Кэмерон Спенс. Действующая часть. Глава 11. Продолжение

Вскоре после завтрака, когда мы уже наболтались с другой половиной эскадрона, Роджер вызвал Алека, Тони и меня на совещание «штабных». Только что пришло сообщение из штаба полка. Они хотели, что бы мы вернулись на север и восстановили наблюдение за МВС. Кто-то видимо проснулся от факта, что все конвои двинулись на юг, к Вади Тубал, и у нас не было никого, кто следил бы за маршрутами снабжения Саддама.
Когда я рассказал об этом парням, они своим ушам не поверили.
- Какого хрена? - спросил Ник. - Мы только что спустились с севера.
- Я знаю, - согласился я. - Это странное сообщение, не спорю.
- Что меня вдвойне бесит, - сказал Том, - так это то, что мы оставили МВС, что бы сделать работу здесь, а теперь нас снова отправляют обратно, прежде чем мы ее закончим.
Он имел ввиду, что еще один полуэскадрон ждет своего часа, прежде чем подтянуться сюда.
- Хватит ли у нас горючего, что бы вернуться на север? - спросил Ник.
- Это же примерно 160 километровое путешествие до МВС.
- Так и есть, и у нас не хватит — я повернулся к нему и улыбнулся. - Нам просто придется пойти и попросить.
Через пятнадцать минут наши указатели топлива показывали полные баки. Нику даже не пришлось прибегать к своим немалым способностям убеждения, поскольку парни из эскадрона «Д» были чрезвычайно готовы помочь. Они дали нам необходимое топливо и воду, не задавая никаких вопросов. Я думаю, они испытывали к нам некоторую симпатию. Мы ожидали, что выйдем в поле на два-три дня. Как только прибудет подкрепление, нас снова вызовут в Вади Тубал.
Мы выехали в 15.30, в полном сиянии полуденного солнца. Единственный раз, когда мы перемещались в дневное время до этого, был наш контакт с патрулем иракской артиллерии. Единственное, что оправдывало этот дневной переход — это то, что мы хорошо знали местность. Но это было странное чувство и оно не на шутку нервировало.
Покинув комплекс вади, мы держали хороший устойчивый темп, пока не вышли на гравийную равнину. Наша машина шла третьей в колонне, в 200 метрах позади от той, что шла впереди и на таком же расстоянии от той, что шла позади. Расстояние между транспортными средствами при дневных переходах, как правило, увеличивается вчетверо, если только вы не попали в условия плохой видимости.
Из-за того, что мы были так уязвимы, мы замедлились до ползания, что бы уменьшить нашу визуальную сигнатуру до минимума. Если бы мы неслись по этому огромному плоскому пространству небытия, то оставили бы за собой шлейф из дерьма, который противник мог бы увидеть на многие мили вокруг. Поэтому мы сбросили скорость и держали ее низкой, останавливаясь через каждые 500 метров или около того, что бы проверить положение по GPS.
Именно на одном из таких поползновений, ведущая машина Тони наткнулась на что-то, торчащее из песка недалеко от правого борта машины. Мы тоже заметили его и навели на него оптику. Он был похож на обломок самолета. Чуть дальше мы заметили еще один объект.
Это явно был какой-то плавник — от самолета или ракеты. В любом случае, это не казалось чем-то слишком возбуждающим, поэтому мы продолжили.
Затем мы заметили еще кое-что на горизонте, прямо перед собой. Наблюдение показало, что это был дом. После короткого совещания, мы решили проверить его, но осторожно.
Это оказалось заброшенное фермерское строение; часть загона для скота, построенного бедуинами, без сомнения, что бы обеспечить укрытие для их стада. Мы спешились, что бы еще раз осмотреть это место. К счастью, оно было совершенно пустым.
Внезапно раздался крик одного из парней, который забрел немного дальше в пустыню, что бы осмотреть груду камней, которую мы видели из здания. К нему подбежала группа людей.
За камнями, которые оказались верхушкой колодца, лежала груда мертвых коз. Одному Богу известно, как долго они там пробыли, но вонь стояла невероятная.
