Хью Миллс. Глава 2. Серебрянные крылья. Окончание

На Новый, 1969-й Год, я был в Сайгоне, выходя из автобуса перед штабом 90-го Резервного батальона. Именно здесь мы должны были попасть в страну и получить назначение в наши тактические подразделения. Впервые я почувствовал укол страха. Я знал, куда я хочу получить назначение: 1-я дивизия Воздушной Кавалерии, которую я так часто видел в учебных фильмах в школе. Я воспринимал 1-ю кавалерийскую как основную часть, делающую боевую историю во Вьетнаме и задающую темп в авиационной тактике и технике. Моим вторым выбором был 11-й бронетанковый кавалерийский полк. Известный как полк «Темных лошадок», это была старая часть регулярной армии, история которой восходила к действиям во время восстания на Филлипинах, Мексиканской экспедиции Першинга и Второй мировой войны. Он был во Вьетнаме с 1966 года и собрал много заголовков прессы в 1968-м году, когда им командовал полковник Джордж Паттон III.
Но после трех дней обработки в 90-м, когда мое назначение было наконец получено, я был горько разочаров, прочитав «1-я пехотная дивизия». Моя первая мысль была: Боже мой, за какие грехи посылаешь офицера-танкиста в пехотную дивизию? Я был в откровенной панике. Я отчаянно хотел летать на разведчиках и я не знал, как я могу справиться с назначением на «слики» (везущих десантников на задания) … в пехотной дивизии!
Моя оценка ситуации в целом ухудшилась в тот же день. Мой друг, Джон Филд, который также был назначен в «Большую красную единицу», вместе со мной был зоне погрузки личного состава в 14.00 для отправки в нашу часть. Сидя там, ожидая что нас заберут джип и водитель, мы почти задохнулись от облака пыли, поднятого пятитонным армейским грузовиком. Когда пыль осела, мы увидели, что эти пять тонн были загружены по самый верх грязной, вонючей армейской одеждой. Черт возьми, это был грузовик в прачечную!
Затем солдат в кузове закричал:
- Вы офицеры, которые отправляются в 1-ю дивизию?
Мое «да» больше звучало как вопрос, чем как утверждение.
- Ну запрыгивате – завопил солдат. – Мы вас подвезем, как только сбросим это грязное барахло в прачечную.
Мы, наконец, выбрались из Сайгона и направились на северо-восток по шоссе QL к штабу 1-й дивизии в Ди – Ане (произносится как Зии-Он).
- Это, конечно, не то, что я ожидал – пробормотал я себе, когда Филд и я спрыгнули с прачечного грузовика в Ди Ан. Я все еще страдал о свежеиспеченном кавалерийском офицере, дышащим огнем и жаждущим попасть на войну летчиком-наблюдателем будучи назначенным в пехотную дивизию. Кроме того, это место не было похоже на штаб-квартиру на передовой. Я не видел ничего, кроме тылового района, с личным составом, сражающимся с бумажной работой.
Но были некоторые обнадеживающие признаки. В Ди Ан была также база для подразделения воздушной кавалерии, 3-го эскадрона 17-го кавалерийского, 1-ой Авиационной бригады. Также там был штабная эскадрилья 1-го эскадрона 4-го кавалерийского, 1-го авиационного батальона. Это означало, что там были летчики-наблюдатели, в эскадрилье воздушной кавалерии!
Когда я сидел, разговаривая с офицером по назначениям в бараке штаб-квартиры в Ди Ан, я должен признаться, что мое внимание было разделено. Когда он говорил со мной, я кивал головой, но нас самом деле, я смотрел на информационный стенд позади него. Там была организационная схема, с указанными воздушными подразделениями, сведенные в 1-й авиационный батальон в Фу Лой, базу, на которую мы с Филдом были направлены. На диаграмме была Дельта ¼ Кав. – рота «Д», 1-го эскадрона 4-го кавалерийского полка. Это означало, что взводу воздушной разведки пришлось работать из Фу Лой. Дела шли на лад. Может быть, в 1-й пехотной дивизии будет не так уж плохо.
