𓂃 ࣪˖ ִֶָ𐙚 𝑀𝑜𝑟𝑠 . . .
С незапамятных времён человеческое стадо предавалось познанию скрытых от глаз их истин и тайн мироздания, с каждым разом погружаясь в затертые антрацитом уголки собственного и чужого сознаний прозорливей и глубже. Повесничать с ними в сложной игре скептицизма и религии решались немногие, но именно они склоняли в обе стороны железные чаши старинных весов, где на одной томились вера и надежда, а на второй – предубеждение и самобытность. Исстари доводилось честно, иногда с натугой относить себя к племени сведущих, преданных церквям и храмам, но с течением долгих веков обычаи и устои перетекли в новое русло под влиянием злых языков. Иудовы приспешники, вооружившись грехами и дьявольскими дарами, наносили страшные увечья как на свои души, так и на не принадлежащие им, что порождало падение святых и нищания им поклоняющихся.
ೀ 𝑁𝑎𝑚𝑒 . .
Просопоним Её — ранее благозвучные слоги, что звучали устами братьев с сестер в Раю кротко и сердечно. Мелодия букв проносилась сквозь ветра тихо, почти не долетая до адресата. Но так это было давно, что интонация соратников то ли забылась, то ли запятналась прошлыми изгрешениями. Теперь же Её гласное полное имя звучало в артеле и ином обществе противоречиво и одиозно, вызывая меж святынями и незаинтересованными лицами сияж испуга и неловкости. Подобный диссонанс скрывался за молчанием и километрами над низиной. Толкование оклика разнилось меж уголками стран, но одно оставалось неизменным: истинно принадлежащее имя Ей — Вельзевул — «Дьявол» али «Повелитель Мух». Она та, что властвовала тысячами падальщиков – приспешниками греха Её, неутолимого обжорства.
Изгнанная с неба обладательница белоснежных крыльев не имела права и чести носить своё демоническое нарицание средь человечества из-за липкого отвращения к сущности своей и необразованности мирян, отчего предпочитала человеческое обращение к собственной персоне – Клоринда де О’Бодлер — имя, которого не должно было никогда существовать.
Горели тускло звёзды, мерцая на сером небе. Перед глазами было так же туманно, как и над небольшим тёмным лесом около холодного обмелевшего водоёма. Взгляд устремился на чёрный силуэт птицы, который растворялся в плену сумрака. Где-то позади раздавался эхом звон колоколов, от чего по новому телу моему разлился морозец. Я не желаю оборачиваться и глядеть через сотни крестов и могил. Лишь бы впредь никогда не видеть гнетущих мертвецов и секунды вновь.
. . 𝐴𝑔𝑒 ⊹₊
Сколько же воды утекло с момента, как создалась из ”ничего” райская обитель? Как долго прошло с тех пор, когда пред глазами явился роскошный Эдем и почивальня Её? Сложно сосчитать те упущенные века и тысячелетия, проскочившие незаметно для ещё светлой помыслами госпожи. Ещё труднее заиметь дату создания собственного, ибо в те поры такого не существовало. В бездне единицы времени сменяются дольше, посему «вечность» перемешалась с «безвременьем».
Но среди людей принято не выделяться. Днём нового рождения стали двадцатые сентябрьские сутки, в кои поднялся на Землю обездоленный ангел в обличии двадцатисемилетней девицы, но этот сосуд был заполнен не дарованной каждому благой внутренностью, а порочным рассадником противоречий, смятения и чревоугодия.
«У всего, осязаемо оно иль же нет, когда-то настанет конец; каким он будет – зависит только от течения всего неторопливого существования. Времена года с давних времён олицетворяли жизненный цикл, из раза в раз повторяясь в составе своем. В моей голове много мыслей, а в рассеянных в воздухе тысячелетий предубеждений и воспоминаний. Я всегда тлела в тиши от одиночества, от невозможности поделиться с кем-то сотворенной собственноручно истиной.»
๋࣭ 𝑅𝑜𝑙𝑒 . .
