Эд Мэйси, Хеллфайр. Пыльный "Хеллфайр". Начало

Пыльный Хеллфайр
Наше предстоящее развертывание изменило один очень важный аспект наших операций. До сих пор мы концентрировали наши тренировки на действиях в условиях бреющего полета. Менее чем в ста футах от поверхности мы были чрезвычайно трудной целью. Неважно, были ли мы парой «Апачей» или строем из восьми «Чинуков» и восьми «Апачей», мы мчались через европейский ландшафт так быстро и так низко, как только могли.
Если бы кто-то хотел нас сбить огнем, он был бы в затруднительном положении. Наземный беспорядок – деревни, города, изгороди, деревья, рощи и леса – замаскировали бы наше прибытие и отбытие как визуально, так и на слух. К тому времени, как нас увидят или услышат, нас уже не будет. Это, по крайней мере, говорилось в учебнике – и у нас теперь не было причин в этом сомневаться.
Мы заслушали наши доклады по Афганистану в начале января и получили свой район ответственности: провинцию Гельменд – пустынные земли беззакония на юге, последнее известное убежище Усамы бен Ладена.
Мы будем действовать в бесплодной пустоши – Дешт-э-Марго, или Пустыне Смерти. Подавляющая часть нашей работы будет проводиться в этих условиях, но вероятно, мы будем также работать и на горном севере. Если мы будем действовать на бреющем там, нас увидят издалека и спрятаться будет негде.
Тогда мы перешли к докладам об угрозах.
Поддержка БТГ 3-го парашютно-десантного батальона повлечет за собой эскорт «Чинуков» туда и обратно в сложные места с людьми и материалами. Мы также будем отвечать за защиту десантников, если они вляпаются в любые проблемы. Джон Рид, государственный секретарь по вопросам обороны, только что посетил Афганистан и объявил, что все идет гладко; возможно, 16-я бригада войдет и выйдет из страны, не сделав ни единого выстрела. Излишне говорить, что любой, кто имел хоть каплю военного опыта, смеялся при этом заявлении. Мы надеялись на лучшее, но готовились к худшему.
Талибан, Аль-Каида, и ХИГ – Хезб-и Ислами Гульбеддин – не были известны своей готовностью к сотрудничеству. Мы были поставлены в известность, что существует явная возможность того, что они будут стоять на своем и сражаться. Их самая легкая цель – та, что вызовет наибольшие потери с наименьшими усилиями, это сбить «Чинук», набитый десантниками. Нечестивый триумвират знал, что отправка мешков с трупами повлияет на общественное мнение Великобритании против войны и надеялся в свою очередь, что это может убедить правительство Блэра уйти из Афганистана.
Мы ожидали, что по нам будут стрелять из следующего оружия: стрелковое оружие, пулеметы, крупнокалиберные пулеметы, РПГ, зенитные орудия малого калибра и переносные зенитные комплексы, ПЗРК. Любое из них могло быть более чем способно сбить нас, если мы будем придерживаться бреющих высот.
Если бы мы действовали выше так называемой «полосы стрелкового оружия» - пространства, в котором легкое стрелковое оружие, пулеметы и крупнокалиберные пулеметы и РПГ считались эффективными – мы были должны пройти долгий путь, что бы избавиться от этого риска. Система противоракетной защиты «Апача» позаботится о любом ПЗРК. Малокалиберные зенитные пушки были единственной оставшейся угрозой, но они были чрезвычайно сложны в действии, быстро расходовали много боеприпасов и были сложны в обслуживании. Отсутствие обучения и практики со времен вторжения русских, также означало, что они вряд ли будут эффективно использоваться. Не нужно было быть гением что бы решить что полеты на большой высоте будут самым безопасным вариантом – но еще стояли большие вопросы: можем ли мы выполнять наши задачи? Сможем ли мы безопасно пройти через зону стрелкового оружия и делать нашу работу на высоте?