Когда я посмотрел на диаграмму, я понял, что слышал о 4-м кавалерийском. В школе кандидатов в офицеры кое-что из его опыта во Вьетнаме преподавали в качестве учебных примеров. Я вспомнил, что они были во Вьетнаме с 1965 года и имели довольно впечатляющие боевые показатели. Это было одно из первых подразделений, доказавших эффективность бронетанковых частей в тактической зоне II-го корпуса во Вьетнаме. Несомненно, 4-й кавалерийский активно показывал всю свою смелость, стремительность и агрессивность, которые отмечали каждое поколение кавалеристов, с 1855 года, когда этот полк появился на свет.
Возвращая свое внимание к офицеру по назначениям, я спросил, есть ли у него какая-либо информация о 4-м кавалерийском в Фу Лой.
- Это подразделение «Темных лошадок». Они воздушная кавалерия для 1-й дивизии – ответил он.
- Как насчет их воздушных разведчиков? – спросил я в ответ.
- Их разведвзвод там зовут Изгоями. Они летают на «Вьюнах». У роты есть также новые ударные вертолеты «Кобра» и взвод на «Хьюи».
Я слышал только то, что он говорил о «Вьюнах» - легких вертолетах-разведчиках, OH-6A. Может быть, просто может быть, я еще жив для воздушной разведки, в конце концов.
На следующее утро мы с Джоном забросили наше снаряжение в багажник джипа, который был направлен из Фу Лой, что бы забрать нас. Мы направились на север от Ди Ан, к шоссе 13. Это шоссе – на самом деле, не более чем двухполосная грунтовая дорога – была всем хорошо известной артерией Север-Юг, которую я позже узнал как Дорогу Грома. Она проходила на север через сердце оперативной зоны 1-й дивизии.
Мы проехали много вьетнамских деревень, не более чем маленькие скопления полуразрушенных лачуг – хижин, как скоро я их назову. Они торчали как спичечные коробки, вдоль дороги. Дети, коровы, куры бродили по окрестностям жилищ. Большинство из них были одеты в один или два так или иначе скомпонованные предметы из гардероба Джи-Ай – панамы, ботинки для джунглей, или может быть, футболку хаки. Примерно полчаса мы въехали в главные ворота Фу Лой. Военный полицейский с винтовкой М-16 поднял глаза от длинного ряда вьетнамских гражданских, которых он проверял. Он кивнул нашему водителю и помахал нам.
Филд и я посмотрели друг на друга, озадаченные тем, что делал военный полицейский. Наш водитель объяснил:
- Проверка удостоверений личности. Это горничные в хижиных и другие гражданские, которые тут работают. Они прибывают утром и уходят в 16.00. Можно подумать, они в профсоюзе или что-то вроде того, как они уматывают ровно в четыре часа.
Джип завизжал на стоянке перед зданием штаба 1-го авиационного батальона, и водитель проводил нас к дежурному офицеру.
- Два новых пилота к Вам, сэр – сказал водитель.
Потом он сел в свой джип и умчался.
- Присаживайтесь – сказал дежурный офицер – Старик сейчас занят, но встретится с вами через минуту.
Четверо или пятеро клерков сидели и колотили по пишущим машинкам, и где-то в другом конце комнаты, мы услышали радио, играющее рок-музыку. Мы были поражены – это, конечно, не выглядело так, будто мы посреди войны.
Очевидно забавляющийся над только-что-в-стране, выглядящими новичками в наших лицах, один из клерков наконец вызвался добровольцем.
- Это радио Вооруженных Сил Республики Вьетнам, под Сайгоном. Довольно неплохая подборка, ага?
Прежде чем кто-либо из нас смог пробормотать подтверждение, дежурный офицер появился у двери кабинета командира батальона и помахал нам.
Оказавшись внутри, мы вытянулись по струнке, отдали честь и, своей лучшей военной манере, сказали
- Сэр, лейтенанты Миллс и Филд докладывают о прибытии для несения службы.
Подполковник отдал нам честь и обошел свой стол, что бы пожать нам руки и предложить нам сесть.
