Забавно иногда все-таки получается.

Сначала, хотелось повеселиться. Написать что-нибудь в духе "Ледокола". Столь же залихватски опровергающее.
Потом высказал идею (якобы всерьез) друзьям. А потом решил поискать в литературе.
Даже не знаю, с чего начать.
Может быть с недоумения на уроках истории в средней школе?
В самом деле. Если возьмете на себя труд перечитать учебник истории нашей страны, уверяю – вас тоже охватит какое-то тягостное недоумение. Просто исключительная беспросветность какая-то, выправляемая через небывалый народный героизм и жертвы. Для примера, возьмем хотя бы Отечественную войну 1812 года.
Читаешь – и поражаешься.
Потому что в 1809 году, после невероятно красивого по замыслу и исполнению броска русской армии через льды Ботнического залива была победно завершена война с Швецией.
И с этого момента Россия стала готовится к войне с Наполеоном.
Готовились очень серьезно. От новых образцов ружей и снаряжения пехоты до новых структур дивизий и корпусов. От простого увеличения численности армии до заключения союзных договоров. Военный бюджет во время мира едва ли не превысил таковой во времена недавних кровопролитных кампаний 1805 и 1806 года. Новые магазины (военные имущественные и продовольственные склады), артиллерийские парки развернутые для снабжения армии боеприпасами, рекрутские депо для пополнения армии – все это и многое другое было сделано за неполные три года, под чутким руководством Аракчеева и Барклая-де-Толли. Что особенно поразительно – все это было сделано в условиях непрекращающегося финансового и экономического кризиса в России, связанного напрямую с условиями Тильзитского мира и присоединением Российской империи к системе континентальной блокады Англии. Да еще Россия вела затяжную войну с Турцией на Дунае.
То есть – к войне готовились так, как никогда, с полным напряжением всех сил государства. Разумеется, готовились и планы войны. Подготовить ресурсы – это несомненно важно. Но не менее важно ими и распорядится.
А читая учебник, да и не только его, читая вообще любую работу, посвященную войне 1812 года, невольно приходишь к выводу, что руководство страны творило исключительно глупости.
В самом деле, войска были расположены вблизи границы, причем неоднократно встречал отзывы о расположении войск как о «кордонном». То есть таком, которое по очень злому выражению одного моего знакомого, «подобно волосам на лобке женском – все прикрывает, но ни от чего не защищает». И когда война началась, русским войскам осталось только отходить, ведя жестокие арьергардные бои с превосходящими силами Наполеона. Соединение русских армий произошло лишь под Смоленском.
А ведь это странно. Ведь армию возглавляли несомненно очень опытные и способные командиры. Возможно, конечно, они уступали Наполеону в тактике. Возможно. Но вот что на голову превосходили его в стратегии – это очевидно.
Почему я так считаю? Да потому, что через два года, после начала Отечественной войны русская армия прошла парадным маршем по улицам Парижа. А политический и военный гений всех времен и народов, император Наполеон I Бонапарт отрекся от престола и отправился в ссылку на остров Эльба.
Так давайте же зададим себе вопрос – к какой войне готовились Александр I, Барклай-де-Толли, Аракчеев, Багратион и вся Россия? И единственный возможный ответ будет – к войне НАСТУПАТЕЛЬНОЙ.
Чу! Слышу уже вопль души любителей отечественной истории. Опять суворовщина! Опять Россия – агрессор мирового масштаба! Ну ладно, пусть не мирового, пусть европейского.
Ну во-первых. Начиная с Петра I и до1812 года Россия не воевала с внешними врагами на своей территории. Во-вторых, просто для любознательности – возьмите карты и внимательным оком оцените территории, приобретенные Россией за 17-й и 18-й век. Это к вопросу о нашей миролюбивости и дружелюбии.
Ну и главное на мой взгляд.
Территорию страны можно защищать многими способами, но в общем они сводятся к двум вариантам.
Вариант первый. На границе выстраиваем мощные укрепления, войска равномерно распределяем вдоль них, готовим оборонительные рубежи второго, а то и третьего эшелона. Склады, важные в военном отношении объекты промышленности создаем в глубине страны. Войска готовим к оборонительным боям. Так собиралась в 1940 году защищаться Франция.
Вариант второй. Убедившись в близости и неизбежности войны, сами наносим удар по вражеским войскам всеми силами своей армии и переносим войну на территорию противника. Именно так действовал Израиль в 1967 году.
Результаты, вам дорогие читатели, хорошо известны. Дело конечно ваше, но лично мне второй вариант все же более симпатичен.
Закончив с морально-этическими оценками, перейдем к собственно русской армии.
И особенно пристальное внимание обратим на 2-ю Западную армию генерала Багратиона. Почему именно 2-я Западная? Почему не 1-я Западная, где главнокомандующий армией – военный министр Барклай-де-Толли, где императорская ставка и императорская гвардия, собранная в V-й пехотный, он же резервный, он же гвардейский корпус, под командой цесаревича Константина?
Потому что 2-я Западная - очень необычная армия. В ней всего два пехотных корпуса (VII и VIII пехотный корпуса), IV кавалерийский корпус и казачий отряд из 9-ти полков. Это совсем немного. Всего численность армии перед войной считается по разным источникам порядка 40 – 42 тысяч человек. В ней самые молодые и успешные командиры дивизий и корпусов, даже на фоне невероятно молодого командного состава того времени. Например командир VII пехотного корпуса генерал-лейтенант Николай Николаевич Раевский, начавший военную службу в 17 лет прапорщиком и уже в 21 год получивший чин полковника, а звание генерал-лейтенанта – в 37 лет. Во главе армии – один из самых опытных, талантливых и самый «атакующий» генерал в русской армии – Багратион.