Будучи молодым десантником, я учился искусству сбивать вертолеты и медленно летящие воздушные цели на равнинах Солсберри, практикуясь на беспилотных мишенях. Нам показали, как сложно было в нее попасть, если она меняла свою скорость, направление и высоту без предупреждения. И пока я преподавал тактику воздушного боя с 1998 по 2003, я демонстрировал, как менять направление, высоту и скорость, что бы сбить с толку вражеского наводчика. Фокус был в том, что бы быстро распознать угрозу.
Мы летали с аэродрома Тумрайт в Омане – где было достаточно жарко, сухо и гористо – в ходе месячных учений «Пустынный орел».
Билли был моим инструктором по посадке в условиях запыленности. Мы пересекались друг с другом несколько раз с момента моего основного курса полетов на вертолетах в Вэллоп. Он был в академии «Апача» в Америке, прежде чем стать инструктором КПП1 и мы имели честь заполучить его в качестве нашего квалифицирующего инструктора эскадрильи по полетам на вертолетах. Он был очень открытым и обладал умением видеть в людях все самое лучшее.
- Если вы сделали ошибку, сделали что-то неправильно, не скрывайте этого – говорил он. – Скорее всего, если вы сделали это, другие сделают то же самое. Мы пообщается на этот счет, но вы не будете наказаны; и вы можете спасти чью-то жизнь.
Когда он летал на вертолетах, Билли носился на своей «Ламбретте» под дождем или солнцем. Если бы его жизнь была фильмом, это было бы что-то среднее между «Голубым громом» и «Квадрофенией» с саундтреком «The Jam».
Чтобы добиться хорошей посадки в условиях запыления, объяснял Билли, нам нужно будет использовать то, что он назвал «нулевой» техникой: одновременно снижая скорость и высоту при крутом заходе и избегать наката вперед, добиваясь нулевой скорости и высоты одновременно. Мы должны были вверять себя нашей символогии, потому что мы потеряем все внешние источники информации в заключительной стадии. Посадка в условиях запыления будет похожа на полет «в мешке» на скорости.
Мы отправились провернуть это на следующее утро. Билли предупредил меня, что это будет непривычно и неудобно, в отличии от всего что я делал раньше. Пыль и песок могли меня дезориентировать; если бы я не сосредоточился на 100 процентов на символогии, я мог бы потерпеть крушение. Если я отвлекусь, я потеряю чувство своего положения в посадочной зоне. Любой дрейф закончился бы, в лучшем случае, тем, что «Апач» опрокинется на борт и разлетится на куски. В худшем, мы можем скапотировать.
Никакого давления.
Билл взял бразды правления и выбрал одинокий валун, выступающий из окружающего невыразительного ландшафта, что бы приземлиться рядом с ним. Это перепугало меня до усрачки. Сорок футов высоты, я ничего не вижу за окном и мой ПНВ ослеп, как и я. Я понял, что мы приземлились только когда раздался звук удара от соприкосновения всех трех колес о твердую землю. Когда пыль осела, я увидел, что он посадил «Апач» по соседству с камнем.
- Доволен как это прошло, Эд?
- Ты должно быть смеешься. Я хочу увидеть это еще раз, что бы убедиться, что ты не использовал Силу…
Билли воображал себя немного Ханом Соло, но он покачал головой.
- Кончай быть тряпкой – он ухмыльнулся – Твоя очередь.
Во второй раз он уговорил меня пройти последние 100 футов.
Сконцентрируйся на символах и цифрах показаний, Эд. Следи за скоростью и отсчетом высоты и держи их при спуске в тандеме. Ты должен удерживать постоянно ручку циклического шага, шаг-газ и педали для подстройки постоянного и точного понижения. Мы не можем позволить себе зависнуть или войти на скорости в контакт с землей.
Чертовски верно-то…
Затем это стало похоже на плохой день с Лоуренсом Аравийским.
- Я теряю все ориентиры, Билли.
- Я тоже, дружище. Не драматизируй. Просто держи себя в руках и сконцентрируйся на символах. Проходим сорок шесть футов, продолжай вести ее вперед… продолжай вести ее вниз… я теперь полностью ослеп…
Это был чертов ночной кошмар. Я заставил себя сосредоточиться на векторе скорости, направлении и высоте в моем монокле, а не на облаке пыли, вздымающимся вокруг нас.