- От имени 1-й дивизии, - сказал он – Добро пожаловать во Вьетнам.
- Спасибо, сэр – ответили мы почти в унисон.
Он сел за свой стол, взял наши личные дела и бросил на них быстрый взгляд.
- Вы, парни, прибыли куда нужно. Вы оба летаете на «Хьюи», как я вижу.
Мы оба кивнули, но я все еще надеялся, что он ответит на мой предыдущий запрос о авиаразведке и OH-6.
Он задал нам несколько общих вопросов и быстро что-то записал в своем блокноте.
- Лейтенант Филд, Вы офицер пехотинец, так что я Вас направлю в 1-й авиационный Батальон. Вы отправитесь в роту «А» и будете летать с нашим эвакуационным подразделением, «Бульдогами». Они поддерживают всю дивизию.
Я мог сказать, что Джон был доволен своим назначением.
- Лейтенант Миллс – сказал он через мгновение – так как вы офицер-танкист, я собираюсь отправить Вас через взлетно-посадочную полосу, в отряд «Д», 1-го эскадрона 4-го кавалерийского.
Я не мог скрыть улыбку, которая расплылась на моем лице, когда он продолжил.
- Рота «Д» действует в составе дивизионного эскадрона кавалерии, но фактически она отделена от эскадрона и прикреплена к 1-му авиационному батальону здесь, для снабжения и в административном плане.
- Будучи офицером-танкистом – продолжал он – Вы действительно принадлежите к отряду воздушной разведки подразделения воздушной кавалерии… и я так понимаю, у них есть несколько вакансий пилотов, на которой Вы сможете сразу применить свою квалификацию.
Черт возьми, как я и думал. Все встало на свои места! Я выплыл из кабинета батальонного командира вполне счастливым, думая что я победил. Перевод в 1-ю пехотную дивизию закончился хорошо, в конце - концов!
Мы с Джоном попрощались и разошлись, каждый в свою сторону. Джип из «Кавалерийской четверти» подобрал меня и по дороге в роту, водитель дал мне немного сведений о взлетной полосе.
- Эта основная взлетно-посадочная полоса, с севера на юг, была на самом деле построена японцами. Они его использовали ее для истребителей во время Второй мировой войны. Разве это не нечто, сэр? – он усмехнулся – Путь обратно, во Вторую мировую войну.
Как только мы оказались на стороне воздушной кавалерии, по другую сторону взлетно-посадочной полосы, я заметил большие изменения в том, как все выглядело. По крайней мере, изменился цвет краски. На стороне батальона цифра «1» была большой и красной; она представляла собой эмблему на шевроне дивизии. Здесь все было выкрашено в красно-белые цвета, флага кавалерии США. Я имею ввиду, все – знаки, сирены, даже камни на земле, которыми были выложены дорожки. Я сказал себе, вот старая кавалерийская гордость и дух; мне действительно понравится это место!
Перед зданием полетного оперативного центра, большой бетонный знак сообщал о роте «Д» (воздушной) 1-го эскадрона 4-го кавалерийского полка – «Темных лошадок». Мне нравилось наименование «Темные лошадки». Это было стильно и говорило о вкусе и боевом духе роты.
На взлетно-посадочной полосе я увидел линейку «сликов», новых AH-1G «Кобр» и разведчиков OH-6A. Это были первые «Кобры» которых я увидел вблизи, но я знал, что вооружение, которое они несли, было потрясающим. У них была огневая мощь, что бы испортить день любому на той стороне. Их 7,62 мм пулеметы могли прогнать через себя четыре тысячи выстрелов в минуту. Вдобавок был 40 мм гранатомет и арсенал ракет калибром 2,75 дюйма под каждым маленьким крылом. Этот вертолет был как летающий танк!
Первый сержант роты, Мартин Лоран, встретил меня у дверей канцелярии и освободил от вещевого мешка. Командир роты – майор Каммингс – также пожал мне руку и представился, а затем указал на свой кабинет. Предложив мне присесть, он устроился за своим столом. Изучив меня, он нарушил молчание.
