Эд Мэйси. Хеллфайр. Постыдно поздно

Постыдно поздно
Воскресенье 4 июня 2006 года.
13.35 местного времени
- Символика… символика… символика… - повторял я себе снова и снова, как мантру племени, что бы успокоить бога вертолета.
Лента градусной картушки оставалась неподвижной в правом глазу. Мы не вертелись и не вращались. Вектор скорости был по центру. Мы не смещались к боеприпасам Таффа.
Крутящий момент превысил 96 процентов. Я проверил показания высотомера: 30 футов, как раз достаточно, что бы преодолеть препятствия. Наша большая проблема заключалась в том, что мы не поднимались выше.
Моя задница говорила моему мозгу, что я дрейфую прямо к складу фейерверков Таффа, но символика была идеальной. Доверься символике.
- Ты счастлив, что я перешел на символику, Билли? У меня нет внешних ориентиров, но мы выше препятствий и я держу все под контролем.
Билли осторожно повернулся:
- Только не переборщи с крутящим моментом.
Это то, что я хотел услышать.
- Выдвигаемся.
Без каких либо внешних ориентиров вообще, «Апач» летел исключительно по символам, проецируемым в мой правый глаз. С мягким толчком вперед и подстройкой, вектор скорости показал, что мы смещаемся вперед, а не в сторону – хорошо, если и дальше так пойдет.
Символика… символика… символика…
Вдруг радиовысотометр начал отсчет снижения. Я не мог видеть поверхность пустыни, но я знал, что мы к ней направляемся. Я увеличил мощность на шаг-газе, пока мы не вышли на максимальный крутящий момент. Мне уже некуда было тянуть и мы все еще падали.
Мощные, сделанные с высокой точностью двигатели Роллс-Ройс Турбомеха RTM322 справились бы с легкостью, но крутящий момент, который они создавали, разорвал бы «Апач», если бы я попробовал выжать из них больше.
Билли отсчитывал высоту и скорость.
- Двадцать пять футов, четыре узла… двадцать три фута, пять узлов… двадцать один фут, восемь узлов… следи за своим крутящим моментом, Эд.
- Я уже.
Билли, должно быть нервничал, когда мы были опасно близки к тому, что бы перегрузить вертолет. Мы должны были получить добавочную подъемную силу к настоящему времени, что бы остановить спуск и уменьшить мощность, необходимую для полета.
- Девятнадцать футов, все еще восемь узлов, Эд.
- Давай, давай лети!
- Двенадцать футов, девять узлов.
Теперь мы были ниже высоты насыпи, которая была в 100 метрах перед нами.
В моей голове продолжалось скандирование: пожалуйста, лети… символы… символы… пожалуйста лети… пожалуйста.
В хвосте был небольшое колебание и я знал, что мы получили подъемную силу. Я не имел понятия, как мы далеко от насыпи. Все, что я знал, так это то, что мы ушли далеко вперед от точки взлета.
Билли сообщил:
- Одиннадцать футов, одиннадцать узлов.
Крутящий момент упал на 5 процентов, так как лопасти захватили невозмущенный воздух впереди нас.
- Получилось, Билли. Она летит.
Когда я увеличил крутящий момент до максимума, Билли сообщил:
- Пятнадцать футов, пятнадцать узлов… шестнадцать футов, восемнадцать узлов… девятнадцать футов, двадцать два узла…
С самым мягким смещением ручки циклического шага на себя, сохраняя скорость, начался подъем вертолета.
Как только Билли закончил проговаривать «Двадцать девять футов, двадцать восемь узлов», мы выскочили из передней части пыльного облака в глубокое лазурное небо.
- Молодец, Эд. У тебя есть куда лететь? Я слепой.
- Пока нет… да, получил – прямо на один час, 250 метров на том же уровне.
- Визуальное подтверждение.
- Система самозащиты вертолета на тебе, Билли – подсказал я.
Прикосновением большого пальца правой руки я установил переключатель на место, затем щелкнул радиокнопкой.
- Саксон Оперативный, это Дикарь Пять Один. Пять Ноль и Пять один покинули ваше расположение, прием.
- Саксон Оперативный, принял, отбой.
