подвале с Игорем, не хотелось торчать во дворе чужого дома с курящими пластилин старшеклассницами, чьи лица от пива стали красные и злые. Лицо Алёны тоже было красным, но каким-то грустным и добрым. Она была в хлам. В зеленые сопли. Похожа на вонючую выпивоху с района Южный. Аня ощутила укол брезгливости, захотелось расплакаться. Девочка бочком выпуталась из рук Алёны.

— Алёна я пошла.

— Че?

— Я пошла. Пока.

— А какжи Игорь?

— В другой раз, наверное. Передай ему привет.

— Ну пока, коли не шутишь.

— Пока.

По-собачьи приседая и шипя начал делать круг пустой автобус. На пустыре перед знаком остановки никого не было, и Аня сомневалась, что водитель будет её ждать. Она беспомощно улыбнулась девочкам, но те как будто и не заметили, что она собралась уходить. Катя принялась злобно щелкать семечки, а Света достала зеркальце и помаду. Алёна смотрела на Аню своими телячьими глазами и хлопала рукой по коленке. Мол садись давай, не выпендривайся. Аня покачала головой и побежала на автобус.

* * *

Через два года Аня встретила в автобусе Свету. В белой блузке и юбке-карандаше Света казалась совсем взрослой и недоступной. Но увидев Аню девушка разулыбалась и сама подсела на пустое сиденье рядом.

− Привет, красотка! Ну ты как? Школу закончила уже?

− Да вот, выпускной скоро...

− Вау! Чужие дети быстро растут, да? Ну, красотка! Я еще тогда заметила!

− А мне нравится твоя юбка, такая обтягивающая! Как там Алёна?

Света вдруг стушевалась и отвела глаза. Под слоем тонального крема проступили бусины желваков. Выпуклые глыбы голубых глаз по-рыбьи остекленели и с губ упало:

− А ты не знаешь?

− Что-то случилось?

− Был пожар. Алёна с Игорем уснули в подвале, а там что-то загорелось...и, короче, всё. Говорят, проводку коротнуло. Что-то такое. А вот и моя остановка, пока!

Света выскользнула из автобуса и растворилась в городском пейзаже, как мыльная пена на ветру.