Мы еще пытались понять, что же произошло, когда кто-то нашел еще один фрагмент обломков, из тех, с которыми мы столкнулись ранее. На этот раз, не было никакой ошибки. Это была часть топливного бака ракеты; и большой. Вероятно, «СКАДа». Господи Иисусе.
Это поразило большинство из нас в одно и то же мгновение. В моей голове зазвучал шум, похожий на визг скрипок, сопровождавших ливень Нормана Бейтса в «Психо». А потом все это сменилось в моей голове серией пронзительных свистков, которые я знал слишком хорошо: химическая атака.
Мы побежали обратно к своим машинам, каждый из нас хватался за свой противогаз. Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я надел свой. Все это время, в моей голове крутилось то, что Саддам применял «СКАДы» что бы отравить иранцев газом во время войны 1980-88 годов. Мы наткнулись на какой-то испытательный полигон. Если это был зарин или какой-то другой нервно-паралитический газ, то мы все были мертвы. Еще секунда — и у первого парня пойдет изо рта пена…
Я бросился на землю, рядом с машиной. Мы носим с собой бумажные детекторы, которые сообщают нам, подверглись ли мы воздействию химических или биологических агентов. Стандартная практика заключается в том, что бы наклеить материал на стратегические части наших машин. У нас как раз был такой на колесной арке. Я соскреб дерьмо и затаил дыхание. Я ожидал увидеть, что он изменил свой цвет, или, что еще хуже, посинеет прямо у меня на глазах. Это был все тот же оттенок серого. Я моргнул. Он все еще оставался серым.
Хвала Господу.
Мои собственные наблюдения были подтверждены остальными. Мы были в полном порядке, шокированы, но все ОК. Не было никаких признаков токсинов. Местность была чистой.
Я выдохнул и снова начал дышать.
Никто из нас не занимался любительской криминалистикой, так что я до сих пор не знаю, что убило коз.
Мы покинули это место, напомнив себе, что конфликт еще может разыграться самыми разными неприятными способами. Кроме того, я заметил, что был не единственным кто выкопал свой костюм РБХЗ из багажника машины и поместил его в более доступном месте, просто на всякий случай, если будет следующий раз и он окажется настоящим.
Вскоре, после наступления темноты, когда наш GPS-навигатор «Магеллан» сообщил нам, что мы все еще находимся на некотором расстоянии от МВС, конвой внезапно остановился. Мы сидели и осматривали местность как сумасшедшие, пока не увидели, что прямо перед нами из темноты вырисовывается фигура. Это был Роджер.
- У вас радио под рукой? - он тяжело дышал.
- Да, - сказал я — что происходит?
- Нет времени объяснять. Просто настрой его. Я вернусь через пять минут.
И с этими словами он исчез.
- Черт — сказал Том, - похоже, это срочно.
- Верно — согласился я. - Нам лучше поторопиться.
Мы вытащили коротковолновую PRC-319 и настроили ее. Вся процедура довольно сложная, не в последнюю очередь потому, что из-за кучи физики, которую я действительно не понимаю, вам нужно ночью антенну в четыре раза длиннее, чем днем. К тому времени, как мы закончили, из машины торчало тридцать метров всякой всячины. Мы ждали, когда вернется Роджер. Через десять минут, он снова появился. Рация была настроена и готова. В тишине раздавался глухой треск статики.
Роджер взглянул на рацию, потом на меня.
- Что эта чо-о-о-ортова штука делает?
- Э-э, это радио, Родж.
- Я чо-о-о-орт возьми, знаю что это радио, умник. Что она делает здесь?
Я почесал в затылке и посмотрел на остальных, не совсем уверенный, что это не я тут с ума схожу.
- Ты просил настроить его. Не далее десяти минут назад.
Последовала короткая пауза, а затем Роджер сказал:
- Только не это радио, придурки. Я имел ввиду, тот коротковолновый приемничек, который ты держишь в своем «Бергене», Кэмми.
Он постучал по часам.
- Пришло время для получения результатов. На Всемирной службе новостей BBC.
Я был так ошарашен, что просто уставился на него.
- Ты явно не болеешь за Лидс, Кэмми. Я вижу, что тебе это бесполезно даже пытаться объяснить.
