Эд Мэйси. Хеллфайр. Дикарь в Гильменде

Дикарь в Гильменде

Май 2006
Авиабаза Кандагар, Афганистан

Работа всегда заставляла меня сосредоточится и на авиабазе Кандагар был чертовски много, что должно было быть сделано. В зоне боевых действий было шесть «Апачей» и все они требовали времени, любви и внимания, что бы привести их в полностью боеготовое состояние. «Апачи» доставили в Афганистан на транспортниках ВВС С-17, огромных четырехмоторных самолетах напоминавших мне о громыхающих «Тандербирд 2» из мультфильма «Спасатели Интернейшл», а затем выгрузили и собрали. После того, как они снова стали одним целым, их надо было проверить на земле, а потом испытать в воздухе, прежде чем их сочли достаточно безопасными, что бы на них летать и готовыми воевать с талибами.
Пока Джон и я были в воздухе между Великобританией и Афганистаном, первые «Апачи вылетели в Кэмп-Бастион. План комэска на первое время состоял в том, что бы держать половину машин в Бастионе, а остальные на КАБ, потому что вы никогда не будете знать, откуда ждать наибольшей угрозы. Как офицер эскадрильи по вооружениям, я сосредоточился на том, чтобы обеспечить способность каждого вертолета сражаться также хорошо, как и летать, и я уже был в курсе появившихся проблем. Неуправляемые авиационные ракеты оказались ужасающе неточными при учебных стрельбах на ближних дистанциях, но для всех, кто знал недостатки этой конкретной системы оружия в сочетании с «Апачем» это не стало огромным сюрпризом.
Я говорил об этом с ОПГ после Омана. Объединенная проектная группа – многопрофильная группа экспертов вооруженных сил, Министерства обороны Великобритании и оборонной промышленности – была сформирована в 1990-х годах для того, что бы принимать оружие на вооружение и обеспечить его максимальное эффективное и экономичное обслуживание.
Американские ракеты «Гидра» были настолько неточными, что американские экипажи «Апачей» обычно не стреляли ими по каким-либо целям, превышавшим 1000 метров. Мы использовали разные ракеты, но имели ту же самую проблему. Если контейнер не был правильно выровнен, вы могли получить широкое рассеивание ракет – они шли бы ниже и правее из одного контейнера и выше и левее из другого. Когда я обсуждал это с ОПГ, они похлопали меня по спине и велели прекратить суетиться, поскольку ракеты CRV7 были «оружием, работающим по площадям», на что я ответил: «Да, но по каким площадям?». Я не хотел нести ответственность за инцидент «синие-по –синим» с дружественным огнем – нашим худшим кошмаром.
Пушки также должны были быть правильно настроены для каждого фюзеляжа «Апача». Их настройка плыла по разным причинам, и требовалось, так часто, как это было возможно, проводить «динамическую гармонизацию» - слегка похоже, как балансируют колеса вашего автомобиля в автосервисе.
Я плохо спал; этому не помогало то, что Мик всю ночь храпел как боров и КАБ все еще вонял как выгребная яма. Но камбуз скрашивал мой день; на нем готовили лучшую еду, что я когда-либо ел в военном лагере.
Джон, Билли и я отправились вместе в штаб Объединенного вертолетного отряда в Афганистане (ОВО (А)), полукруглый контейнер, где комполка и его команда работали над тем, что бы вывести эскадрилью на полную мощь. С «Апачами», выкатываемыми из С-17-х, приоритет был по прежнему, на обеспечении вертолетов, приводимых в рабочее состояние после сборки.
Вертолеты собирались техниками в бетонных ангарах, защищенных рядами укреплений из гамбионов «Хеско», на расстоянии километра от северного конца основной взлетно-посадочной полосы КАБ. Пятерка, отданная нашим вертолетам была в полном распоряжении сияющего афганского солнца; температура обычно достигала сорока семи градусов, хотя, когда работать приходилось в кабине, где лучи еще увеличивались, она превышала пятьдесят.
В течении следующей недели, шла гонка за подготовку вертолетов, до того, как снова заняться талибами. «Тепло и высоты» были плохой новостью и в Афганистане они были обе – тепло, которое может поджарить твои мозги и горы, которые тянулись до неба.
Вертолеты ненавидят жару и большинство из них не слишком хорошо показывают себя на высоте. Мы использовали диаграммы температуры и давления для ежедневной «высотной плотности», которую мы корректировали в соответствии с условиями. Хвала Господу за дополнительную 30 процентную мощность, которую наши британские «Апачи» получали от своих двигателей «Роллс-Ройс». Американцы были вынуждены снять радары «Лонгбоу» со своих «Апачей» и им по прежнему не хватало мощности, что бы подниматься выше 10 000 футов с полным набором вооружения.
