Эд Мэйси, Апач - глава 3. Окончание

Мы были на семьдесят пять футов выше уровня пустыни и направлялись на северо-восток, оставив периметр лагеря за двести метров позади нас. Быстрый аккуратный наклон вправо и мы вышли на крейсерскую скорость в 120 узлов. Босс выбрал автоматический режим для ПЗК. «Апач» теперь, как мы надеялись, сам будет оберегать себя от зенитных ракет. Зенитные ракеты были самой большой опасностью на высоте, которую мы выбрали.

Билл и Карл держались на безопасной дистанции перед нами, что бы избежать столкновения. Билли вышел на нас по радио.

- Урод Пять Один, это Урод Пять Ноль. Выше-выше, пять-пять и шесть-ноль.
- Подтверждаю, выше-выше, пять-пять, шесть-ноль.

Билли хотел, что бы мы поднялись выше. Между 5500 футов и 6000 футов – разница невелика, но более безопасно. Босс взглянул через пуленепробиваемое стекло фонаря.

- Все чисто.
- Принял. Подъем.

Я потянул на себя рукоять управления и добавил мощности на газе, одновременно отпустив левую педаль. Наши желудки ухнули вниз и мы взлетели.

Несмотря на гигантский боевой вес, мощные двигатели «Роллс-Ройс» сделали «Апач» столь же подвижным и маневренным, как и другие армейские вертолеты. При 38 300 оборотах они развивали 2 240 лошадиных сил – делая «Апач» в двадцать два раза мощнее чем «Порш» 911.

«Апач» мог подняться вверх на 5000 футов за минуту, причем сразу, под углом девяносто градусов к земле, с носом в зенит на 1000 футов. И это позволяло выполнить мертвую петлю, бочку или крутое пике с переворотом через крыло – каждый трюк из книги по высшему пилотажу. Не то, что бы я это делал конечно; это было строго запрещено – особенно, когда летишь в паре с Небесным Копом.

Приблизительно через шестьдесят секунд, мы были в назначенном Билли крейсерском эшелоне. Это было потрясающее чувство, которое испытываешь снова, находясь над угрожающе-красивым пейзажем на экстраординарной машине. Через десять минут полета, я чувствовал себя уверенно в управлении, как в дни августа. Я вернулся в зону снова.

Несмотря на годы тренировок, мне все еще потребовались добрые шесть недель тяжелых боев, прежде чем я действительно почувствовал волнующее чувство, что стал с машиной одним целым.
Когда вы ведете новую машину, вы медленны и осторожны. Вы должны думать о каждом действии, от того, включили ли вы поворотники, до того, насколько далеко от вас столб ворот. После того, как вы поездили на ней некоторое время, вы уже не должны об этом думать; вы просто едете домой, даже не задумываясь о вождении.

И то же самое было с «Апачем», только в большем масштабе. На полпути к окончанию первого тура, когда мне надо было что-то сделать в машине, я просто это делал. Я не должен был думать, как полететь или выстрелить, потому что мои руки и ноги уже работали в прекрасной гармонии с моим умом. Я больше не был привязан к «Апачу»; «Апач» был привязан ко мне.

Так же себя чувствовали почти все пилоты к концу тура. Но это не означало, что мы потеряли уважение к пугающей реальности наличия такой огневой мощи на кончиках наших пальцев. Ни единой секунды, ни тогда, ни сейчас. Никто во время войны не имел возможности для нанесения большего ущерба человеческой жизни. Вместе с властью, у нас была и такая же ответственность. Мы опасались прослыть «ганг-хо»; пилоты американских «Апачей» уже заработали себе такую репутацию и мы не хотели следовать их примеру. Каждый выстрел, что мы делали, мы делали исходя из серьезных оснований; убить кого-то было серьезным делом.
Когда мы летели, я наблюдал за головой Босса, вертящейся из стороны в сторону, в его попытках охватить все вокруг.

- Удивительно – мурлыкал он время от времени. Иногда, он задавал быстрый вопрос.
- Здорово. Что это за чертовщина?