- Откуда Вы, Миллс?
- Арканзас, сэр… Хот-Спрингс.
Он кивнул и поднял мою папку, которую первый сержант Лоран положил на стол.
- Я вижу, Вы офицер-танкист, и прямо из летной школы. У Вас есть какие-либо специальные навыки, о которых мы должны знать? – спросил он, откинувшись на спинку стула.
- Нет – ответил я – Я в основном квалифицировался на служебных вертолетах с подготовкой пилота ударного вертолета. Я не получил квалификацию для полетов на «Кобре», но я определенно хотел бы летать на разведчиках. Я хотел быть пилотом-разведчиком с тех пор, как впервые увидел OH-6A.
Майор откинулся еще дальше на спинку стула, пару раз погладил подбородок, а затем сцепил руки. Я мог сказать, что это было не то, что он хотел услышать.
- Я ценю то, что узнал о ваших чувствах, лейтенант – нахмурился он – но сейчас у меня нет вакансий в разведчиках. Мне нужен лейтенант на взвод «сликов».
Проклятье, я так и думал.
- Однако – продолжал он – Командиром взвода разведчиков является лейтенант Херчерт, и он, возможно, в скором времени пойдет на повышение в летный оперативный отдел. Если это случится, я позабочусь о том, что бы ты первый получил разведчиков.
После небольшого разговора, майор подвел итог.
- Миллс, я назначаю тебя в наш транспортный взвод. Их задача – переброска нашего взвода воздушных стрелков, используя «Хьюи». Есть вопросы?
- Нет, сэр – сказал я – думаю, я новичок и мне лучше узнать, что делается с транспортным подразделением.
Затем, сквозь зубы, я добавил:
- Да, сэр, транспортный взвод самое то.
Все, что я мог сделать, это надеяться, что майор заметил мое разочарование и вспомнит мою просьбу о разведчиках, как только появится вакансия.
Когда я вышел из кабинета Старика, рядом со мной появился еще один лейтенант, который стоял в канцелярии. Он повернулся ко мне.
- Привет, ты новенький?
- Да, меня зовут Миллс и я направляюсь в транспортное подразделение.
- Отлично – сказал он – Я Уэйн Макаду, помощник командира взвода «сликов». Нас зовут «Клоуны» или «Воздушным цирком». Пойдем, я провожу тебя в хижину и помогу найти койку.
Макаду повел меня через небольшую сточную канаву к хижинам офицеров. Когда я вошел, то заметил, что соседняя хижина соединялась с нашей через большой крытый бункер, без внешних входов. Мешки с песком покрывали все сверху до уровня земли. Мне сказали, что в случае ракетного или артиллерийского обстрела мы можем укрыться в бункере, не выходя за пределы хижины. Входной люк был расположен прямо у моей койки.
Макаду помог мне разместить мою одежду в стенной шкафчик, а потом предложил познакомиться с остальными парнями. Напротив меня был уоррент-офицер, одетый только в рваные шорты цвета хаки и пару сандалий для душа. Он удобно лежал на койке, слушая рок-музыку, которая заливала комнату из стереопроигрывателя. Уоррент Боб Дэвис был из Барбертона, штат Огайо и был пилотом-разведчиком. Он пробыл во Вьетнаме всего две-три недели. Чем дольше я смотрел на него, чем больше убеждался, что я его видел где-то раньше. Как оказалось, Дэвид учился в летной школе в Форт-Райкере, в тоже самое время, что и я.
Каждый в хижине был дружелюбен, но никто не спешил приветствовать меня. Они просто одобрительно кивнули и неизменно задавали один и тот же вопрос: «На что тебя назначили… слики, ударные или разведчики?». Продолжая обходить хижину с Макаду, я встретил следующего Барни Стивенса, пилота «слика» и уоррент-офицера первого класса. Затем были 1-й лейтенант Дин Синор, чиф-уоррент второго класса Бенни Паркер и наконец, капитан Дон Трент. Синор, Паркер и Трент были пилотами «Кобр» в ударном взводе.