Некоторые из пиковых температур подводили нас очень близко к нашим ограничениям. Изначально «Апач» был рассчитан на температуру, не превышающую сорок градусов. Чаще всего, днем мы видели, как игла термометра ползет к пятидесяти. Мы были на неизвестной территории. Было бы достаточно плохо потерять вертолет из-за вражеских действий; было бы просто преступно потерять хотя бы один, просто потому что мы недостаточно уделяли внимание климатическим условиям.
Настройка вооружения была медленной, методичной операцией. Я сам разработал методику, после того, как ОПГ не выдала нам решение. В одном конкретном «Апаче», левая пусковая установка оказалась на полтора градуса ниже, что привело бы к тому, что ее ракеты легли бы почти на 700 метров ближе, чем цель. Правая пусковая, с другой стороны, направила бы ракеты на 300 метров дальше; общая площадь рассеяния была бы в километр ширины. Мы бы были приглашением к катастрофе каждый раз, когда открывали бы огонь: синие-по-синим, в почти стопроцентной вероятности.
Техники теряли вес и становились чернее с каждым днем, когда они пытались отработать столько часов, сколько было возможно. Я присоединился к ним в душных ангарах, работая бок о бок при подготовке ударных вертолетов. Работа с вооружением не была пикником в такую жару и в конце-концов, я сделал перерыв под навесом наземников, рядом с взлетно-посадочной полосой. Прикрытый стеной из гамбионов «Хеско», это была квадратная площадка двенадцать на двенадцать футов, без стен, со столом и несколькими хорошо поизрезанными скамейками.
- Все в порядке, Тафф? Не возражаешь, если я возьму кипятку?
- Быстрее – ответил он – Когда все закончится, ничего не останется.
Четверо из команды запихивали в рот несколько кексов королевского размера.
- Что, хотел бы я знать, они делают?
- А – его глаза блестели – Это было вызов на Состязание по поеданию кексов, сэр.
Тафф спас меня от неловкого вопроса.
- Парни разжились халявными кексами в пайках, не так ли? И притащили их сюда на грузовике. Они собирались приберечь их на черный день, так что я заставил их съесть их, видите ли, за жадность. Это будет им уроком.
Состязание состояло в том, что бы съесть пять кексов так быстро, как только они могли. Победитель выбывал, а остальные должны были повторить состязание снова. Цифры сложились идеально.
- Когда я был на базе у «морских котиков» в Штатах, у них было что-то подобное под названием «Состязание Сабвэя»
- Это что такое? – спросил Одаренный.
Белокурый паренек с мальчишеской внешностью, он был самым молодым членом команды; мечта каждой мамочки. Прямо из школы он явился в свой первый день в армии в футболке с надписью «Одаренный». Кличка к нему так и прилипла.
Я начал жалеть, что открыл рот, но они требовали от меня объяснений. Знал бы я, к чему это приведет…
Подполковник Ричард Фелтон стоял у дальнего конца складного стола и задумчиво потягивал сигарету. Как можно курить в такую жару было вне моего понимания, но то, как это делал командир полка, заставляло меня нервничать. Он зажал фильтр между кончиками указательного и среднего пальцев правой руки, держа его как можно дальше от губ до того момента, когда он, казалось, силой заставлял себя сделать затяжку, корча гримасу, будто это был недавно зажженый фитиль детонатора, который мог взорваться в любой момент.
- Правила открытия огня, джентльмены… - скрестив ноги, левая рука на бедре, он начал излагать нам, спокойным, мягким тоном, что мы могли и что мы не могли делать в зоне боевых действий. Если бы не серьезность темы совещания и того факта, что Фелтон был одним из самый молодых, жестких и безжалостных полковников в строю, мы могли бы подумать, что попали на номер из комического шоу.
Совещание по ПОО всегда было скулежом; мне нужно было держать свое остроумие при себе. До сих пор наш враг был вооружен не более чем стрелковым оружием и РПГ. Но мы уже знали, что они не бояться «Апачей», системы вооружения, которая была объявлена квантовым скачком в методах войн будущего, которые будет использовать Британская армия. Талибы были средневековьем в своих методах боя, но также и в своей жестокости. Эксперты уже назвали это ассиметричной войной. Все мы знали, что с горской примитивного вооружения плохие парни играли в поле с нами на равных.