Не было более вдохновляющего места для полета в Южном Афганистане. Это отличалось от всего, что я когда-либо видел и я был также этим очарован. Пейзаж был эпичен и первобытен; в нем все было чрезмерно. Если это была равнина, она была плоской как блинчик. Когда это была жара, это было невыносимо. Реки никогда не были тихой струей, они всегда были ревущим неистовым потоком и горы вставали до небес, прямо с самого начала.

План состоял в том, что бы обойти против часовой стрелки четыре северных блокпоста, которые мы прикрывали большую часть нашего первого тура: первым Сангин, затем Каджаки далеко на северо-востоке, потом Нов Зад на далеком северо-западе и наконец Герешк, в двадцати километрах от Кэмп Бастиона, по пути назад.

Мы придерживались в пути безопасности пустыни, оставляя Зеленую зону справа от нас. Перед советским вторжением в 1978-79, плодородная провинция Гильменд была хлебной корзиной Афганистана. Десятилетие горькой борьбы против Красной Армии покончило с этим. Русские бомбардировщики превратили большую часть ирригационной системы в осколки. Все же круглогодичный приток тающих снегов Гиндукуша была достаточна, что бы сохранять в речной долине поля и сады достаточно цветущими, для двух урожаев опиумного мака в год.

Подавляющее большинство из миллиона жителей провинции, весьма консервативных, отчаянно бедных, в основном пуштунов, либо были фермерами – либо работали на земле фермеров. Большинство жило в одноэтажных зданиях, слепленных из самана и камня, часто без электричества или водопровода. Их существование не менялось тысячилетиями.

Зеленая зона составляла только крошечную часть центральной области провинции. Она была ограничена двумя огромными пустынями. На западе была пустыня Смерти и Кэмп Бастион.

- Даш-э-Марго – Босс практиковался в изучении пушту.
- Ага. Но пилоты чаще зовут ее ВАП.
- ВАП?
- Всеобщее Афганское Поимение.

ВАП была древним скалистым морским дном, с толстым слоем песка, столь же тонкого как и пыль. Кочевники устраивали там временные стоянки зимой, когда их козы и верблюды могли питаться редким кустарником. Летом это было эксклюзивным заповедником наркоторговцев. Это был перекресток между путями на юг, в Пакистан, или на запад, в Иран, по которым тек сырой опиум, или уже переработанный героин для их покупателей на Ближнем Востоке или Европе, оставляя за собой бесконечную петлю следов от шин за собой. Их было столько, что вы даже не могли сказать, прошло здесь сотня машин или десять тысяч.

- А как вы зовете пустыню на восточном краю Зеленой зоны?
- Красная пустыня.
- Почему?
- Потому что отсюда она выглядит красной.

Босс окинул взглядом горизонт справа от нас.
- Это еще хуже. После нее ВАП выглядит, словно графство Кент.

Красная пустыня простиралась через весь Кандагар: 10 000 квадратных миль тонкого песка в арабском стиле, по которым более тысячи лет хлещет ветер, порождая бесконечные дюны. С высоты 5 000 футов его поверхность была похожа на море, покрытое небольшими красными волнами. Исключая двух хорошо известных маршрутов, Красная пустыня была абсолютно непроходима, даже для гусеничной техники. Если вы туда попадали, назад вам было уже не выбраться. Поэтому никто это не делал. Даже кочевники.

Когда мы забрались дальше на север, ближе к Сангин топография начала меняться. Мы могли увидеть очертания больших горных хребтов и скал, поднимающихся с крутых склонов равнин, которые формировали предгорья Гиндукуша. Их пики были так же остры, как лезвия ножа и изменения цвета на их склонах указывали на различные эры их развития. Горы тянулись до самого Кабула, 300 миль на северо-восток. Они были почти непроходимы зимой и имели только одну дорогу, достаточно проходимую для большинства машин, что бы с трудом можно было проехать остальную часть года.