Оперативники теперь точно знали, в какое время мы взлетели; они могли предсказать, когда нас понадобится заменить, если мы вступим в бой, и что более важно, когда начать запоздалые разбирательства, если мы не выйдем на связь или не приземлимся, когда достигнем предела нашей автономности.
Билли настроил систему самозащиты вертолета, так что мы были защищены от зенитных ракет.
- Окай, Эд, отстрел ловушки взведен.
Индикатор отстрела ловушек системы самозащиты светился ярко-желтым.
- Тыловые взведены – ответил я – Давай с режимом полуавтоматики.
Система самозащиты «Апача» теперь была взведена, ее тепловые и радиоотражающие ловушки были готовы перехватить атакующую ракету.
- Система самозащиты в полуавтоматическом режиме, нажми свою кнопку – сказал Билли.
- Я нажимаю кнопки, не обращая внимания на все остальное с самого лагеря, дружище.
Если бы по нам была запущена ракета, «Скулящая Бетти» была бы уже в деле, рассказывая мне что это и откуда она вылетела. Ее голос, предположительно, был выбран за сочетание твердости и уверенности, но она звучала для нас как нечто среднее между госпожой-садисткой и мстительной бывшей женой.
В этом режиме мой всегда-готовый большой палец правой руки переместился над заглубленной кнопкой, что бы выпустить тепловые ловушки, если «Скулящая» завопит. Я решил игнорировать лагерь, потому что каждая ловушка сгорала при температуре 1200 градусов Цельсия, пригоршня их, сброшенная на собрание палаток и топливных складов, не выиграла бы нам ни одного конкурса популярности. Я так же не хотел использовать ценный комплект, который может понадобиться позже.
Теперь мы были в семидесяти пяти футах над поверхностью пустыни, в кильватере переднего «Апача» и валом периметра Кэмп-Бастиона в 200 метрах позади и справа от нас.
- Система самозащиты теперь в автоматическом режиме, Эд.
- Система самозащиты в автомате, спасибо дружище.
Быстрая подстройка с большим пальцем правой руки и мы разогнались до 120 узлов, сместившись немного правее и в 500 метрах позади Дикаря Пять Ноль. Если бы ракета была по нам запущена сейчас, «Скулящая» предупредила бы меня и выпустила тепловые ловушки. При небольшой удаче и без осечек, больший источник тепла уведет ее в сторону, где она взорвется без вреда, давая мне свободу развернуть бестию на месте и взять глупого человека с пусковой установкой на плече.
Я перешел на страницу навигации тремя нажатиями кнопки на моем левом дисплее, а затем просмотрел информацию о маршруте и обзор маршрута. Он был настроен на Навзад и мой дисплей монокля подсказал мне, что на этой скорости у нас будет восемнадцать минут до прибытия.
Ник вызвал Пата, что бы ему это сообщить.
Пат быстро ответил, что он сваливает через несколько минут, так как у обоих было критично с топливом.
Картинка стоит тысячи слов, так что Замена На Поле требует проведения непосредственно над полем боя и включает в себя достаточное время для каждого значительного фактора боя, который будет описан и понят сменными экипажами. Самое главное, было точно определить места дислокации всех дружественных сил. Поскольку одна пара «Апачей» прекращала огонь, меняющая пара должна была взять эстафету и открыть огонь; плавный переход поддерживал темп боя.
Ни единого шанса на это сейчас не было. Нам просто нужно было добраться до Навзад как можно скорее.
Джон передал:
- Дикарь Пять Один, это Дикарь Пять Ноль, высота-высота, пять-пять и шесть-ноль.
- Высота-высота, пять-пять, шесть-ноль – ответил я.
Ведущий вертолет хотел, что мы поднялись до 6000 футов. Мы должны были быть в безопасности на этой высоте, поскольку «Чинуки» возвращались на базу и их высота на 500 футов ниже нашей должна была устранить риск столкновений в воздухе, если мы потеряем визуальный контакт друг с другом во время боя.
Билли глянул вверх, вбивая координаты в компьютер.
- Выше, принял.
