Эд Мейси. Хеллфайр. Осада

Осада
В марте 2006 года элита 16-й воздушно-штурмовой бригады, взвод Следопытов в двадцать пять бойцов, был переброшен в провинцию Гильменд. Их основной задачей было проложить путь для развертывающейся батальонной боевой группы 3-го парашютно-десантного батальона. В последний раз Парашютно-десантный полк был в тяжелых боях во время Фолклендской войны в 1982 – за два года, до того как я к ним присоединился – и они не ожидали серьезного сопротивления на этот раз. Их задачей было только обеспечить безопасность в ходе реконструкции…
Перемещаясь на тяжеловооруженных «Лэндроверах» WMIK с вездеходами «Пинцгауэр» для поддержки, Следопыты занялись патрулированием с глубоким проникновением по всей провинции. Они почти сразу же были атакованы талибами и вели практически непрерывные боевые действия весь свой тур. К тому времени, когда уни покинули провинцию, боевая батальонная группа 3-го парашютно-десантного потеряла четырнадцать солдат, одного переводчика и еще сорок шесть тяжело раненных.
В июне, американские войска покинули Муса-Кала, и Следопытам, которые уже были несколько дней в городе, было приказано сменить их. То, что должно было занять шесть дней, пока не подойдет замена из роты «А» 3-го десантного батальона, превратилось в шестинедельный кошмар.
Комплекс, который они делили с местной полицией, подвергался ежедневному нападению со стрелковым оружием, пулеметами, снайперами, РПГ, минометами и прикрытыми сангарами 82-мм безоткатными орудиями. Роте «А» было приказано удерживать Сангин, и 3-й десантный уведомил Следопытов, что у него нет ресурсов для их смены.
Условия жизни были мрачными, с пылью, температурой около 50 градусов по Цельсию и уменьшающимся снабжением едой и водой. Даже правила открытия огня были против них. Им не разрешали стрелять, пока они физически не увидят направленное в них оружие. Хуже того, некоторые из АНА и АНП, с которыми они работали, были либо под кайфом от дури, либо шпионили для талибов, американцы имели скверную привычку проводить операции, о которых они не оповещали союзников, а директивы, приходящие от больших шишек из Нортвуда, говорили что они расходуют слишком много боеприпасов.
Следопыты, должно быть, думали что мы летаем на резиновом тросе. Я сбился со счета, сколько раз я крушил Муса-Кала. Я уже знал все огневые точки на память, и я знал это место также хорошо, как Кроссмаглен. Бои были такими же свирепыми, как в Сангине и Навзад, но, к счастью для Следопытов, у них никогда не было так много серьезных ранений; повезло, потому что безопасно войти и выйти по воздуху было невозможно.
В один «Чинук», пытавшийся вытащить раненных парней попали четыре раза и экипажу пришлось вернуться за другой птичкой. Это было настолько опасно, что ребятам сказали экономить рационы, поскольку они не будут снабжаться по воздуху.
Наконец, после более чем месяца и потери веса в среднем по шесть с половиной килограмм у каждого, они были усилены кучей датчан на бронетехнике. Датчанам пришлось потратить пять дней, что бы попасть в город из-за упорного сопротивления талибов. К сожалению, скандинавы принесли с собой новую проблему. Поскольку они не могли выбраться, они начали выживать Следопытов из зданий и помещений.
Огромную операцию по снабжению Сангина и усиления его обороноспособности организовал 3-й десантный. Как только она была завершена, все усилия были направлены на то, что бы вытащить теперь уже истощенный взвод Следопытов и заменить из двумя взводами Королевского Ирландского полка.
Вчера эта миссия провалилась.
Мы потеряли трех солдат. В Муса-Кала была высокая концентрация талибов и длинная Зеленая Зона, в которой они могли перемещаться, как им было угодно. Именно в Зеленой зоне талибы организовали засаду на бронированную разведмашину, убив авианаводчика и двух бойцов из лейб-гвардии Конного полка. Мы рвали задницу для поддержки осажденных войск. Нам с Джоном пришлось поменяться вертолетами, потому что тот в котором мы начинали, накрылся тазом.
После стрельбы «Хеллфайром», чуть более недели назад, нас отправили в КАБ на три дня, что бы разобраться со сломанным вертолетом. Техники КАБ тяжко трудились вместе с нами. «Апачи» становились слегка потрепанными и техникам требовались мы, что бы проверять их утром, днем и ночью. Не обходилось и без риска.