Он раздраженно фыркнул и потопал в сторону другой машины. Последовала секунда или две ошеломленного молчания. Затем Том сказал:
- Вот это номер. Я думал, мы получили какое-то срочное сообщение.
- Я тоже, - сказал я, направляясь к концу антенны.
- Я всецело поддерживаю хорошую шутку, - отозвался Ник, - но что, если бы у нас был контакт?
- Херефорд ноль… Багдад тридцать — сказал Том.
Мы собрали весь комплект. Через пять минут мы снова были в пути. Мы добрались до МВС почти в девять вечера.
В ту ночь на багдадском шоссе было все спокойно, поэтому мы отошли на некоторое расстояние от дороги и просидели там весь день, полностью ожидая, что нам придется вернуться обратно, как только стемнеет, что бы провести еще одну ночь, крутя пальцами. К счастью, мы были спасены от полной скуки ночи благодаря вмешательству полкового штаба, который сообщил нам поздно вечером, о необходимости вернуться в Вади-Тубал, после того как мы проведем половину ночи за наблюдением. Прибыл конвой снабжения. Пришло время идти пополнять запасы.
- Повтори еще раз — сказал Том, когда я передал ему эту новость.
Его глаза недоверчиво сузились.
- Ты сказал — конвой?
- Правильно — кивнул я.
- Никаких «Чинуков», никакого сброса с воздуха. Оказывается, они пригнали кучу машин из Саудовской Аравии.
Ник присвистнул.
- А я думал, что только мы здесь чокнутые мамашки.
- Извини, что разочаровал тебя, дружище, - ответил я, - но мы в хорошей компании.
Поскольку мы уже знали это место, не было никакой необходимости встречать нас снаружи вади и провожать внутрь. После нескольких часов трудного пути от МВС, мы въехали прямо в сухую речную долину, резко свернули налево и остановились у машин с припасами. У нас даже слюнки потекли. Даже после того как стало известно, что штаб полка решил провести пополнение запасов с проводкой конвоя, мы ожидали увидеть «Лендроверы» и «Унимоги», но не четырехтонные грузовики.
В рассеянном предрассветном свете, мы увидели около пятнадцати больших четырехтонников в дальнем конце вади. Вокруг валялись ящики, бочки, канистры и всякое другое барахло.
- Черт бы меня побрал — сказал я, в последний раз я видел такой бардак в этот чертовом Гринхеме.
В старые добрые деньки Холодной войны, до того как Ронни и Горби начали налаживать отношения, мы время от времени несли караульную службу у крылатых ракет США, базировавшихся на базе КВВС Гринхем, в Беркшире. Дерьмо вокруг лагеря борцов за мир, определенно напоминал то, что мы сейчас видели перед собой.
Беспорядок, конечно, предается анафеме, из-за следов, которые он оставляет. Однако в отличии от обычных ПДБ, на этот раз это не имело особого значения. Не было никакого смысла притворяться, что мы не в Вади Тубал. Если иракцы придут за нами, то это место будет довольно хорошо защищено.
Нам просто придется пробиться наружу. Каким-то образом, учитывая всю боевую мощь полка в Заливе, эта перспектива мне почти нравилась.
После нашего первоначального удивления, мы вскоре снова спустились на землю. Были приоретиты, требовавшие решения: мы сами, для чертова начала.
Том втянул машину в щель, которую мы присмотрели для себя перед нашей миссий в Город Мертвых Коз. В полутьме я разглядел фигуру, сидевшую прямо посреди нее.
- Черт побери, - сказал я, поворачиваясь к Тому — Какой-то ублюдок украл наше место.
Я спрыгнул со своего сиденья и помчался туда, где сидел парень на своем «Бергене». Я вполне ожидал увидеть там какого-нибудь борзого козла из эскадрона «D», но вместо обнаружил, что вглядываюсь в посвежевшее лицо Джеффа.
- Что ты … - начал я.
- Какого черта тытут делаешь?
- Уотчер, дружище — весело сказал он. - Я подумал, что вы, ублюдки, скорее всего помрете, если я сейчас же не вернусь назад. Итак, я здесь. Мне удалось выклянчить место в колонне снабжения.
- Но что насчет машины? - спросил я, указывая на 110-й. У нас все еще оставалось место только для троих. Это не изменилось и не изменится.