Я нажал кнопку на моем левом дисплее и выбрал страницу вооружения, затем выбрал нашлемный прицел прилота, в качестве основного. Теперь я мог скомандовать радаром управления огнем «Лонгбоу» искать цели, куда бы я не повернул голову.
Так как мы покинули общее воздушное пространство и вступили в фазу боя, моя левая рука переместилась на верхнюю часть рычага шаг-газа, рукоятку боевой задачи.
Мой левый большой палец выбрал радар в качестве основного источника сигнала, а затем его переключил его в режим карты. «Апач» начал подниматься. Я взглянул вправо и нажал на тумблер.
В восьми футах выше и четырех футах позади моей головы, внезапно ожил радар «Лонгбоу». Большой, как огромная голова сыра «Эдам», он начал крутиться взад и вперед, сканируя землю вдоль линии моего взгляда, в поисках любых неестественных объектов на дистанции до восьми километров. Если бы он обнаружил любой объект, который пытались скрыть или не соответствовал местности, он бы его классифицировал, расставил приоритеты и отобразил на моем дисплее и в моем глазе.
Необычными объектами, которые меня интересовали, были мопеды, легковые и грузовые автомобили.
Обычный местный житель владел ослом, и, если повезет, трактором. Если у него был автомобиль, то это был очень старый седан – и он бы едва переваливался на ухабах.
Тут было не так уж много вездеходов. Что бы иметь полноприводной внедорожник или хороший пикап, требовались деньги, на которые не скупились только наркоцари и талибы.
Горизонтальная шкала тиккера появилась рядом с показателем крутящего момента, предупреждая меня, что я подбираюсь к ограничению мощности двигателя. Я немного сбросил шаг-газ, что бы не запороть двигатели, прежде чем у меня будет возможность разобраться.
Я подрегулировал шаг-газ левой рукой, что бы убедиться, что я не взорву двигатель, в то время как моя правая рука потянула ручку циклического шага к паху, начиная более крутой подъем. Я видел, как Джон делает то же самое, примерно в 1500 метрах. Скорость убывала, когда она упала ниже 60 узлов, я потянул ручку циклического шага влево. «Апач» накренился и сменил направление.
Билли не поднимал глаз. Основной задачей переднего кресла был бой на вертолете. Моей работой было защищать его. Бесполезно убивать врагов, если нас собьют в процессе. Если бы там был стрелок, готовый к стрельбе, у нас были бы проблемы. Это было около шестнадцати с половиной лет назад, но мудрость слов капитана Маннеринга звучала эхом в моей голове. Что бы попасть в нас, он должен целиться в переднюю часть вертолета.
Если его оценка расстояния будет верной и он прикинул, что его снаряды долетят до нас через четыре секунды, то он должен был в состоянии предсказать, где мы будем. Сокращение моей скорости сразу после выстрела, будет означать что снаряды пройдут перед нами. Ускорение набора высоты сразу после выстрела, означает, что они пройдут ниже.
Я увеличил скорость подьема, но замедлил «Апач». Я не мог продолжать замедляться, не становясь легкой мишенью. Ему было бы достаточно только заставить меня подставиться под прямое попадание. Минута моего полета с постоянной скоростью, скоростью подъема, или в одном направлении и нас поимеют.
Я двинул ручку вперед и слегка наклонил ее вправо. «Апач» накренился и набрал скорость. Так как скорость возросла, скорость набора высоты уменьшилась, но мы все еще поднимались достаточно быстро. Дистанция между мной и потенциальным стрелком также изменилась, оберегая меня от гнева Билли, если мы в итоге рухнем, со всеми военными почестями.
Я так же выдерживал свою дистанцию от Джона. Если мы будем слишком близко друг к другу, то ракете не надо будет делать выбор. «Бетти» вступит в действие, но если ракета будет оснащена дистанционным взрывателем, ей даже не надо будет попадать в нас; она взорвется рядом на заданном расстоянии и врежет шрапнелью по фюзеляжу, лопастям и кабине.
Как бы там ни было, наводчик ПЗРК сможет навестись только на одного из нас. Другой сможет атаковать и убить его, прежде чем тот выпустит еще одну ракету.
Теоретически, во всяком случае.