Беспечное чревоугодие — дериват корыстных мыслей и низменных желаний. Именно этот грех — гнилая благодетель павшего ниц крылатого серафима. Что за неутолимый голод развратил мораль и скинул белесую рясу с идеального на первый взгляд тела? Один из величайших правителей Ада – демоница, властвующая тысячелетиями быстро для нее текущего времени, устав от обыденных истошных мыканий и гнёта вины вниз сшедших, поднялась на омытую бесчисленными мириадами слёз и крови почву, дабы постигнуть покой средь мира людского. При новом лике стала она частицей тех, кто охранял порядок, дабы соблазнить их неподдельных ригоризм на свершение подсознательно желанных прегрешений.
Глаза сродни зеркалу, что показывает самые забытые и дальние уголки человеческой души; даже те, кои их обладатель судорожно скрывает за маской благодетеля. Но как быть, если стекло потрескалось и помутнело, а размытое до ужаса отражение в нём – внутренняя чёрная дыра, пожирающая тело и разум в попытках заполнить пустоту?
. . 𝐴𝑝𝑝𝑒𝑎𝑟𝑎𝑛𝑐𝑒 ꪆৎ ˚⋅
Будучи в рядах наиболее приближенных к Богам ангельского чина, в женском обличии «правая рука» Люцифера имела длинные, словно водопад, струящиеся локоны черных волос, что плавно спадали на покатые и хрупкие плечи; чуть вздернутый прямой нос и нежные амарантовые радужки, что выражали во взгляде обладательницы легкую досаду и сокрытую глубоко внутри нежность. Миоз предавал ему холодность и отрешенность, но за ними пряталось чувство разочарования в порядках и устоях Рая. Амиантовые одеяния скромно покрывали сантиметры кремово-белой кожи, предавая ей легкий блеск и утаивая от глаз чужих безупречные черты.
Скатываясь по спирали, небожительница постепенно лишалась божественного в облике своем: три пары чистых, белоснежных крыльев теряли свое оперение, превращаясь в отвратительный, голый скелет, а былой свет очей навеки померк в Адской пучине, из-за чего те утратили всякую красоту и почернели, отражая неискупаемый порок.
Зачастую в гримуарах и подобной им литературе дьявольский образ Её сильно извращали авторы: принято изображать Вельзевула высокой и статной особью мужской, без лица или с его очевидным уродством, витиеватыми рогами и раздирающими плоть острыми когтями. Саму дьяволицу это поражало и забавляло, но больше ей нравилось искусство женского тела.
Заключив своё бессмертие в стареющей девичьей оболочке, она закатилась смехом и всеобъемлющем восторгом. Девушка была вполне красивой и утонченной. Не раз Вельзевул слышала в «свой» адрес слова о великолепии и суровой миловидности, но хитрая лесть это или искренние воздыхания – она не задумывалась, пропуская мимо каждый преподнесенный комплимент, улыбаясь и саркастично отшучиваясь. Лицо «при жизни» нечасто выражало яркие эмоции, но обделено ими не было: гримаса серьезности вошла в привычку из-за строгого и бескомпромиссного отношения к себе, но легкая улыбка из слегка розоватых губ иногда всё же мелькала во время бесед. Глаза, аки полудрагоценный холодный аметист, украдкой блестели, раскрывая всю глубину филигранной и подчиненной стремлению искусственной души. Черные ресницы, обрамляющие их, подчеркивали охотничий взгляд обладательницы. Теперь уж чуть волнистые пряди волос прикрывали правый глаз, а остальная часть их ежедневно собиралась различного рода прически, но чаще всего это был низкий ослабленный хвост или текстурный пучок, перевязанный атласными лентами.
𖥔˚ 𝑃𝑒𝑟𝑠𝑜𝑛𝑎𝑙𝑖𝑡𝑦 . .