- Газзу сейчас заберут. Думаю, его время вышло. Он вернется в Саудовскую Аравию с конвоем снабжения. Полагаю, это означает, что я буду на все время в машине Роджера.
Я скорчил гримасу, но Джефф был настроен философски.
- Черт возьми, - сказал он, - у меня по крайней мере, будет Джордж для компании.
Как раз в этот момент появились Ник и Том.
- Хорошо сходил в отпуск, дружище? - спросил Том.
- Когда дела идут туго, старина Киви сваливает — добавил Ник. Он ухмыльнулся и протянул огромную руку.
- Хорошо что ты вернулся, дружище.
Мы снова были вместе.
- Ладно, - сказал я ребятам, когда мы последовали за остальной частью полуэскадрона в наш овраг, - давайте быстренько разберемся и захватим кое-что из этой кучи, пока там что-то осталось.
Как последнее подразделение, прибывшее в вади, мы оказались в самом конце очереди; это выглядело с нашей точки зрения очень несправедливо, учитывая что именно мы нашли это место. Глядя на дри других полуэскадронных конвоя, было ясно, что они набили свои карманы. Я просто надеялся, что нам еще что-нибудь останется.
Вскоре после восхода солнца, «штабные» были вызваны на совещание к машине Роджера. Там мы увидели пару знакомых лиц: Фила, нашего полкового квартирмейстера, и Дэйва, парня с которым мы познакомились в форте, перед тем как пересечь границу. Фил, как выяснилось, организовал конвой грузовиков в Ирак, а Дэйв ей командовал. Зная их обоих, я не сомневался, что им есть о чем порассказать. Я пообещал, что догоню их позже, что бы узнать, как они это сделали.
Они начали с того, что объяснили, как будет проходить пополнение запасов. В центре вади стояли пять грузовиков, каждый из которых содержал конкретный груз. Один предназначался для воды, другой для топлива, третий для одежды, четвертый для припасов и пятый для боеприпасов. Наш конвой будет отправлять по одной машине зараз, и нам будет дозволено пройти вдоль линии, набирая себе все, что нам нужно.
Кроме того, объяснил Фил, он привез из Саудовской Аравии целую команду специалистов, которые могли бы помочь нам разобраться с нашим оборудованием. Там были инженеры по автомобилям из Королевского корпуса инженеров и электриков, техники-связисты для нашего оборудования связи, эксперты — оружейники из школы стрелкового оружия; вы зовете, они уже здесь.
Фил предложил сигарету и я с благодарностью ее принял. У меня уже давно закончились все мои запасы, а самокрутки становились решительно тонкими.
- Кстати, - сказал Дэйв, - мы также захватили с собой несколько парней из эскадрона «B». Они будут стоять на страже и охранять оборонительные позиции, так что вы можете опустить головы и догнать немного сна. Только не говорите, что мы не заботимся о вас.
- Тогда у тебя есть шанс выкопать нам чертов плавательный бассейн — сказал Тони.
Дейв рассмеялся.
- Отвали. Это не чертов Медицинский Клуб, как ты знаешь.
- Господи, ты мог меня одурачить — сказал я. - Здорово придумано, дружище.
- Все это часть службы.
Дейв взглянул на часы.
- Тогда увидимся через сорок минут.
Мы уже собрались уходить, когда меня остановил Фил. Из-за спины он достал несколько коробок сигарет. Благослови его Господь. Он вспомнил мою просьбу во время нашего короткого разговора, перед тем, как мы покинули передовую оперативную базу.
- Там, откуда это взялось, есть еще кое-что — сказал Фил.
- Твое здоровье, дружище. Я твой должник.
Полковой квартирмейстер покачал головой.
- Нет, старина, не стоит — сказал с густым акцентом кокни, - это бесплатное угощение от правительства Ее Величества. Так что продолжай свою чертову работу и не скури их все сразу.