Хотя «Апач» имел специально сниженную тепловую сигнатуру и поэтому был труден для захвата, угроза ПЗРК-сады (в оригинале игра слов: SAMbush – SAM (ПЗРК) и ambush – засада. Прим. перев.) – двух или более наводчиков, работающих вместе, всегда была у меня на уме, когда мы поднимались или спускались в зоне их возможного присутствия.
Мы выровнялись на высоте 6000 футов. Я выжал оставшуюся в запасе мощность, пока индикатор резерва мощности, ИРМ, не предупредил меня, что я нахожусь в 10 процентах от аварийного предела двигателя.
Я вызвал страницу двигателей на своем дисплее. Двигатель номер один по левому борту энергично отсчитывал шестидесятиминутный таймер для этой мощности, а номер два по правому борту выдавал регулярные пики. Невозможно было перезагрузить их, пока мы не приземлились. Как только я израсходую все шестьдесят минут, этот предел мощности не будет снова доступен без повреждения двигателей.
Я буду держать эту скорость и ничего не оставлю на потом? Решение было довольно простым в этом вылете; время подлета до Навзад было теперь четырнадцать минут. Оказавшись там, я сброшу скорость и буду использовать менее половины того, что могут выдать двигатели. На обратном пути я буду намного легче – большая часть топлива будет сожжерна – так что пока я сохранял двадцать из моего шестидесятиминутного таймера, я мог бы вернуться на максимальной скорости. Если они будут нуждаться где-то еще в ближайшее время, мне придется подумать еще раз…
К черту все. Это было неважно. Мы шли к Навзаду, потому что наши парни были под сильным огнем. Ничто другое в Гильменде не должно было быть более приоритетным. По крайней мере, не в ближайшие несколько часов.
Смотря ястребом на страницу двигателей, я сказал:
- Я держу в уме.
Билли согласился:
- Я не заморачиваюсь.
Последнее, что бы мы хотели, так это что бы смотрели на одно и то же в одно и то же время; это приводит к столкновениям в воздухе и ударам о твердь земную.
Я постепенно добавлял мощности, пока не начался пятиминутный отсчет.
Мы не могли их использовать, не опасаясь последствий. Если мы потеряем двигатель, нам понадобится этот пятиминутный запас, что бы приземлится и сохранить исправный двигатель еще на один день. Использовать его сейчас, означало бы угробить его при посадке. Не то, что я хотел бы объяснять начальству, даже в аварийной ситуации.
Я сдвинул на деление рычаг шаг-газа. Я теперь уговаривал этого зверька выдать все, что он мог дать, не влезая в красный сектор.
«Апач» выдавал крейсерскую скорость в 132 узла, полностью груженый топливом и боеприпасами на высоте в 6000 футов, когда Билли меня вызвал:
- Четырнадцать минут.
К северу от Кэмп Бастиона лежало огромное пространство небытия, которое мы называли ВАП. Великое Афганское Поимение – это древнее скалистое морское дно, с толстым слоем соленого песка, мелкого как тальк, пропитанного дождем несколько лет назад, во время влажного сезона и теперь затвердевшего. Она была ровной как оладушек, пока не приближалась к Навзаду, где начинались горы.
Ничто не росло в этой суровой местности, кроме странного кустарника, пережившего наводнения, песчаные бури и соль. Не было никаких укрытий от стихии, не было причины жить здесь, даже если бы вы могли. Только кочевники устраивали здесь свои временные стоянки зимой, что бы кормить коз на скудной зелени коротеньких кустарников, которая появлялась, когда шли дожди. Но сейчас, в разгар лета, даже мастера выживания сочли бы это место негостеприимным.
Неудивительно, что его назвали Дашти-Марго, Пустыней смерти.
Горы на северном конце круто поднимались в сторону Гиндукуша, практически не имея жилья вдали от прорезавших их рек.
С другой стороны, предгорья имели хороший доступ к воде. Тысячи лет они поддерживали жизнь. Афганцы когда-то орошали пустыню для посадок продовольственных культур, но засуха сократила их поля на 90 процентов. Возделываемые земли простирались недалеко от основных речных русел, пока те не становились неустойчивыми.