У нас было четырехчасовое затишье поздней ночью и мы решили сходить за пиццей, вместо позднего ужина в круглосуточном американском пищевом комплексе. Мы стояли за пределами арктического трейлера с «Пиццей-Хат» на обочине – большом деревянном тротураре с трейлерами, поставленными вокруг в качестве магазинов.
Место было переполнено солдатами всех наций. Оружие передавали друг другу, что бы с ним сфотографироваться – это я и Армалайт – и все это выглядело немного сюрреалистично.
- Это как выбраться из джунглей во Вьетнаме и отправиться в Ханой на отдых и пополнение – сказал Джейк, ожидая, пока нас обслужат. Как только он это сказал, я услышал что-то, что мне напомнило о моих днях, проведенных в качестве десантника на отдаленных блок-постах в Северной Ирландии. Это произошло очень быстро и изменение высоты тона заставило меня присесть, прежде чем бросится под трейлер «Пиццы-Хат».
- Эй, чувак, это не… - Джейк был прерван в середине предложения, когда я закрыл голову, свернувшись в позу эмбриона.
Раздался огромный грохот, за которым скоро последовали еще два, всего в нескольких сотнях метрах.
Я дополз до края трейлера и когда я начал вставать, все остальные еще только ныряли в укрытия.
- Я думаю, парни, вы на неправильном пути – засмеялся я – Вы должны были искать укрытие до того, как ударили ракеты.
Завыли сирены и все разбежались по щелям бомбоубежищ. Для меня это было в самом деле, слишком поздно. Я остался один, за исключением темной фигуры в пятидесяти метрах от меня, сидевшей на скамейке и курившей сигарету.
- Отличный десантный перекат, дерьмошляпа – крикнул он.
Когда я подошел ближе, я увидел, что это был мой приятель из бывших десантников, который теперь работал с парнями в черном.
Мы обсудили с ним все это дерьмо за тридцать минут, пока сирены не завыли «отбой». Мы пропустили нашу пиццу, но мне повезло, что три китайские 107-мм ракеты меня миновали. Не так что бы сильно, но они промахнулись; они попали в пищеблок, в нескольких сотнях метров, убивая и раня запоздавших едоков.
По возвращении в Бастион, мы летали безостановочно каждый день и я чувствовал себя физически и эмоционально истощенным.
Полковник Уайлд зашел к нам в гости и был шокирован тем, как я выгляжу. Я летал для него, когда он был майором, отвечающим за эскадрилью специального назначения ААК. Мы хорошо знали друг друга и он никак не мог смириться с тем, каким измученным и старым я выглядел.
Он сделал прямой вывод из того факта, что мы убивали – в соответствии с ПОО – не моргнув и глазом, и рассматривали смерть и разрушение как часть повседневной жизни. Что его больше всего потрясло, так это уровень стресса, который мы испытывали, от ПОО и стрельбы слишком близко к нашим собственным войскам, что бы быть подстреленными и сбитыми. «Вы все время играете в Бога» - сказал он – очень резкое замечание от убежденного воцерквленного христианина.
Этот скачок к ударной авиации застал многих руководителей врасплох. Я не знаю, что как они думали, должен делать «Апач», но рассказ Билли о его введении в курс «Апача» в США должен был быть передан армейским высоким чинам: «Если кто-то здесь думает, что они не могут посмотреть человеку в глаза и хладнокровно его убить, им лучше встать и уйти. Этот курс для пилотов ударной авиации».
Уайлд прибыл, что бы выяснить, какие факторы вызывают все больше и больше аварий вертолетов поля боя каждый год. Он отправился домой с новой задачей: доложить ААК, ОВО и Минобороны о том, какие резкие, изменчивые, яростные и выматывающие были нагрузки на пилотов «Апачей» в Гильменде.
Не стоило думать о бессонных ночах, или о разбитых блокпосте за блокпостом, или о удушающей жаре в палатках. Я не никогда не был тем, кто считает дни; это только сделало бы тур более длинным. Я погружался в бумажную работу и был занят ей, пока не подворачивалось что-то более интересное, например старая добрая вечеринка.
Среда, 2 августа 2006 года.
Мы устроили церемонию, что бы забить права собственности на взлетные полосы. Мы окрестили их Полосы Шинди, в честь символа нашей эскадрильи на наших летных эмблемах, крылатого львоподобного создания, которое часто охраняет вход в святых местах Юго-Восточной Азии. В местной мифологии, Шинди почти всегда путешествуют парами и служат для защиты пагоды или храма.