Я вернулся к своей машине и запустил в Тома блоком «Мальборо». Это было хорошо, что я вернулся с чем-то, так как они усердно работали, «дегангируя» машину, пока я отсутствовал. Дегангирование предполагает удаление всего мусора, который накапливается в ходе операции и избавлении от него таким образом, что бы не вызвать подозрений противника. Все, что можно сжечь, например бумагу или старые чайные пакетики, идет прямо в мусоросжигатель; прочные предметы — такие как например, звенья от наших лент с боеприпасами, старые консервные банки из-под еды — упаковывают в мешки и по возможности, удаляют целиком. В этом случае, было решено, что все, что нельзя сжечь, будет отправлено на четырехтонниках. Когда вы находитесь в состояние «дегангирования», вы особенно уязвимы. Хорошо то, что вы избавляетесь от всего дерьма, которое накопили за последние несколько недель; с плохой, у вас нет даже основного снаряжения, включая оружие. По сути, все должно быть убрано, а затем переупаковано вместе с новыми запасами, что это было там, где вы хотите, когда оно вам спешно понадобится.
Следовательно, когда мы получили сигнал встать в очередь за запасами, мы не стали задерживаться. На складах мы с радостью увидели, что помимо обычных консервов и порошков, Фил и его команда привезли с собой много свежих продуктов. Мы ушли забитые под планширь цыплятами, стейками и свежими овощами; ингредиентами, которые должны были в ближайшие дни исчезнуть в череде рагу и карри. Была даже бутылка рома, что бы их запить — еще один приятный штрих. Дальше был грузовик с одеждой. Здесь мы получили новые носки, арктические жилеты, пуховики, новую боевую форму, дополнительные разгрузки и совершенно новые рюкзаки. После дырок от пуль, которые некоторые из наших рюкзаков получили на «Викторе Два», это было не так уж плохо. В грузовике с боеприпасами мы взяли не только патроны и гранаты, но и батарейки для наших фонарей и GPS – навигаторов, дополнительные магазины и даже новые М16 и М203, если наши выглядели ушатанными или разбитыми. Наконец, после остановок у грузовиков с водой и топливом, мы закончили.
А потом началась тяжелая работа. Вернувшись в овраг, мы снова перепаковали вещи и не останавливались, пока машина не пришла в норму. Время обеда пришло и ушло без малейшего намека на еду. К середине дня машина была готова и мы умирали с голоду. Том готовил еду, а остальные потягивали аперитивы с ромом. Примерно через час появилось экзотическое на вид рагу. Я не гурман, но даже мне пришлось признаться, что это было восхитительно. Что бы завершить и без того абсурдно цивилизованную картину, мы даже пригласили парней из соседней машины присоединится к нам за чаем.
Во второй половине дня общение началось всерьез. Парни из эскадрона «D» подходили к нам, а мы дрейфовали к ним. Слухи о Грэхеме и «Викторе Два» уже просочились по сети и они хотели знать все кровавые подробности. Весь остаток дня и почти всю ночь мы пересказывали их, как будто в первый раз. Они с ужасом выслушали о наших ранних проблемах, глубокомысленно кивнули в ответ на решение отправить Грэхема домой и морочили нам головы насчет наших претензий, с которыми мы столкнулись на «Виктор Два». Мы меньшего, конечно, и не ожидали. Но после всего, что было сказано и сделано, не было никаких сомнений, в том, что это стало самым крупным и решающим сражением спецназа в войне — до сих пор.
Это не значит, что у них не было собственных успехов — и разочарований. Один из конвоев эскадрона «D» застал на земле целый конвой «СКАД», как раз в тот момент, когда ракету готовили к старту. Быстрый сигнал домой, и в мгновении ока появились кучка американских истребителей-бомбардировщиков. Ребята из «D» навели самолеты на цель и выполнили необходимую подсветку лазером для их умных бомб. Мишень была разнесена с нескольких прямых попаданий, «СКАД» разлетелся на миллиард осколков, а его жидкое топливо воспламенилось в сильном раскаленном взрыве.
Как и мы, одно из подразделений эскадрона «D» было скомпрометировано.
Они сидели на своем ПДБ, спокойно занимаясь своими делами, когда внезапно появились иракцы в полном составе. Во время атаки первой волны противника было уничтожено два «Лендровера».