Что есть такое честность? Человеческая добродетель, в коей сокрыта искренность и безукоризненная принципиальность, или кристальная прозрачность намерений, что своим существом отражает эпизоды душевных порывов своего обладателя? Как бы то ни было, Вельзевул – одно из живых воплощений сего морального качества. Вряд ли она стала бы обманывать других, ибо по натуре своей она серафим, заключенный в оковы наказания за согрешение. Честность – великая сила, что достигается лишь признанием своих неблагочистивых помыслов, ежели те имеются, прежде всего перед собой и ближними.
Недовольство своим существованием и послужило причиной грехопадения с небес в бездну. Серафимы – самый приближенный к Богам чин, который подчиняется им же. Вельзевул, как небожитель, причислялась к ним, но вместо служения Богу, она стала помощником Гавриила – архангела, что был ниже по званию. Её сильно злило, что властвует над ней не Бог, а некто другой. Нерушимое стремление стать чем-то больше, неутолимый голод поработил светлый ум, посему непреодолимая жажда признания послужила началом перерождения Её в могущественную демоницу, что стала одним из воплощений смертных грехов – чревоугодия.
Вельзевул, в последствии и Клоринда – та, кому палец в рот не клади, ибо откусит по локоть. В словесный баталиях или в очередном споре она, само собой, прикладывала все усилия для заполучения победы. Подобные дискуссии стали неотъемлемой частью обыденности, из-за чего уже никто не решался затевать конфликты. Ярая нелюбовь к созданиям человеческим, не присущая прежней леди грубость и гордыня порождали вокруг кольцо сплетен и обвинений, кое девушка с разочарованием игнорировала.
Окружающие видели в Клоринде только черствость и холодность, порой выходящие за грань дозволенного безразличие и прямолинейность. Никто из них не знал наверняка, о чем думает и что чувствует офицер. Навязчивые мысли о собственном призвании и положении средь мировой иерархии колючей проволокой удушали павшую, но поделиться подсознательными мытарствами не было и мысли: настрадавшись вдоволь несправедливостью и осуждением, повелительница Ада не могла позволить себе довериться никому, кроме своего личного эго.
Преданность делу и воистину близким – то, что ценил в приближенной Люцифер.
Будучи всю недолгую жизнь верной своему божеству, как могла она по его сердцу полоснуть ножом? Являлось ли сие действо бесчувственным предательством или спасением от оков священности; разумно ли она поступила, сбежав от прислужения, кое осмыслило жизнь? Во благо ли этот проступок, иль же обжорство всё же смогло содрать с нее благословенный титул ее собственными руками? Она не знала. Не вправе она рассуждать обо всём, ежечасно видя токмо крики мучеников и яростное Адово пламя.
. . 𝐵𝑖𝑜𝑔𝑟𝑎𝑝ℎ𝑦 彡
Начало времён — разрыв ото сна всего совершенного и ранее обездвиженного. В ту пору имел место только благоухающий божественный сад, который правитель Рая взращивал из пустот. Именно тогда семья святых медленно, но верно захватывала уголки мироздания, разнося ослепляющий свет учения в тёмные и потаенные углы безумия. Единый Бог раздал сыновьям и дочерям своим крупицы собственного величия, живя дальше и после смерти. Тогда-то и началась война за небесный престол средь наследников. Люцифер — расчетливый сын, ангел, что из-за развязанного восстания оставил на имени своем клеймо гордыни и предательства, став предводителем нечистот и падших. Собрав мятежников в единую ангельскую армию, тот отправился на Серебряный град с пылким желанием отобрать трон. В ряды солдатов его входил и серафим, что возжелал стать кем-то важнее Гавриила, отчего яро ринулся сражаться за чертой свет несущего. За отвагу храбрый воин был награжден бесстрастным доверием и пожалован в приближенные. Война на небесах раздавалась грохотом и грозами на мир, вызывая несметные потери и неизбежные катастрофы, будь то потоп с наводнениями, выжигающие все живое засуха и зной, али крепкие и нестерпимые метели и ураганы. Бесчисленные потери разрушали любой устой, катаклизм сменялся таким же раз за разом, вымывая почву из-под ног бедствующих. Единственное, что спасало человечество тогда – вера. Вера в то, что скоро неурядицам настанет конец; в то, что войне отмерен срок, который день на день истечет на веки вечные. И озарение снизошло: почки на деревьях пробудились от долгого сна, распускаясь и открывая людям путь к выживанию, тучи на затянутом грозой куполе медленно расступались, откуда пробивались лучи вновь загоревшегося солнца. Борьба наверху закончилась. Ангельские гонцы трепетали по всему миру, разнося радостные вести о новом божественном строе индивидуумам сведущим в делах подобных. Тогда то и стало известно о самом гласном предательстве и грехопадении святых.