После карри, тонких индийских чечевичных лепешк и безалкогольных напитков самый молодой боец в эскадрилье, Эмили Леггет, открыла знак. Все парни пели тему из «Стриптизерши», когда она сняла покрывало с мемориальной доски, борясь с приступом хихиканья.
Полковник Тутал, почетный гость, подарил нам ракету «Флетчетт», закрепленную на доске. Ракета дала осечку в одной из пусковых, так что парни отдали ее специалисту по обезвреживанию боеприпасов (ТОБ), что бы тот извлек взрывчатку, и вытащил дротики в качестве трофеев. Тутал сказал нам несколько слов.
Он сказал, что был откровенным критиком, когда МинОбороны впервые приобрел «Апачи» и те, кто его знал, не станут возражать, что он думал, будто это пустая трата денег. Мы должны были купить что-нибудь подешевле и мы должны были купить намного больше. «Апач» был слишком узкоспециализированным и не имел достаточно гибкости для современной войны. Он понятия не имел, как он может его использовать на этом театре действий и был полностью на стороне приобретения вместо них «Блэкхоков».
Теперь он полностью поменял свою точку зрения и доводил ее до каждых из посетивших его военных и парламентских сановников. Он описывал «Апачи» и их экипажи, которые обеспечивают и летают на них, как ценные активы, без которых он не мог бы обойтись. Они много раз спасали жизни его людей. Его люди всегда чувствовали себя уверенно, когда над ними были «Апачи». Он также поздравил нас с нашим объединением; фактически, мы были настоящим воздушно-штурмовым соединением – и вместе работали безупречно.
Его слова можно было бы принять за попытку подсластить весь этот кошмар, но он был слишком искренним, что бы играть в игры. Мы вернемся в Муса-Кала через три дня и на этот раз, талибы нас не остановят. Мы сфотографировали нашу эскадрилью, пилотов и техников, а затем затеяли игру в пляжный волейбол. Команда «Апачей» бросила вызов своим коллегам на «Чинуках».
Пятница, 4 августа 2006 года
День начался с плохих новостей.
Наш разведофицер прервал доклад для работы со спецназом. Источник сообщил, что талибы готовятся сбить вертолет из зенитного орудия в Муса-Кала.
АНП в Муса-Кала вышли на патрулирование в Зеленую зону и вернулись невредимыми. Они должны были быть обстреляны в 100 метрах от ворот. Это как-то не складывалось; в глазах талибов они были предателями.
Следопыты доложили о радиоперехватах, дающих предположить, что талибы были усилены в два раза от их первоначального числа и новички принесли с собой еще сорок 107-мм ракет.
Дело было ясное, их предупредили. Талибы теперь знали, что Муса-Кала был закрыт для вертолетов и люди были в таком отчаянии, что начали пить козье молоко. Они знали, что им должны были подбросить запасов в какой-то момент и это должно было быть уже скоро. Они знали, что машины были легкой мишенью в Муса-Кала из-за их ограниченных возможностей в движении и они с успехом действовали против нас три дня назад. Они готовились к обороне Муса-Кала.
Боевой дух талибов был очень высок.
Суббота 5 августа 2006 года
07.30 местного времени
Сразу после завтрака все экипаж были вызваны в палатку для инструктажей.
Боевые приказы были блестящими и давали каждому понимание, в чем заключается часть задачи остальных. Палатка была набита битком. Однако, какой бы большой она не была, все еще не хватало места для всех участников, поэтому явились только старшие; для нас это теперь означало экипажи, назначенные на задачу и те, кто их, вероятно, будут поддерживать, ГБР/ГРГ.
Рядом с обычной доской для инструктажа, на которой были вывешены спутниковые фотографии и и важнейшая схема маневрирования – индивидуальная часть задачи в каждый момент времени, была установлена кафедра.
Мы зашли и сели сзади, вместе с ребятами с «Чинуков». Перед нами сидели командиры минометного и патрульного взводов, несколько командиров рот, их взводные командиры, взводные сержанты – на самом деле, все, кто имел какую-то власть и мог повлиять на то, что должно было произойти в этот день. В воздухе стоял гул. Все знали, что это наш последний шанс прорваться в окружной центр Муса-Кала. Если это не сработает, у нас не было других вариантов.