Фелтон сделал последнюю затяжку своей сигаретой, прежде чем бросить ее в остатки своего кофе. Я проверил уровень заряда на своем цифровом диктофоне и положил его на край складного стола, рядом с картой, на которой был изображен наш район действия. Температура в длинной металлической трубе, в которой находился штаб командира полка, была невероятной. Я взглянул на парней, облепивших стол. Саймон, Билли, Пэт, Тони, Карл, Ник и другие, казалось, принимали это как должное. Если я и был единственным страдающим, я не хотел, что бы они это знали.
- Я знаю, как сильно вы ждали этого – сказал Фелтон. С пола раздался стон.
- Есть два основных сценария, в которых открывается огонь. Во-первых, нам говорят идти и уничтожать цели преднамеренно – например, известный штаб талибов. Преднамеренные атаки описываются документом известным как Директива целеуказания. Она только для заранее запланированных целей и будет согласовываться с правительством, с подписями всех инстанций до самого верха. Итак, если силами разведки будет найден Талибан в определенном месте, и мы подтвердим, что он определенно там и будет дано одобрение Уайтхоллом, то это законная цель в соответствии с нынешними руководящими принципами. Это ясно?
Билли толкнул меня и пробормотал на ухо:
- Они дают одной рукой и забирают другой.
Да, подумал я. Законно, может быть, но как только все эти сдержки и противовесы будут соблюдены, это не мы будем наносить урон, это будут реактивная авиация, с их «Харриерами», B-1Bs и A-10.
Но веселье и игры только начинались.
- Реактивная авиация не может использоваться этим путем – продолжал Фелтон – потому что набор целей также должен соответствовать матрице сопутствующего ущерба. У каждой из стран свои представления о том, что представляет собой сопутствующий ущерб.
Кто-то позади нас открыл дверь и вихрь воздуха как из печи снаружи, промчался через штаб, разбрасывая листы ПОО по складному столу. Бусинки пота капали с носа одного из парней. Я заставил себя сосредоточится на том, о чем говорил командир полка.
- Второй сценарий и правила, которые влияют на вас, делятся на две категории: самооборона и когда вы хотите предпринять конкретные действия против целей из соображений отличных от самообороны.
Вторая категория – это, очевидно, горячая картошка.
Если бы, к примеру, противник внизу собирался выпустить снаряд из минометов по нашим парням на земле – мы могли открыть огонь без консультаций с командованием, если бы у нас было «разумные соображения», что человек в наших прицелах был врагом.
Кто-то рядом со мной издал придушенный звук. Если командир полка его и услышал, то он этого не показывал, но гражданский в кресле позади него явно сделал это; я видел как он резко оторвался от своего блокнота, как зоркий школьный учитель. Нам никогда не говорили кто этот человек, но в его со вкусом подобранной одежде, да благословит его Господь, он мог бы носить надпись «Уайтхолл», отпечатанную на его лбу. Он вероятно, был законником для некоторых правил; может быть он даже был чинушей, который писал эту ерунду.
Как, черт возьми, мы должны были знать, кто имеет враждебные намерения, когда почти каждый мужчина в Афганистане носил оружие. Посреди Зеленой зоны, примитивная хижина и несколько животных были всем, что большинство могли себе позволить, но они никогда не обходились без АК и мопеда. Откуда мы должны были знать разницу, между фермером, патрулирующим свой урожай и патрулем талибов? С учетом отсутствия обмундирования, невозможно было отличить противника от афганской армии, афганской полиции, афганских сил безопасности и некоторых других, менее известных секретных служб безопасности.
Чувство неуверенности начало грызть мой живот. Я поднял руку вверх. Человек из Уайтхолла посмотрел на меня сквозь очки. Командир сделал паузу и выдал мне ободряющую улыбку.
- Да, мистер Мэйси.
Лестер В. Грау, аналитик ЦРУ, который изучал тактику моджахедов против Советов, был в самом верху моего списка для чтения. Как офицер эскадрильи по вооружению, я должен был знать все о возможностях талибов, но я также хотел влезть в головы этих ублюдков. То, чему я научился, было простым и пугающим. Мы столкнулись с проницательным, изобретательным врагом, который никогда не сдастся. В 1980-х года горстка вооруженных повстанцев подняла население и выпроводила мощнейшую армию в мире. И ни один из советских генералов не должен был юлить под сводом неосуществимых правил.
- Как я могу понять, что у них есть враждебные намерения?
- Очень хороший вопрос, мистер Мэйси – комполка потянулся за другой сигаретой. Он явно не торопился отвечать на него.