Третий оторвался от остальной части отряда, когда они пробивались через окружение. В этом хаосе и неразберихе, некоторым парням пришлось уходить пешком. В одном случае выдающейся храбрости, парень пронес на себе своего тяжело раненого напарника по отходу на 15 км. Ранения были получены от пули, которая прошла прямо через его грудь, едва не задев позвоночник и жизненно важные органы. Им удалось удрать, угнав автомобиль и перебраться на нем через границу с Саудовской Аравией. В процессе они даже нашли в себе совесть заплатить иракцу, чью машину они угнали, столько золота, сколько у них с собой было. (В набор для выживания, уклонения и побега некоторых категорий британских военных обычно входят золотые соверены. Во всяком случае, входили — прим. перев.)
После этого эпизода, полуэскадронному конвою эскадрона «Д» удалось собрать воедино, что привело к этой компрометации. Оказалось, что они разместили ПДБ менее чем в полукилометре от другого, использовавшегося другим подразделением предыдущей ночью. По всей вероятности, иракцы наткнулись на первый ПДБ и решили задержаться, что бы посмотреть, не вернутся ли «террористы» SAS. Конечно, они этого не сделали, но иракцам повезло со второй группой. Устроить засаду после этого было сущим пустяком, но к счастью для полка, тряпкоголовые позволили себе действовать вполсилы. Но даже в этом случае, она дорого нам обошлась. Я думал, что наша компрометация была скверной, но это заставило меня думать, как же нам повезло.
Каждый полуэскадронный конвой мог рассказать собственную кошмарную историю. Для другого подразделения эскадрона «D» это был момент, когда они оказались мишенью для патрулирующих американских истребителей. Без предупреждения, два самолета дали залп ракет «Мэверик» AGM-65D по их ПДБ. AGM-65D имеет тепловое наведение и судя по учебнику, машины внутри ПДБ — их термальная сигнатура горячее окружающей пустыни — должны были бы быть уничтожены. Однако по счастливой случайности, «Мэверики» взорвались между машинами, нанеся повреждения, но не смертельные. Из уважения к нашим американским кузенам, временами своевольничающими с идентификационными процедурами, с тех пор мы стали выкладывать флаги «Юнион Джек», как только мы останавливались. Теперь я заметил, что вокруг нас их целая куча.
Беседа продолжалась и после наступления темноты. Нам было интересно, как все сложится дальше. ВВС Коалиции все еще наносили удары по Ираку, но большинство мыслителей предполагали, что до начала наземного наступления осталось всего несколько дней, если не часов. Итак, как бы мы вписались в картину? Мы в значительной степени уничтожили «СКАД». Это было ясно из некоторых сообщений, поступавших в течении последних двадцати четырех часов. Значит ли это, что нас отправят домой? Или значит ли это, что нас снова отправят на север, делать то же самое? Мы начали придумывать неистовые сценарии. Может быть, потому мы все собрались вместе, что они пошлют нас на задание для всего полка — всех вместе, против какой-нибудь действительно жирной, сочной цели. Вроде плотины, подземного ядерного объекта, или еще чего-нибудь. Или может быть, они отправят два полуэскадронных конвоя против чего-нибудь чуть менее амбициозного, но не менее захватывающего, такого как аэродром или казармы. Были и такие, кто был убежден, что это произойдет в ближайшее время. Другие были склонны не соглашаться. Я был где-то посередине, надеясь на дело, но меня терзало внезапное и необъяснимое предчувствие.
Что-то в глубине моего сознания — какой-то тихий голос — заставлял меня встревожиться, как будто мое внутреннее равновесие было нарушено. Я пытался его нащупать, но не мог.
В конце-концов, разговор затих и мы разошлись по своим машинам. Это было странно, лечь спать под звездами, но благодаря многочисленным часовым, набранным из толпы парней, условно называемых эскадроном «Е», которых Дейв привез с собой, впереди была ночь полноценного сна. Я устроился в своем спальнике, страстно желая, что бы мои мысли ускользнули в небытие. Но сон не приходил. В голове у меня все время крутились мысли о войне — о том, что было и что будет дальше.
Постепенно, я начал понимать причину своего беспокойства.
Мы были стратегическими войсками. SAS были созданы для того, что бы сеять хаос на линиях снабжения противника. Каждый выстрел должен быть в цель. И всякий раз, когда нас использовали в соответствии с этими принципами, почти каждый выстрел таким и был.