В противовес борьбы за добро будущие властители нескольких кругов собрались под денницей, чтобы истребить собратьев своих. Главенство легло на широкие, крепкие плечи Люцифера, а также двух его преданных «рук»: левой — Левиафану, правой — Вельзевулу. Втроем они вершили собственный суд над порядком Рая, но успехом бунт не увенчался, отчего же все прислужники их с необъятным порицанием и осуждением были изгнаны из райской обители прямиком в кипящую от гнева и безвыходности Адскую бездну. В изгнании случилось много войн по причине зверского желания Вельзевула стать непобедимым владыкой земель. На долю Её выпало немало испытаний и битв, но они делали только жарче и объемнее кострище жажды, что Управитель греха обжорства пытался утолить.
Течение времени уносило печаль и боль обиды, оставляя после себя глубокую дыру там, где должна была быть душа. Неугомонное желание стать подобием Всевышнего привело человечество к тому, что «Повелитель мух» стал символом ложных Богов, коему стали поклоняться культы и посвящаться обряды и содержания книг. Сознание не подлинного божества постепенно разъедала скука, посему дьяволица и решила отстраниться от дел бездновских, поднявшись на поверхность, кою сильно ненавидела и чьих жителей презирала.
Истиной стала бесстыдная ложь. Писала дева о себе так:
«Явилась я на свет в графском роду. Отец верой и правдой служил правительству, оберегая его от возможных невзгод и ненастий год за годом. Мать же — обыкновенная аристократка, что занималась делами «бытовыми», давая обеды и встречая преподавателей. Она несильно любила меня, свою дочь, ведь я не могла стать наследницей семейного дела и огромного особняка, где выросла. В семье я была единственным ребёнком, из-за чего на судьбу мою родители не возлагали баснословных надежд, лишь надеясь на лучший исход. Сотни дней проходили в апатии и разочаровании, а часы их тратились на сложные уроки и занятия. Шестнадцать лет прожила я в родительском доме, надеясь на освобождение от гнёта.»
✦ 𝐻𝑒𝑎𝑑𝑐𝑎𝑛𝑜𝑛𝑠 . .
Возродившись в новом обличии, Вельзевул всею душой возненавидела белый металл. Он оставлял неделями несходившие ожоги, что портило всякую эстетику светлой кожи. Надо же, тысячелетнее бессмертие рассыпалось от одного соприкосновения с серебром.
II :: Страсть к кофе и горячительным напиткам.
С горячего кофе начиналось абсолютно каждое утро вне зависимости от того, выходной это или очередные будни. В течение всего рабочего дня еще пару чашечек крепкого напитка обязательно появлялись в заказах в излюбленном кафе. А после переживания тяжелой дневной суеты бокал алкогольного эликсира успокаивал нервы. Все равно она не пьянеет, сколько бы не выпила, к чему же отказываться от удовольствия?
III :: Ночные прогулки как привычка.
Ночь – чудесное время, в которое жители обычно спали, но только не Вельзевул. Прогулки вдоль воды, где в плавных волнах отражалось небесное полотно, помогали ей выкинуть из головы приевшиеся хлопоты и вспомнить о прошлом.
Зачастую ведьминские повадки вызывали в обществе вспышки безумия и озадаченности, осуждения и неприятия. Еще больше удручает факт, что знаки свыше — проделки посланника самого Сатаны, неважно, хорошие иль плохие. Предзнаменования обволакивали разум сонный, рисуя плывущие во мраке картины грядущего будущего. И воплощались те через время в полном своем содержании.