- Да, мы собираемся попытаться подкрепить Муса-Кала.
Подполковник Тутал кивнул морю ожидающих лиц.
- Кодовое название операции «Змеиный укус». Мы пытались прорваться туда раньше и потерпели неудачу. Мы должны сделать это любой ценой.
Он описал противника. По его словам, было две отдельные группы талибов, в каждой из которых было по сорок-пятьдесят человек, действующих по обе стороны от вади на подходе к городу. Многие из них были арабскими фундаменталистами, проникшими через Пакистан. С этими хорошо обученными бойцами, были несчетные количества местных повстанцев. Мы могли ожидать тяжелого боя.
Каждый будет играть свою роль. Мы должны были провести конвой, что бы доставить в окружной центр тридцатидневный запас боеприпасов, топлива и продовольствия; достаточно, что бы выдержать любой натиск, организованный талибами. Мы вытаскиваем Следопытов и заменяем их двумя взводами ирландцев. Они будут поддержаны АНА и АНП, которые собираются сформировать Афганские национальные силы безопасности (АНСБ).
Датчане должны были оставаться на месте. Они будут отвечать за обеспечение безопасности посадочной зоны и предоставят дополнительную огневую мощь.
Тутал сел. Оперативный офицер 3-го десантного поднялся и встал у карт.
- Это приказы по операции «Змеиный укус». Это задача по проводке конвоя со снабжением в Муса-Кала и обратно, в воскресенье, 6 августа. То есть, завтра.
Он указал на карту.
- Это город Муса-Кала…
На его западном конце было огромное вади, идущее с севера на юг. Нам нужно пересечь его, что бы попасть в город. Вади было широким и открытым, и мы были очень уязвимы, пересекая его.
С западного края вади шла с юга на север 200 метровая Зеленая зона, где талибы свободно перемещались, воевали и прятались. Нам нужно было пройти через нее, что бы добраться до вади.
К западу от зеленой зоны, была городская зона, шириной окола ста метров, где нас ждали талибы. Нам нужно было зачистить ее, прежде чем попасть в зеленую зону.
К западу от городской территории, был длинный, обращенный вперед склон до плато. У талибов тут было прекрасное поле для обстрела из городских районов и нам нужно было продвигаться вниз.
Наверху плато была пустыня, за исключением одного вади, тянущаяся на запад, пока хватало глаз. Этот район был серьезно заминирован во время советского вторжения. Мы потеряли машину, когда он подорвался на мине на этом участке пустыни, только четыре дня назад, во время первой попытки прорваться в Муса-Кала.
- Здесь мы начнем операцию – сказал он.
Можно было услышать, как упала бы иголка.
- Сегодня, патрульный и минометный взводы, с авианаводчиком с позывными Вдова Семь Ноль, выдвинутся и будут ночевать в середине этой пустыни к западу от Муса-Кала в рамках подготовки к следующему дню. В то же время Индийская батарея с тремя 105-мм пушками, а также конвой с припасами тоже выдвинутся в пустыню и займут там свои позиции.
- На рассвете, в воскресенье, шестого, завтра утром, конвой покинет орудийную позицию и начнет двигаться в безопасный район на северо-западе в пустыне, готовясь к броску вперед, что бы пройти через безопасный проход.
- Патрульный взвод и минометы двинутся вперед, через уже известное минное поле, что бы найти, подготовить и защитить посадочную зону. Она будет как можно ближе к плато и способна принять все «Чинуки».
- Поддержка будет осуществляться на трех уровнях. У нас будет поддержка с закрытых позиций орудий и минометов. У нас будет поддержка авиации переднего края от девяти бортов АПК, что обеспечит нам непрерывное прикрытие реактивной авиации. Наконец, у нас будет непосредственная поддержка от британских «Апачей». Будет постоянное присутствие «Апачей» над головой с начала наступления, и они будут находится под управлением Вдовы Семь Ноль, как и все АПК.
В час «П» - время, когда приземлиться первый «Чинук» - четыре «Чинука», с ротой «В» 3-го десантного и штабом командира 3-го десантного батальона на борту, приземляться на посадочной зоне, прикрываемой Патрульным взводом.
- При посадке, орудия и минометы будут наведены и пристреляны, что бы убедиться, что они точны и готовы оказать поддержку – продолжил он. – Это вызовет небольшой переполох, но нам не требуется элемент неожиданности. Мы не собираемся прятаться от врага, или делать вид, что у нас нет артиллерии. Мы дадим им знать, что она у нас есть, и что мы пройдем, хотят они сражаться или нет.