Именно тогда, когда нас использовали неправильно, все шло наперекосяк.
Примерно в тоже время, как я вступил в Полк, по Стирлинг-Лайнс ходили слухи, от которых у нас закипала кровь. Они касались замечания, якобы сделанным старшим в иерархии британских сил специального назначения офицером, во время войны на Фолклендах. Вскоре, после высадки десанта, ознаменовавшего начало британского сухопутного наступления с целью отвоевать острова, парашютно-десантный полк понес огромные потери при своем поразительно храбром штурме Зеленого Гуся, сильного укрепленного пункта аргентинцев. Наутро они стали героями; имя полковника «Г.» Джонса, который возглавил штурм и в ходе него погиб, стало легендой.
По словам людей, которые утверждали, что им это известно, о SAS, которая в течении нескольких недель тайно находилась в тылу врага, передавая жизненно важную информацию, сказали, что им «нужно было видеть, как они несут потери», что поднять обратно образ Полка в Лондоне. Меньше чем за неделю до этого, вертолет «Си Кинг», перебрасывавший войска между двумя кораблями, потерпел крушение, в него врезалась морская птица. В результате утонули девятнадцать солдат из эскадрона «D», находившихся на борту.
Видеть, что они несут потери.
Иногда, черт возьми, невозможно удовлетворить некоторых людей. Было ли это замечание абсолютно правдивым или нет, но теперь я видел, что оно возвращается и преследует нас. Война в Персидском заливе вступила в критическую, но интересную фазу. Вместе с ВВС Коалиции, мы в значительной степени вывели «СКАД» из игры. В сущности, все мы завершили задание, сделав то, что мы были предназначены сделать. Но сейчас, когда назревала сухопутная война, нужно было многое сделать на более широком фронте. Саддам все еще находился в Кувейте и не подавал признаков движения. Меня беспокоило то, что кто-нибудь, в Лондоне или Эр-Рияде однажды утром проснется и скажет штабу полка, что SAS должна оправдать свое существование, если она хочет остаться в Ираке. И с таким давлением на него, я полагал, что не так уж невозможно то, что ребята, находящиеся в безопасности в Саудовской Аравии, могут просто соблазнится какой-нибудь «Миссия невыполнима» - чем-то, что навсегда войдет в анналы Полка. Хорошо, подумал я, если цель будет стоящая — если она стратегическая. Не так хорошо, если это окажется отвратительной неуместностью — местом, где нас могут «увидеть несущими потери» ради какой-нибудь тайной политической цели в Уайтхолле.
Когда я снова улегся на песок, а небеса распростерлись надо мной, я наконец-то понял, что меня беспокоило.
В одном существенном отношении, мы ничем не отличались от других пехотинцев. Мы могли быть элитой британской армии, но если бы дело дошло до драки, мы стали бы расходным материалом. Пушечным мясом. Как и любой другой «ворчун» во время войны.
Это было тревожное осознание. Как раз в тот момент, когда я перевернулся на другой бок в непреклонном усилии заснуть, небо взорвалось оглушительным ревом, когда над нашей позицией пронеслось звено реактивных самолетов. Все встрепенулись и напряглись, но бомбы, которые поразили бы нас, будь самолеты иракскими, так и не прилетели. Вокруг меня раздалось несколько невнятных проклятий, а затем наступила тишина, нарушаемая лишь редким храпом, когда все снова погрузилось в сон.
Когда я снова лег на песок, на мое лицо опустился тонкий, почти незаметный туман. На мгновение меня снова охватил страх — то же самое ужасное чувство, которое охватило нас возле груды мертвых коз.
Однако на этот раз, я все обдумал и промолчал, перевернувшись, что бы проверить листок бумажного индикатора РХБЗ, который я держал при себе после инцидента у колодца. В луче своего фонарика я увидел что все чисто. Для меня этот любопытный, необъяснимый случай послужил двум целям. Это был итог того, насколько мы все повзрослели, с той первой нервной ночи, когда мы проскользнули через границу. Но что еще более важно, там и тогда, это помогло мне очистить мой разум.
В результате через несколько минут я уже спал.