Моя рука осталась поднятой.
- И что, если они все еще вооружены, но ищут укрытия? Откуда мне знать, что они не продолжат бой после того, как у нас кончится топливо и мы свалим? Как я узнаю, фермеры ли это, ищущие куда спрятаться или талибы, ищущие оборонительные позиции для продолжения боя?
Я сделал паузу и оглядел вокруг складного стола на своих пилотов, прежде чем вернуться к комполка.
- Что тогда, сэр? Что тогда я должен делать?
Командир зажег свою сигарету и глубоко втянул дым в легкие. Он покачал головой.
- Ваш выбор, мистер Мэйси.
Мой выбор?
О существовании враждебных намерений можно было бы судить по записям с наших камер черезTADS и камера не всегда все видела.
Иисусе…
Когда я вернулся к нашей работе, я подумал о кошмаре, в котором мы теперь оказались. Это не была вина командира полка, он был просто гонцом. Это было провалом политиков. Они послали нас сражаться в их войне на пташке, стоимостью 46 миллионов фунтов за штуку; пташке, которая должна была пройти проверку в каждой детали, как и мы. Мы вместе теперь должны были быть безупречны – со связанными за спиной руками. И если бы сделал неверный шаг, потому что у меня не было хрустальных шаров и я не мог проникнуть в мысли врага, я бы обнаружил, что не знал, имел ли враг враждебные намерения.
Никто еще не подвергался такому уровню постоянного надзора.
Если они готовились обрушить дождь снарядов на позицию в десяти километрах, артиллерийских мальчиков не просили дать отчет о том, что враг имел враждебные намерения.
Никто не будет требовать объяснений от 3-го парашютно-десантного батальона.
Пилот реактивной авиации, сбросивший бомбу по координатам, не будет призван к ответу если он ошибся – он выполнял приказ парня на земле.
Но мы были серьезно и качественно под прицелом.
Если бы мы ошиблись, то оказались бы под трибуналом и первое в истории развертывание британской армией системы вооружения «Апач» было признано полностью провальным. Нас бы распяли СМИ, политики и бюрократы из Уайтхолла. «Апач» будет заклеймлен как «белый слон» - ошибка ценой в 4,13 миллиарда фунтов стерлингов.
Пресса не помогала с самого начала, выплескивая дерьмо о программе «Апач». Каждый раз, когда программа ударного вертолета сталкивалась с затруднениями, они вытаскивали ее на свет и раздували до максимально возможной величины. Это был просто предлог для давления на политиков, потративших больше денег, чем когда либо доселе на единицу оборудования, но Джо Паблик проглотил крючок, леску и грузило. Из-за плохой прессы, это уже выглядело в его глазах провалом.
Когда я поступал в армию двадцать два года назад, я себе это не так представлял.
Но, черт возьми, я зашел так далеко и люди вокруг складного стола были моими друзьями. Некоторые из них – Билли и Джорди, например, были со мной почти все время, что я был на этом пути.
Так или иначе, мы должны найти способ сделать эту работу. Или же талибы, которые не знали значения слова «правила» будут сбивать нас и украшать свои пещеры нашими потрохами.
В течении последних семнадцати лет я нарушал правила, что бы добраться туда, куда я хотел: сюда, в оперативный центр, с величайшей оружейной системой в мире, в зловонную жару афганского лета.
Какого черта я должен останавливаться?
Позже, в тот же вечер, когда умолкли сирены после ракетного обстрела, в мою комнату ворвались наземники.
- Сэр, сэр, Вы должны идти с нами как можно быстрее.
Я вскочил с кровати, думая что мы потеряли человека или вертолет. И затем я узнал, что они собираются начать «Состязания по поеданию Сабвеев».
- Ты и твой большой рот – улыбнулся Билли и схватил свой пистолет.
- Подождите меня – крикнул Джон.
Внутри одного из огромных, выстроенных американцами зданий для отдыха, была игровая зона, зона кинотеатров, кафе-бар, зона для настольных игр и музыкальный танцпол с инструментами, площадью 150 квадратных футов. Мы пришли на танцпол, что бы увидеть как наземники с энтузиазмом собрались вокруг выстроенных треугольником трех шестифутовых столов.
Полдюжины сэндвичей «Сабвэй» футовой длины были выложены по всей длине, перед каждым из претендентов. (Сабвэй – сэндвич из багета с начинкой, бывает полуфутовый , примерно 15 см. и футовый, около 30 см. – прим. перев. )
Десантник Хаусон – претендент номер один – был типичным нападающим и играл в регби на клубном уровне для гражданских команд, также хорошо как и для армии. Он выглядел так, будто мог проглотить все свои сабвеи, даже не задерживая дыхание.