Орудия и минометы в пределах досягаемости были демонстрацией силы.
- После посадки рота «В» высадится из «Чинуков» и они пойдут по земле.
Чинуки удирали обратно в Кэмп Бастион и брали на борт роту «D», ожидавшую в Бастионе, пока их не вызовут на передовую.
- Когда все будут на земле, конвой скрыт, что бы талибы не знали, где он находится, орудия и минометы наведены, «Апачи» над нами, АПК над ними, рота «В» и «D» готовы к выдвижению.
Обе боевые роты двинутся к краю переднего склона, готовые вступить в контакт.
Он указал на карту указкой.
Была трасса, ведущая от хребта, на краю пустыни, на восток, вниз по склону, через городскую застройку и через Зеленую зону к вади.
- Все к северу от трассы находится в зоне ответственности роты «В», все к югу за ротой «D».
Рота «D» сможет использовать свою подготовку для боя в городских условиях, поскольку рота «В» будет развивать атаку вниз по склону на 500 метровой линии, ориентированной с севера на юг. Трасса будет их южной границей.
Если они вступят в контакт, рота «D» будет обстреливать все цели в городской черте, прикрывая роту «В». Вдова вызовет «Апачей», что бы ударить по врагу быстро и сильно, отслеживая любых уцелевших. Они будут наводить артиллерию, что бы подавить их, а затем разбить их АПК.
- Рота «В» будет планомерно зачищать или штурмовать каждую усадьбу с запада на восток до 100 метров от края Зеленой зоны, а затем на юг до трассы, захватывая или убивая любого талиба, который захочет драться. Они будут ссылаться на этот список номеров зданий.
У всех нас был спутниковый снимок, показывающий очертания каждой усадьбы в 300 метрах к северу и югу от того места, где трасса проходила через городскую застройку и в Зеленой зоне. Каждая усадьба имела определенный номер.
- Номера сократят время, необходимое для вызова огня «Апачей» и сведут на нет любые ошибки, вызванные неверными координами.
Это было далеко от роли сопровождения, которую мы играли во время операции «Мутай».
Как только все усадьбы будут зачищены, рота «D» сделает то же самое на южной половине. По мере зачистки этих районов, небольшие отряды останутся позади, прикрывая сектора, для обеспечения безопасности и целостности маршрута конвоя.
Роты «В» и «D» затем переместятся на 200 метров через Зеленую зону с запада на восток, планомерно зачищая 300 метров от трассы, сражаясь с любыми талибами, которые встанут на их пути. Они будут идти шаг за шагов, медленно продвигаясь, что бы убедиться, что никто не просочится через их линию, пока они не достигнут вади.
- В этом районе – сказал оперативный офицер, указывая на вади и зеленую зону, окружающую перекресток – мы будем ссылаться на отметки с одноразовой карты операции «Змеиный укус».
В качестве одноразовой карты для этой операции, была сделана карта местности с пронумерованными цветными отметками, для быстрой идентификации с целью ускорения передачи команд управления огнем со стороны Вдовы.
Они тянулись вдоль вади, в основном по левую руку от него, покрывая север и юг.
- Во время движения к вади, саперы будут расчищать путь, что бы убедиться, что нет мин или СВУ, ожидающих конвой.
С зачищенным районом и перекрывающимися секторами вплоть до плато, ни один талиб не мог добраться до конвоя с РПГ или СВУ. Талибы закопали тройную мину на дороге неделю назад и удаленно взорвали ее под гусеничным БТР «Спартанец». Затем они РПГнули гусеничный БРМ «Скимитар», оказавшийся впереди. Сидевшим внутри пришлось выдержать мощную перестрелку, что бы остаться в живых и отойти, спасая своего тяжело раненого товарища. СВУ убило троих из них и оставило две сгоревших машины.
Как только роты «В» и «D» закрепятся на другой стороне вади, Следопыты и датчане выйдут из окружного центра в пешем строю и на своих машинах. Они будут патрулировать на 350 метров на запад вдоль Базарной дороги к окраине города, где она пересекает вади. Они развернутся и займут оборонительные позиции. Итак, у нас будут прикрыты обе стороны Вади. Если кто-то попытается атаковать конвой, у нас будут войска, готовые к атаке, с обеих сторон.