Многие из предгорий имели тоннели, сооруженные первоначально как защита от ветра и песчаных бурь и для хранения запасов зерна, но теперь, в течении последней тысячи лет, они использовались для войны. Они обеспечивали превосходную защиту от захватчиков, начиная от Александра Великого и последними, кто нашел в них приют, была Аль-Каеда и Осама-бин-Ладен.

Обычные британские силы старались располагаться вне гор. Мы усвоили урок, данный нам 164 года назад, когда гарнизон генерала Эльфистоуна в 16 000 человек был истреблен при отступлении из Кабула в 1842 году.

- Сейчас перед нами Сангин, Босс.

Сангин находился на месте объединения трех зеленых зон и блокпост был расположен в месте слияния Гильменда с другой рекой, вытекающей из северных холмов. У талибов было три разных скрытых подхода, по которым они могли атаковать его.

Это не было совпадением, что именно здесь так страшно была бита команда SBS. Город был сценой самых интенсивных боев нашего тура и поставил половину похоронных мешков 16-ой воздушно-штурмовой бригады. В течении многих лет это был центр активности Талибана, так же как и городской рынок, где продавался весь опиум, выращенный на севере провинции. Наркоторговцы были не слишком счастливы от прибытия десантников. Мы опустились, что бы взглянуть получше.

- Карусель – связался с нами Билли – Мы начнем с востока, вы с запада.

Карусель было регулярном маневром «Апачей» над целью. Мы кружились вокруг одной и той же оси, но на различной высоте, один по часовой стрелке, второй против. Это давало в полете постоянный обзор на 360 градусов. Мы предпочитали находиться между 1000 и 4000 метров от цели, вне диапазона действия стрелкового оружия, но в пределах действия нашего и прикрытыми достаточно, что бы увидеть все что нам нужно через нашу оптику.

Когда я начал нарезать плавные круги, я указал на интересующие нас области для Босса, что бы он изменил масштаб изображения в дневной камере TADS и вывел их на экран. У него было три режима просмотра – узкий, широкий и с увеличением. Увеличение могло достигать 127 раз. Если бы смотрели на человека в области увеличенного масштаба с 2000 метров, вы могли бы сказать, сколько он показывает пальцев. Камера была расположена в носовом отсеке таким образом, что обеспечивала 60 градусов обзора в нижнем секторе, как будто мы могли посмотреть прямо через кевларовую раковину под нашими ногами.

Сангин был лабиринтом преимущественно одноэтажных коричневых и бежевых зданий, связанных пыльными дорожками. Я навел перекрестье монокля на вади.

- Мой прицел. Вади.
- Смотрю – Босс увеличил масштаб.

Второе перекрестье в его монокле указало ему, на что был направлен мой взгляд. Все, что ему было нужно, совместить свое перекрестье с моим и TADS следовал за его глазом.

- Вижу.
- Двигай на восток от этого места и первое здание будет Окружным Центром.
- Окай. Повиси минутку, дай мне взглянуть на карту. Ага, я поймал это место.

Я мельком глянул на свой правый дисплей, на котором было выведено изображение от TADS, показывая мне все, что видел Босс.

- Черт возьми, они слегка перестроили это местечко.

Трехэтажная саманная постройка была серьезно укреплена. Массивная стена из гамбионов «Хеско» теперь окружала полностью здание и десантники добавили деревянные доски, мешки с песком, мусор – все, что попадало к ним в руки – для защиты крыши. Метров 300 или 200 рядом были также окружены стеной из гамбионов, давая хорошо укрепленную посадочную площадку для вертолетов. Это выглядело как настоящий форт и было настоящим подвигом саперов.

- Как им удалось остаться в живых достаточно долго, что бы все это построить, я понятия не имею…

Я уже слышал от 664 эскадрильи, что укрепление окружного центра Королевские саперы ласково называли «Строй Сангин под огнем». Каждый человек, до одного, вел огонь из своего оружия во время работы; единственный сапер, который не принимал в этом участия, был их сержант-майор, который был слишком занят, добывая боеприпасы для своих ребят.

- Мой прицел – это рынок.