Стало очевидным, что пилоты не жили вместе в соответствующих взводных хижинах. Каждая хижина имела в своем составе смесь из ударников, разведчиков и пилотов «сликов». Это не была кастовая система; каждый человек имел одно и то же основное жилое пространство, включавшее в себя армейскую стандартную раскладушку с матрасом толщиной в книгу, покрытый тем, что выглядело как подстежка к камуфлированному нейлоновому пончо. У каждого человека был рундучок в ногах у раскладушки и индивидуальный шкафчик на стене. И у всех – у каждого – был переносной напольный вентилятор. В каждой из хижин был небольшой бар с плитой, холодильником, небольшая кладовка и вдобавок телевизор и стереосистема с кассетной декой. Неплохой набор для центра зоны боевых действий.
Следующим, с кем я встретился, был Боб Харрис, командир взвода воздушных стрелков. Он рассказал мне о работе своего взвода и о том, как его двадцать восемь человек отборных пехотинцев вписываются в общие действия роты.
Следующей остановкой был склад, где первое, что мне дали, был летный шлем APH-5.
- Предполагается, что он пуленепробиваемый – сказал мне сержант-снабженец.
Затем я отправился в оружейную комнату для получения личного оружия. Оружейник выдал мне стандартное оружие пилота, револьвер «Смит энд Вессон», десятой модели, калибра .38. В то время, когда он толкал мне .38-й через стойку, я изучал стеллаж позади него, заполненный пистолетами М1911 .45 калибра, винтовками М-16 и карабинами CAR-15. Особенно меня заинтриговал CAR-15; это была укороченная версия М-16, которая была разработана для использования коммандос.
Я толкнул .38 обратно через стойку.
- Я в самом деле хочу не револьвер. Как насчет одного из этих .45-х?
Он выглядел слегка удивленным.
- Но сэр, никто из пилотов не носит с собой .45-й.
Я улыбнулся ему.
- Ну я не просто один из пилотов, и я был предпочел иметь .45-й.
- Лейтенант, Вы можете взять любое оружие, какое захотите.
И он потянулся за .45-м и парой магазинов к нему.
- И я также хотел бы один из этих CAR-15.
- Извините, сэр, CAR-15-е зарезервированы для пилотов «Кобр» и разведчиков.
- Ладно, как насчет М-16?
Я знал, что оружейник начал задаваться вопросом, с каким это первым лейтенантом он столкнулся. Но он потянулся за ним, достал М-16 и записал его на меня вместе с .45-м. Большинство пилотов, впервые приехавших во Вьетнам, наверное, не имеют настоящих предпочтений и берут то оружие, которые им выдают. Но я был с оружием всю жизнь – мой дядя Билли познакомил меня с оружием, как только я стал достаточно взрослым, что бы его удержать. Я просто чувствовал себя в большей безопасности с мощным .45-м в кобуре.
Другое снаряжение включало в себя летный комбинезон, тропические ботинки, бронежилет для летного состава и ракетницу. Также стробоскоп, набор для выживания, летные перчатки, москитная сетка, одеяла… плюс предмет, который я раньше никогда не видел – талон на жизнь – большой прямоугольник шелка с флагом США на нем и несколькими надписями на разных языках. Когда сержант-снабженец передал его мне, он сказал:
- Если Вас собьют и Вам нужно обратиться за помощью к вьетнамцу, он сможет прочитать один из этих диалектов и узнать, что Вы американский пилот, нуждающийся в помощи союзников.
О, конечно, подумал я.
Остаток моего первого дня был свободен и использовал его, что бы осмотреться на поле. К счастью, я встретил одного из пилотов, который собирался лететь на OH-6A до военторга в Сайгоне. Он спросил, не хочу ли я проехаться с ним. Я не мог бы быстрее запрыгнуть для первого полета в стране, и тем более, в разведывательном вертолете. Я пристегнулся на левом сиденье и сразу начал осматривать приборную панель. Она была намного проще чем у «Хьюи», который нес все виды навигационной авионики.