Конвою в пустыне прикажут выдвигаться, если они еще не продвинулись вперед. Они проберутся к плато, пройдут по маршруту, расчищенному саперами через городскую территорию, через зеленую зону.
Финальный бросок будет включать себя форсирование вади, самую опасную часть их миссии. Трасса через вади резко заворачивает влево под сорок пять градусов, когда она выходила из Зеленой зоны и прорезал вади под этим углом на 700 метров, прежде чем резко свернуть вправо на сорок пять градусов, выходя прямо на Базарную дорогу, ведущую в Муса-Кала.
Эти углы означали, что они по прежнему уязвимы с севера и юга, по обе стороны от вади, но они были под наилучшей защитой, которую мог обеспечить 3-й десантный батальон.
- Как только они будут в безопасности в окружном центре, они разгрузят на склады тридцатидневные запасы, разместят людей и начнут движение обратно из Муса-Кала, тем же путем, как и пришли. Патрульный взвод сядет на эти машины, оставив позади датчан, Королевских ирландцев и недавно сформированные АНСБ.
- Затем они проделают рывок обратно через грязь вади, шириной 700 метров, под прикрытием датчан на востоке, роты «В» и «D» на западе, пока они не достигнут зеленой зоны.
- Оттуда они будут отступать, пока не окажутся в безопасности внутри пустыни; заминированной пустыни.
Рота «В» и рота «D» затем отступят через зеленую зону в городскую черту. Рота «D» вернется, что бы обеспечить прикрытие с высот роты «В», прикрывающей их, пока они сами не переместятся.
- Чинуки будут вызваны на передовую, и все вернутся в Кэмп Бастион, с эскортом «Апачей» для «Чинуков». Дело сделано. Таков план и вы все знаете свою часть. Есть вопросы?
Все «что, если», вопросы и ответы были уже выработаны. Мы знали, что мы будем непосредственной поддержкой, 3-е звено идет первым и мы меняем их на точке. Мы также знали об имеющихся для нас угрозах: зенитные орудия, РПГ, стрелковое оружие, ЗРК, снайперы и даже минометы. Назовите любое; у талибов имелись все. На этот раз нашими козырями была артиллерия, что бы заставить врага прижать голову, и относительно небольшая территория для работы, всего в пару сотен метров ширины.
Осталось только выполнить генеральную репетицию принципиальной схемы. Палатка опустела и мы прошли в сторону охраняемой зоны, где 3-й десантный сделал масштабную модель всей операции пятьдесят на пятьдесят метров. На земле была уложена минная лента – двухдюймовая пластиковая белая или оранжевая лента, используемая для оцепления заминированного участка, мешки с песком, камни, куски картона и пустые банки из-под «Кока-колы».
Бастион и посадочная зона были обозначены банками из-под «Кока-колы», белая лента тянулась через склон – и они сделали склон тоже - через городской район с усадьбами из картона. Она тянулась через Зеленую зону из мешка с песком, к обозначенному оранжевой лентой вади, в каменистый Муса-Кала и заканчивалась на банке из-под «Кока-колы» окружного центра. Также была отмечена точка стоянки конвоя.
- Хорошо, Патрульный взод и минометы скоро уйдут с Вдовой Семь Ноль… так что командиры идут сюда, а Вдова Семь Ноль будет с ними…
Трое парней, играющих свои роли, двинулись и встали вместе.
- И тогда командир батареи и ведущий конвоя будут на позиции всю ночь.
Комбат и другой парень, которого я никогда до сих пор не встречал, сели.
В какое бы время это ни было, «П» минус час – я не знаю, сколько им времени потребуется на перемещение – конвой затем покидает орудийную позицию.
Парень из конвоя двинулся на северо-запад.
- В то же время, Патрульный взвод и минометы с вдовой семь ноль, собираются двигаться вперед, что бы прикрыть посадочную зону.
Они двинулись вперед, по песчаной карте к месту предполагаемой посадочной зоны.
Оперативный офицер 3-го десантного спросил:
- Так, что мы следующее мы услышим?
Командир Патрульного взвода поднял руку.
- Посадочная зона безопасна.
- Правильно, посадочная зона безопасна – это означает, что мы можем двигаться вперед. В этот момент, мы собираемся выслать «Чинуки с ротой «В» и авианаводчиком командира батальона. С ними будет первая волна «Апачей».