Горы означали, что единственный путь для путешествий на восток или запад, с любой скоростью в северном Гильменде был юг вдоль пустынного дна. В нескольких милях к северу от Бастиона была единственная значительная дорога, идущая с востока на запад, известная как трасса Ноль Один. Окрестные деревни и города должны были иметь к ней доступ, что бы попасть в соседние провинции Кандагар и Нимруз.
Поверхность была настолько плотной, что не нужно было крутить руль, что бы добраться до трассы Ноль Один. Вы просто должны были направить свой автомобиль в нужном направлении – на север или юг и ехать по прямой линии.
Два больших уступа торчали из пустыни впереди и обе стороны от нас, как пара акульих плавников. Море песка просто останавливалось у подножия отвесной скалы, которая была выдолблена для укрытия и хранения урожая. Большая разница в эти дни заключалась в том, что пещеры и тоннели были набиты талибами, оружием и боеприпасами.
Когда я сканировал бесплодный, безликий пейзаж под нами, в моем монокле мелькнул значок – неподвижное колесное транспортное средство на расстоянии 5700 метров, с выделенным радаром приоритетом в качестве следующей цели для стрельбы.
Власть имущие хотели убрать радар управления огнем, что бы сэкономить вес. Талибы не ездили на бронетехнике и танках, рассуждали они, так что для нас он был бы бесполезен. Без него, по их словам, мы могли бы брать дополнительное вооружение и добиваться лучшей производительности. Я умолял не соглашаться; наилучшие результаты зависят от того, обнаружим ли мы талибов так быстро, как только сможем. «Лонгбоу» оказался настоящим призером в Афганистане. Он мог взять в качестве цели даже одинокую фигуру посреди огромного пространства пустыни.
Мой правый глаз нацелился на иконку в перекрестье монокля, а левый – в реальный мир.
Судя по размеру и форме, автомобиль вероятно был внедорожником.
- Наводчик – цель – РУО – колесная машина – неподвижная – дистанция: пять точка семь – возможно внедорожник.
- Принял – сказал Билли – распознание.
Менее четырех секунд спустя:
- Готов.
У него был визуальный контакт в прицеле и он больше не нуждался в РУО.
Я взглянул на свой правый дисплей. Белая «Тойота Лэндкруйзер» Даже на этой дистанции, она заполняла мой пятидюймовый черно-белый дисплей. Она остановилась посреди пустыни – не запустить ПЗРК, а сменить проколотую шину. Когда Билли увеличил изображение, мы опознали ее пассажиров.
- Хорошая засечка, Эд, игнорируем – внедорожник «Лэндкруйзер» сломался с женщинами и детьми в нем.
Действительно, хорошая засечка. РУО сказал, что это была колесная машина и что она была неподвижной, и это было правильно по обоим пунктам. Когда дело доходило до поиска иголок в стогах сена, РУО был королем королей.
На одном из моих первых полетов через пустыню он обнаружил верблюда. Классификация, которую он дал этим кораблям пустыни, остается тщательно охраняемой военной тайной.
Заработало защищенное радио:
- Звено Дикарь Пять Ноль, это звено Дикарь Пять два. Мы ВНБ.
Больше 3-е звено держаться не могло.
- У нас кончается топливо и я думаю, талибы попрут на нас. Они начали поднимать большой шухер, когда у нас остался «цыплячий» запас топлива. Я думаю, они возможно, слушают незащищенные переговоры на общих воздушных частотах.
Ник:
- Принято.
- Я не могу дать вам координаты, потому что они двигаются так быстро, а враг повсюду. Они будут бесполезны через несколько минут, когда вы доберетесь туда. Удачи; мы будем готовы ВНТ как только вы нас вызовете.
Внезапная эскалация боевых действий, в то время как они должны были покинуть зону, вероятно, не была случайной. Талибы прослушивали передачи коалиции на общей воздушной тактической частоте. Комбинированные воздушно-наземные частоты (КВНЧ), также были небезопасны; любой человек на земле мог использовать их, что бы связаться с любым, находившимся в воздухе – и наоборот – в чрезвычайной ситуации. Насколько нам известно, они никогда не менялись.

This entry was originally posted at https://dannallar.dreamwidth.org/47701.html. Please comment there using OpenID.