Бестия
@brokentales
0 Followers
0 Following

Для перевода

"So a friend was telling me about this guy who's working on this serum. The project was initially run by a big pharmaceutical company who were trying to develop new treatments for a whole pile of different conditions - Parkinsons, MS, that sort of thing. But when they did initial tests on the drugs they'd developed, they realised that there were a lot of unexpected side effects. They were going to scrap everything and start again, but the American government got wind of what they were doing, and they were interested in the drugs as is. Thought they might have some useful applications - for intelligence gathering and stuff. So they took it over. The problem is, they're having trouble finding willing human test subjects to take part in trials. So much trouble that they're offering a million pounds to anyone who takes part in an initial trial for a year."

Признание в любви

Я помню тень от ресниц на щеках, когда он спит. Эти расцелованные губы, в которых нежность и уязвимость соединяется с порочностью и жестокостью. Я знаю, как они изгибаются, когда он хочет причинить мне боль. Я помню, как невинно они приоткрыты в утреннем свете, когда я жду его пробуждения. Я помню его руки… подушечки пальцев и ногти, вены - рельефные на кистях и просвечивающие через белую кожу - на внутренней стороне запястья. Я так люблю его руки, когда он нежно и равнодушно, как ветеринар зверюшку, проверяет мои соски после пытки зажимами. И его мизинец, который всегда так изящно отогнут, как на картине прерафаэлитов, шрам, пересекающий среднюю фалангу его мизинца так очевиден мне всегда... даже в полной темноте - я знаю, он отмечает место трамы, рассеченного сухожилия, и от этой классической красоты и этого знания мне горько и сладко и тепло, как от какао с горькой полынью.

Признание в любви

Я помню тень от ресниц на щеках, когда он спит. Эти расцелованные губы, в которых нежность и уязвимость соединяется с порочностью и жестокостью. Я знаю, как они изгибаются, когда он хочет причинить мне боль. Я помню, как невинно они приоткрыты в утреннем свете, когда я жду его пробуждения. Я помню его руки… подушечки пальцев и ногти, вены - рельефные на кистях и просвечивающие через белую кожу - на внутренней стороне запястья. Я так люблю его руки, когда он нежно и равнодушно, как ветеринар зверюшку, проверяет мои соски после пытки зажимами. И его мизинец, который всегда так изящно отогнут, как на картине прерафаэлитов, шрам, пересекающий среднюю фалангу его мизинца так очевиден мне всегда... даже в полной темноте - я знаю, он отмечает место трамы, рассеченного сухожилия, и от этой классической красоты и этого знания мне горько и сладко и тепло, как от какао с горькой полынью. 

Шоппинг

Ты жалуешься, что я слишком люблю шоппинг? Давай, я возьму тебя с собой, и ты тоже его полюбишь.

На прощанье

Он проснулся, и валялся в кровати, пока я собирала и укладывала его вещи, потом массировала его спину, умирая от любви. И радостно щебеча, как я люблю его, и как мне ничего не надо, лишь бы он не прогонял меня.

На прощанье

Он проснулся, и валялся в кровати, пока я собирала и укладывала его вещи, потом массировала его спину, умирая от любви. И радостно щебеча, как я люблю его, и как мне ничего не надо, лишь бы он не прогонял меня. 

Фестиваль 2

В номере отеля их ждали еще четверо мужчин. Она вползла на середину комнаты на четвереньках, послушная поводку. И замерла.

Фестиваль 1

Она спешила, задыхаясь и спотыкаясь в темноте на своих высоченных каблуках, на ходу задирая золотое вечернее платье. Вот и указанное место. Она с облегчением вздохнула, потому что его еще не было, и значит ее не ждет жестокое наказание за то, что она заставила его ждать.

14 февраля

Ты помнишь, какой сегодня день?
— Простите, Сэр, я не знаю, какое сегодня число.
О, малышка, сегодня 14 февраля, День всех Влюбленных! И я приготовил для нас с тобой подарок! Хочешь узнать какой?
— Да, Сэр, очень!
Сегодня я поебу тебя в пизду.
— О да, о да, спасибо! Спасибо, Сэр! Пожалуйста. Сделайте это! Я так счастлива!
Ты помнишь, когда мы делали это последний раз?
— Нет, Сэр, это было слишком давно.
Но ты помнишь, как это было приятно?
— Да… Сэр.
Это было ооочень давно, и с тех пор, с самого первого раза я ни разу не тронул твою пизду, и ебал тебя только в жопу и в рот и мы решили, что ты больше не будешь кончать, так?
— Да, Сэр.
Но тебе бы хотелось этого?
— О да, да! Я постоянно мокрая, сэр, я очень, очень, очень этого хочу! Я мечтаю об этом постоянно. Пожалуйста, Сэр, возьмите меня!
Ох, какая ты похотливая шлюшка. Да, детка! Сегодня обязательно! Мы не закончим играть, пока я не выебу тебя…. Ох, представляю, как тесна и горяча твоя пизда после стольких месяцев нахождения на грани оргазма.
— Сэээээр! Пожалуйстаааа. Постойте, Сэр, какая игра?
О, вот! Это кости! Когда ты выкинешь на костях две шестерки я с радостью поебу тебя наконец-то! Это наш подарок на День Всех Влюбленных!
— Но… что, если выпадет что-то другое?
О, сегодня все будет для твоей пизды! Я приготовил все, что нужно. Смотри!
— Но, это розги… и ремень… и, о боже, хлыст.
И еще кнут, и паддл, и клейма, и молоток с гвоздями. Я хочу, чтобы этот день был незабываемым.
— Боже, Сэр! Мне страшно! Гвозди и молоток? Что вы хотите сделать со мной?
О, я очень хочу выебать тебя, но игра есть игра! Если на костях выпадет две единицы, я прибью твою пизду гвоздями к стулу! Я вижу ты плачешь, малышка. Ты не хочешь играть?
— Нет, Сэр, пожалуйста, не надо! Трахайте меня только в рот и в жопу, пожалуйста! Пусть все будет как обычно!
Тоесть ты хочешь лишить НАС подарка? Ты не хочешь, чтобы я наконец получил удовольстие от твоей пизды, которого я ждал так давно? Я помню, буквально вчера ты клялась, что готова на что угодно, лишь бы я коснулся твоей пизды и клитора. Ты соврала мне тогда? Может ты меня не любишь?
— Нет… нет, Сэр…Я люблю вас, я люблю вас больше всего на свете! Пожалуйста, давайте играть. Я... простите, я глупая и путаю все. Я буду очень рада… очень.

A Cinderella Story: If the Shoe Fits

Когда на утро я вылизывала сапоги Мастера, время от времени поднимая голову, чтобы мне плюнули в рот, или въебали по лицу; я, не переставая тащиться от происходящего, испытывала при этом некое смутную тревогу и непонимание того, что и зачем я делаю. Дискомфорта я не испытывала, удовольствия физического, как от вылизывания ног, Мастеру не доставляла - сомнительно, что он чувствовал что-то через дубовую кожу ботинка. То есть происходящее имело лишь символическую ценность и доставляло удовольствие только как как постоянная реинтерпретация смыслов нами обоими в “магическом круге” игры. Часть из этого репертуара смыслов была очевидна и составляла “лексикон” - демонстрация власти Мастера и моего подчинения, нарушение “табу” как цена вхождения в магический круг эротической игры, а далее как интегральная часть самой игры.