Четыре парня с «Чинуков», четыре пассажира, Пат и Крис двинулись к посадочной зоне, комбат сказал:
- В этот момент мы будем пристреливаться – мы будем стрелять в этот район, что бы быть уверенными, что наши орудия готовы.
Командир минометного взвода сказал:
- И в этот момент я буду стрелять тоже.
Экипажи могли видеть, где будет граница орудийного огня, где будет граница минометного огня, как они собираются войти, как они собираются выйти и где траектория орудийного огня по цели, от которой им нужно держаться по дальше. Четыре пилота «Чинуков» отправились назад, к банке «Кока-колы» Бастиона, где мы все стояли.
Командир батальона, его заместитель и оперативный офицер сыпали постоянным потоком вопросов.
- Что произойдет, если из этого здания сейчас начнут обстрел? – спросил командир.
- Я бы связался с вами и ротой «D», сэр. Рота «D» открыла бы огонь и ваш авианаводчик направил бы два «Апача» на него.
Вся репетиция была проделана на скорости, но относительно временных рамок, так что все знали, где были все остальные, что они будут делать или говорить в любой момент по ходу дела. Мы вышли и заменили Пэта и Криса и все продолжалось, пока все задействованные в ГРПС не стояли у банки «Колы» в Бастионе.
Репетиция закончилась, множество вопросов получили ответы.
Позже, мы снова обсуждали инструктаж в нашей эскадрилье. Мы иронизировали, как мы будем делать замену на точке в любой момент, потому что мы даже в тот день не знали, как медленно или быстро будет проходить каждая фаза операции.
Еще одна мысль ворочалась у меня в голове.
Я знал, что должен это озвучить.
Мне снова пришлось обсудить нашу оперативную эффективность с боссом. Она деградировала до такой степени, что мы редко поражали цель с первой очереди. Основной причиной стала выверка пушки.
- Мы менялись на точке с Дэном, когда последний раз пытались прорваться в Муса-Кала – сказал я.
- Дэн сделал 250 выстрелов по талибам и мы до сих пор не знаем, есть ли попадания.
Майор Блэк попытался отшутиться.
- Возможно, его стрельба была не очень хороша.
Я сделал глубокий вдох.
- Его стрельба была хорошей. Фактически, это было блестяще. Он бы попал с первого раза, если бы пушка нормально работала. У Пэта была та же проблема в операции «Мутай». Он даже не мог стрелять с увеличением масштаба, потому что снаряды летели за пределами его поля зрения.
Босс этого не знал, так как он выпустил только сорок снарядов и «Хеллфайр», но нынешняя политика между экипажами заключалась в том, что бы выполнять проверочную стрельбу в пустыне, на пути к схватке. Если бы они не попали, они могли записать, в каком направлении пушка промахнулась и соответственно, целились. Это было до смешного дорого по времени и боеприпасам, опасно до степени «синие по синим» и серьезным снижением боевой эффективности.
- Если пушка промахнется в первый раз, талибы получат четкое предупреждение и экипажи в конечном итоге, будут гоняться за собственным хвостом, не зная куда целиться, что бы убить. И многи талибы живут только затем, что бы сражаться на следующий день.
У него ничего такого не было. Он заявил, что у него недостаточно летных часов, что бы позволить нам провести выверку пушек.
Я попытался сдержать красный туман.
- «Апач» это ударный вертолет, сэр. Его основная роль заключается в стрельбе по цели. Если оружие не точное, мы не можем сделать нашу работу. Если мы выстрелим по цели и она умрет, мы добились успеха. Таким образом, мы либо тратим время на цель, или мы можем использовать это время с пользой, предварительно сделав выверку вооружения. Летные часы будут одинаковы, но показатель успехов будет выше.
- Я сказал нет, мистер Мэйси.
Мне опять захотелось побиться головой о стену. Наша сестринская эскадрилья, 664-я, только что приземлилась в Кандагаре и вскоре, после этой операции, должна была заменить нас. Что они подумают, когда увидят наши записи с фотопулеметов? Как офицер эскадрильи по вооружениям, я чувствовал себя глубоко сконфуженным, что мы не выполнили важную процедурную задачу.
- Я проинформирую следующего командира эскадрильи, о том, что по-моему, мы не смогли сделать, сэр.
Майор Блэк обратил на меня пристальный взор. Его челюсти сжались, он повернулся на каблуках и ушел.

This entry was originally posted at https://dannallar.dreamwidth.org/51745.html. Please comment there using OpenID.