Я заметил, что пилот и я сидели в бронированных сиденьях, что напомнило мне о том факте, что я сейчас в зоне боевых действий. Под сиденьями и в спинках сидений были пластины из карбида вольфрама, а также были выдвигающиеся щиты, которые обеспечивали частичную броневую защиту правой стороны пилота и левой стороны второго пилота. «Цыплячьи плиты» также пристегивались для защиты от пуль, выпущенных в вертолет спереди. Конечно, все это оставляло в качестве возможных целей вашу голову, руки и ноги, но это было намного лучше, чем ничего. Помимо брони, защищающей пилота и наблюдателя, этот снаряженный для боевых действий OH-6A также имел бронирование деталей двигателя, таких как систему подачи топлива и компрессорную установку.
Я был удивлен коротким промежутком времени, которое потребовалось пилоту, что бы поднять маленький OH-6 в воздух. Руки пилота проносились через предполетные проверки и процедуры запуска двигателя. Мы запустились, доложили на башню о взлете и были в воздухе, прежде, чем я бы добрался до того, что бы положить палец на кнопку зажигания стартера.
Это был всего лишь 20-ти минутный полет до Бьенхоа, который был большой авиабазой ВВС в Сайгоне, расположенной рядом с аэропортом Таншоннят, через который я прибыл в страну всего шесть дней назад. База Бьенхоа была огромной. Вы могли бы, наверное, увидеть там одновременно все типы самолетов, которые США использовали в то время во Вьетнаме.
Мы приземлились в месте под названием «Отель Альфа», открытой большой зоне с забором из сетки вокруг нее. Наш заход был на большую площадку с черным покрытием внутри забора, а затем коротким зависанием над одним из доступных посадочных мест.
Мы сдали наше оружие охране у ворот и пошли через дорогу к военторгу (Post Exchange в оригинале – прим. перев. ). Позже, в поездках в военторг в Сайгоне мы избегали сдачи оружия, пряча его под одеждой и сообщая охраннику у ворот, что мы его не несем. Или бы мы сдали его охране, но «запаска» была бы надежно спрятана. Командование считало Сайгон безопасным и не хотело. что бы солдаты бродили с оружием и без присмотра взрослых, но мы всегда чувствовали себя более комфортно, имея при себе личное оружие.
Мы вернулись в роту примерно в 18.30, и я зарегистрировал свой первый полет в стране. Один балл за три часа налета вторым пилотом. Не то, что бы переброска десанта в горячей посадочной зоне на «слике», но вполне приятная поездка на разведывательной птичке OH-6!
Мой первый завтрак в роте «Дельта» закончился тем, что не было никакого завтрака вообще. Вместо этого, когда я зашел в столовую, начался настоящий ад. В тишине того раннего утра, раздался грохот взрыва в направлении района хижины старших стрелков воздушно-стрелкового взвода. Я застыл.
Было еще очень темно, 5.30 утра, в первое утро после моего назначения в подразделение. Хотя офицеры ужинали в клубе, все шли в столовую роты на завтрак и обед. Я только что подошел к ротному помещению со стороны своей хижины и был рядом с канцелярией.
Это прозвучало, как если бы взрыв был не далее сорока или пятидесяти футов. Затем я услышал вопли и крики боли, красноречиво сообщающие даже этому свежему новичку в стране, что кто-то серьезно пострадал. Моим первым инстинктом было пригнувшись заскочить в канцелярию, вытащить свой .45-й и дослать патрон в патронник.
Мгновение спустя, мужчина забежал за угол здания и внезапно появился в темноте прямо передо мной. Он выглядел вьетнамцев – возможно, вражеским сапером, который проник на базу и бросил гранату, которую я только что слышал.
Мой .45-й был наведен на него. Стреляй, сказал я себе и мой палец выбрал спуск. Но в ту долю секунды, я заметил, что он был одет в потрепанные американские камуфлированные штаны и ботинки – лоснящиеся ботинки. Никаких черных пижам и сандалий!