Суук был в 700 метрах к востоку от окружного центра. На экране TADS я видел сломанные деревянные рамы от его лавочек и изорванные навесы, колеблющиеся на ветру. В основном это было результатом стрельбы летом, но это не остановило кипящую тут, как в улье, деятельность. Это были деньги, делавшиеся на торговле опиумом.

Старые рисовые мешки громоздились высокими кучами у нескольких лавок – излюбленных мест для хранения опиума – и десятки местных жителей, переполнявших все вокруг под настороженным взглядом морских пехотинцев в окружном центре. Уничтожение индустрии наркоторговли не было их задачей. Мы могли заняться ей позже, после победы над Талибаном. Иначе, нам пришлось бы уничтожить 80% населения.

- Мой прицел – это Вомбатов Лес.
Я смотрел на километр севернее от окружного центра.
- Талибы регулярно обстреливают отсюда парней.

«Вомбатами» были противотанковым зажигательным вооружением батальонов; армейский сленг объединял под этим названием все безоткатное оружие. Они были примерно восьми футов в длину и стреляли снарядами в 120 мм. Противные.

- В этом лесу водятся не только вомбаты, Босс. 107-мм китайские ракеты они тоже отсюда запускают.

Именно 107-мм китайская ракета убила двух связистов в блиндаже, прикрывавшем лестничную площадку на крыше Сангина в июде. Капрал Питер Торп умер рядом со своим товарищем Джеброном Хэшми – первым британцем-мусульманином, служившим в армии и убитым в бою с талибами.

- Окай, теперь покажу тебе Мэйси Хаус.

Несколько месяцев назад, я нашел здание, в 200 метрах к югу, который заняли талибы, ведя оттуда обстрел по дуге окружного центра. Они пробили ряд бойниц в его стенах. Команды «Апачей» назвали его в мою честь, что бы идентифицировать его друг для друга. Я напрасно его искал.

- Забудь, это уже прошло.

Там, где стоял Мэйси Хаус, теперь уже ничего не было. Очевидно, его разбомбили начисто, пока нас не было. Я посмотрел на часы.

- Нам лучше двигаться, Босс.

Если мы хотели побывать у всех четырех окружных центров, у нас была возможность остановиться только для свистка. Четырех минут на Сангин было достаточно.

- Хорошо. Билли, давайте двигаться дальше к Каджаки.
- Принято, Босс.

Мы сломали нашу карусель, скользнули к востоку от Зеленой зоны и повернули наши носы снова на северо-восток. Мой монокль сказал, что мы будем там через десять минут.

Через две минут полета поступило сообщение через сеть наземных авианаводчиков для Вдовы ТОЦ (Тактический оперативный центр) – центрального поста авианаводчиков в штабе Объединенного Оперативного центра Кэмп Бастиона.

- Погодите – Босс вмешался в мой чат с Билли насчет судьбы Мэйси Хаус.
- Вдова ТОЦ, это Вдова Восемь Четыре. Мы к северо-востоку от Герешка; мы под огнем снайпера и минометов. Запрашивает немедленную авиаподдержку. Повторяю, запрашиваем немедленную авиаподдержку.

Герешк был только в сорока километрах (klicks) к юго-западу от нас. Босс прижал клавишу под левой ногой, включающую его радиомикрофон.

- Вдова ТОЦ, Вдова ТОЦ; это Урод Пять Один. Мы два «Апача»; мы только что отправились из Сангина в ознакомительном полете и у нас много топлива. Мы может приступить к выполнению задачи.

Я толкнул ручку вперед и вправо, бросая «Апач» в крутой разворот.

- Урод Пять Один, Вдова ТОЦ. Принято. Оставайтесь на месте.

Вдове ТОЦ требовалось одобрение старшего офицера ОВО, что бы перенаправить нас.

- Ждите Вдова ТОЦ, я Зеро Альфа, для всех Уродов. Я даю добро, если вы хотите что бы мы сделали это.
- Вдова ТОЦ, принято. Они ваши.
- Восемь минут, Босс.
- Урод Пять Один, подтверждаю. Вдова Восемь Четыре, мы будем с вами через восемь минут, оставайтесь на месте.