Спокойный голос Билли помог мне остаться в зоне.
- Пока ты продолжаешь следить за высотой и направлением и используешь управление, следи за символами. Проверь вектор скорости, Эд.
Вектор скорости – линия, показывающая мне мою скорость и направление дрейфа – отошел от круга в центре моего монокля.
- Заставь ее вернутся к середине, но не позволяй ей двигаться в стороны. Если ты это сделаешь, мы перевернемся. Возвращай вектор скорости назад, используя ручку циклического шага и понижай высоту шаг-газом. В то же время, поглядывай на ленту картушки и держи педали, что бы быть уверенным, что мы не вращаемся вокруг своей оси. Сейчас мы садимся на землю на воздушной подушке, так что убавляй ее силу шаг-газом и держи направление вперед с ручкой циклического шага, постоянно уменьшая скорость на обоих. Ты в порядке?
Я ничего не видел снаружи.
- Пять футов до посадки…
- Критический момент, Эд… Любой дрейф и мы потерпим крушение.
Чертовский чудесно.
Я почувствовал удар, когда стойки «Апача» поглотили энергию столкновения.
- И мы сели. – сказал Билли, так, как будто мы не сделали ничего более сложного, чем добраться до первого этажа в лифте.
Мы сидели неподвижно, пока пыль начала рассеиваться.
- Ты просто должен доверять своей символогии, Билли – сказал я с новообретенной бравадой.
Билли засмеялся.
- Легко, правда?
- Достаточно легко, несмотря на то, что последние пятьдесят с лишним футов мы шли вслепую.
- Окай, умник, где же этот чертов камень?
Воздух теперь был достаточно чист, что бы мы могли осмотреться. Я не видел нигде эту чертову штуковину. Мы снова взлетели и заметили его на некотором расстоянии от наших отметок от шасси на поверхности пустыни. Я приземлился на сорок футов дальше.
- Если бы это была посадочная метка, мы бы промахнулись. Это пройдет здесь, где есть мили и мили ничего, но если бы это было единственное место что бы сесть – если бы были какие-нибудь препятствия или что еще хуже, другие вертолеты вокруг, мы бы разбились. Теперь давай посмотрим, как легко это на самом деле, когда ты должен сесть где-нибудь немного поменьше, чем Оман. Я хочу, что бы ты приземлился рядом с камнем. Пошли.
Через час или около того, я все еще был там. Каждая посадка становилась все сложнее и сложнее. Я начал попадать в нужное место, но должен был отойти, прежде чем сесть, иначе мы бы разбились. Я мог приземлиться в другом месте, но сделать это там, где я хотел в пылевой буре, оказалось трюком из набора ниндзей.
Потребовалась каждая унция моих умственных способностей и навыков, которыми я был благословлен для того, что бы приземлиться рядом с нашим камнем, но я в конце-концов с этим справился.
Когда день сменился ночью, я должен был попробовать сделать это снова. Я знал, что темнота не имеет особого значения в дерьмовых условиях полета, но я все еще колебался. Билл поставил в этом вопросе точку.
- Эд, не имеет значения, день, ночь или мир стал розовым. Ты становишься слепым, как только попал в пыль и мы летим только по символам. Понял?
Теперь я знал, зачем мы так долго летали «в мешке».
- Правильно, дружище. Если ты не можешь сдать полет «в мешке», ты не можешь сесть вслепую. Все просто.
- И они говорят, что здесь еще райские условия, в сравнении с тем, что нас ждет в Гильменде.
- Хочешь попробовать еще раз? – спросил Билли.
Одно дело быть сбитым талибами, другое дело умереть от своей собственной руки. Я не хочу что это было на моем надгробии; и я не хочу, что бы под этим надгробием был и другой парень – парень, с которым я буду лететь.
- Да – ответил я. – Просто, на всякий случай, давай сделаем это еще раз. Еще один, на дорожку…

This entry was originally posted at https://dannallar.dreamwidth.org/42646.html. Please comment there using OpenID.