Я отпустил спуск и мужчина, проковыляв ко мне, упал прямо мне на руки. Он был обнажен по пояс и небольшие, кровоточащие отметки были по всей верхней части тела, где он, очевидно, был поражен осколками. Он не был мертв, но глаза его были закрыты и он был явно в шоке и испытывал сильную боль. Он был вьетнамцем, точно, теперь я мог разглядеть его лицо вблизи. Но почему на нем были наши штаны и ботинки?
Когда я пытался затащить его в канцелярию и прислонить к стене, Боб Харрис подбежал из своей хижины, сразу за углом, его CAR-15 был наготове.
- Что, черт возьми, происходит? – спросил он.
- Я не знаю, но там только что прогремел взрыв – я указал в сторону района хижин ВСВ.
Харрис наклонился ближе к лицу мужчины
- Ты в порядке, Той? Что случилось:?
- Черт возьми! Так это наш парень?
- Да, это один из моих скаутов Кита Карсона.
- Слава Богу! – простонал я – Я сейчас почти влепил ему пулю из .45 между глаз. Что ты хочешь, что бы я сейчас сделал?
- Оставайся здесь, а я пройдусь и посмотрю что случилось – рявкнул Харрис, исчезая за углом.
Несколько минут спустя, я узнал, что шесть наших людей пострадали от того, что считалось шальным снарядом, который враг закинул в окрестности хижины старших стрелков воздушно-стрелкового взвода. Он приземлился между хижинами, где люди утром брились и умывались. Той был одним из них, а когда в него попал осколок вражеского снаряда, он убежал. Прямо в мои объятья.
Едва начался один-единственный день в Фу Лой, а я уже видел свидетельства моего первого вражеского огня и едва не застрелил одного из ценных скаутов Кита Карсона командира взвода ВС, – бывших вьетконговцев, которые стали незаменимыми членами наших боевых подразделений и были всегда в дефиците.
В течении следующих четырех дней Уэйн Макаду, служил моим наставником, показывая мне вещи, которым летная школа не учила – например, как приземлиться с выключенным хвостовым винтом, боевые заходы на авторотацию, трюки полетов в условиях страны – методы, которых еще не были в книгах.
Я налетал более семи часов на командном месте пилота Уэйновского UH-1D, пока он не подготовил меня для контрольного полета в стране. Я не был слишком ржавым, но прошлое еще около двух месяцев с тех пор, как я действительно был допущен к управлению «Хьюи».
Вскоре после этого меня проверили и объявили готовым к немедленному исполнению обязанностей в транспортном взводе. Когда это случилось, однако, там еще не было для меня места. Ни через неделю, ни через десять дней, пока парочка парней не вернулась домой. Без постоянной работы в качестве пилота «слика» я мог получить только задание на вертолет управления. Обычной целью этих полетов было транспортировать командира эскадрона и командира роты по базовым лагерям, огневым позициям, ночным оборонительным позициям для совещаний с наземными командирами. Я пролетел, может быть, четыре задачи в вертолете управления, прежде чем появилась возможность пилотирования для меня, что бы перевозить ВСВ.
Я как бы ни восхищался работой, проделываемой этими ребятами в воздушно-стрелковом взводе, мне никогда не нравилось быть для них водителем «слика». Каждый день, пока я был занят на этом, я видел как рано утром команды поиска и уничтожения и визуальной разведки взлетают, что бы найти и вступить в бой с врагом. Я отчаянно хотел отправиться с ними.
Участью пилота «слика» было ожидание на земле. Ждать, пока разведчик не обнаружит какую-нибудь вражескую активность, которая гарантирует, что «Кобра» передаст задыхаясь вызов на базу: «Высылайте ВСВ!». Иногда мы брали ВСВ непосредственно на зону высадки, но иногда приказ состоял в том, что бы просто перебросить воздушно-стрелковый взвод из Фу Лой на другую базу, ближе к месту действия. После доставки их на новое место мы просто глушили вертолет и ждали, что возможно следующим вызовом их придется переместить в зону действия.
Так что, мы опять ждем. Мы читаем, спим, может быть, забираемся на крышу конуры «Хьюи», что бы позагорать. И ждем.