Одаренный смотрел на содержимое своего стола, как будто они были летящими в него «Хеллфайрами».
Что же касается Крошки, то он выглядел так, будто собирался попробовать съесть в несколько раз больше его собственного веса тела.
- Ставлю на Хаусона – сказал Билли, прежде чем Джон или я успели заключить пари.
Я поставил на Одаренного.
- Три, два, один, начали – скомандовал Тафф.
Все они начали в милом медленном темпе. Лицом друг к другу; даже кусая соответственно один другому. Крошке советовали ничего не пить, потому что он не сможет вместить даже один Саб.
У них был час, что бы набрать свой собственный вес в Сабах. Победитель будет первый, кто закончит или тот, кто съест больше всех, когда пробьют часы. Любой, кто блеванет, будет немедленно дисквалифицирован, если не сожрет то, что только что выметнул. Я видел как «морской котик» съел семь футовых Сабов за тридцать минут в Атланте.
Они все закончили свой третий Саб на тридцатой минуте. Каждый делал свою ставку. У музыкального зала были стеклянные окна и любопытство привлекало всех, кто проходил. Тут были британцы, американцы, канадцы, итальянцы, французы; все названные тут присутствовали. От шуточек уши сворачивались, но Одаренный, Хаусон и Крошка продолжали состязание, жуя и жуя.
На сорок пятой минуте, Одаренный побледнел, на полпути к своему четвертому Сабу.
- Одаренный сошел – заорала оппозиция.
Он схватил из под стола ведро и его вырвало, под взрыв хора насмешек и шквал свежих ставок. Хаусон теперь стал фаворитом.
Два оставшихся стола были придвинуты друг к другу, так как шум стал громче и конкурс стал более гладиаторским.
В пяти минутах от финального звонка, оба достигли своего шестого и последнего Саба. Они явно начали уставать.
Крошка бросил свой Саб, сложил руки и посмотрел Хаусону в глаза. Понимая, что он тоже вряд ли закончит все два ярда, Хаусон последовал его примеру и стал хлебать изотоник. Там было шумно; оба выглядели больными, как свиньи.
- Осталось две минуты – крикнул Тафф.
Финиш спринтом теперь был дохлым делом.
- Одна минута.
Хаусон подвинул свой Саб, размещая его для идеальной ничьей, но Крошка сохранял нервы и едва моргнул.
- Осталось сорок секунд.
Хаусон поднял свой Саб, почти в замедленном темпе и держал ее в футе от рта, прямо на пути пристального взгляда Крошки.
- Тридцать секунд.
Они были замкнулись в сложных умственных вычислениях. Если бы они начали слишком рано и должны были бы остановиться, они проиграли бы конкурс.
Я знал, в какую сторону качнется маятник Хаусона. Он считал, что легко перекусает Крошку.
Бросив на секунду взгляд на Таффа, Крошка схватил свой Саб и пошел его пожирать со скоростью термита. Хаусон вбил его в свою глотку и проглотил три дюйма за один раз.
Шум был оглушительным.
- Десять секунд – проревел Тафф.
Хаусон делал все возможное, что бы проглотить, а Крошка по прежнему шел путем укусил-прожевал-укусил-прожевал.
- Пять…
У Крошки оставалось еще восемь дюймов.
- Четыре…
Хаусон с трудом проглотил и оторвал еще три дюйма. Его щеки выглядели как перекачанный матрас.
- Три…
Крошка был в семи дюймах от славы.
- Два..
Крошка ухмыльнулся и нахально подмигнул Хаусону.
Когда Тафф сказал один, Крошка сделал огромный укус на три дюйма своего Саба и положил остаток на стол.
Толпа сошла с ума.
- Стоп – закричал Тафф.
Зная, что Крошке осталось проглотить свой последний кусок для выигрыша, Хаусон проиграл битву, выплюнув последний кусок Сабвея. Его голова исчезла в ведре.
Чудовищный рев и многонациональные аплодисменты приветствовали Крошку на финише и установили новый рекорд Афганского Поедания Сабвеев: один час и шесть минут.
- Эгей! - кричала американская девушка – Что он выиграл?
- Он получает оплату его Сабов проигравшими – ответил я – А они платят и за свои собственные.

This entry was originally posted at https://dannallar.dreamwidth.org/44521.html. Please comment there using OpenID.