Особенный интерес вызывает VIII пехотный корпус.
Обычно пехотный корпус в русской армии 1812 года – это две пехотные дивизии с их артиллерией, приданный корпусу легкокавалерийский полк и рота конной артиллерии. Это как правило. А в правиле – исключения. И VIII пехотный корпус это:
– 2-я гренадерская дивизия;
– 2-я сводно-гренадерская дивизия;
– 2-я кирасирская дивизия
Просто на всякий случай, напомню что гренадеры – это не обычная (пусть и очень хорошая) пехота. Позволю себе процитировать рескрипт императора Александра I от октября 1810 года : «В гренадеры и стрелки выбираются люди, не взирая на рост. Отлично доброе поведение, постоянство и терпение в трудах, мужество и храбрость в опасности суть единыя права к сему выбору». Гренадеры это – элита. И кирасиры – это тоже элита. Кирасир защищен тяжелой кирасой. Кирасира вооружают не легкой саблей, а тяжелым палашом. Но и помимо палаша есть чем воевать – у каждого кирасира ружье на перевязи и пара пистолетов у седла. Что бы нести вес всадника и снаряжения кирасиру дают могучего коня. Видели в Москве конную милицию? Так у кирасир кони покрупнее будут, помассивнее. И главное. Кирасиры действуют только большими, плотными построениями. Их задача врага сокрушить, по полю боя раскидать, разорвать в клочья кровавые строй вражеский и в землю втоптать.
Другими словами – VIII пехотный корпус генерал-лейтенанта Бороздина – это элитное, ударное соединение. В нем 60 орудий (из них 36 – тяжелые, в трех батарейных ротах гренадерских дивизий), 22 батальона отборной пехоты и пять кирасирских полков. Располагался корпус у Волковыска, на одном из притоков Немана, практически – уже на границе с Польшей. А буквально следом за ним, у Зельвы – 4-й резервный кавалерийский корпус генерал-майора Сиверса, четыре драгунских полка, уланский Литовский полк и конно-артиллерийская рота. Все логично – наступление VIII пехотного корпуса будет поддержана подвижным 4-м кавкорпусом (отсюда и «резервный»).
Расположение 2-й Западной армии тоже вызывает удивление. К югу и востоку от расположения этой удивительной армии – Пинские болота. Пройти их можно. Но не армией, с обозами и артиллерией. Дорог мало. Рек – много, включая могучий Днепр, до середины которого, как писал классик, не каждая птица долетит. В результате, 2-я Западная армия в самом начале войны едва не была отрезана корпусами Даву и Жерома Бонапарта от России и уничтожена.
Литву русская армия вообще не защищала и не собиралась защищать, что убедительно показали первые же дни войны. А зачем тогда загонять в белорусские болота отборную пехоту и отборную кавалерию? Есть зачем. Потому что впереди – герцогство Варшавское и Варшава. Потому во 2-й Западной армии – две саперные (пионерные) и минерная роты. Это тоже элита, но другого рода. Она вражеский строй палашами на части не рвет. И штыком, с рыком звериным, из нутра идущим, не раскидывает. Их работа тихая... в начале. Шум будет потом, когда крепостные стены и валы на воздух взлетят.
А кроме того, 2-я Западная армия имеет все необходимые для ведения войны подразделения – подвижные артиллерийские парки, понтонную роту, подвижные госпитали.
Ты еще не устал, дорогой читатель? Расположение частей русской армии накануне войны 1812 года, их состав – это тема ужасно интересная. Но рассматривать в этой статье в полном объеме у нас нет возможности. Поэтому позволю себе привести мнение генерала А. П. Ермолова, перед войной – командира Гвардейской пехотной дивизии, впоследствии – начальника штаба 1-й Западной армии: «В настоящее время (1812) казалось все приуготовленным со стороны нашей к войне наступательной: войска приближены к границам, магазины огромные заложены в Белостокской области. Гродненской и Виленской губерниях, почти на крайней черте наших пределов.» (Электронная версия в сети Internet Полякова О. в рамках проекта «1812 год» по изданию «Записки А.П.Ермолова 1798-1826» -М. «Высшая школа», 1991.)
Еще цитата, генерал-лейтенанта А. И. Михайловского-Данилевского, первого отечественного официального историографа Отечественной войны 1812 года: «Император Александр решил считать отказ Наполеона очистить Пруссию и Померанию за объявление войны и в этом случае действовать наступательно; по выработанному плану русские войска должны были выступить за границу, переправясь через Неман в Олите, Мерече и Гродно....» (Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года: Воспоминания. - М. Захаров, 2004.).
Так почему же война началась совершенно не так, как планировало ее высшее российское командование? А потому, что 2 (14 по новому стилю) марта 1812 года был заключен франко-австрийский союзный договор.
И я продолжу оборванную мною цитату: «... как перемена в политике Австрии принудила изменить предположенный способ ведения войны и перейти к действиям оборонительным».
Видимо, у Александра I были основания считать что наступательные действия все же возможны. Поэтому два месяца с момента прибытия императора к штабу 1-й Западной армии в Вильно войска оставались в готовности к наступлению.
Но почему же нельзя было с самого начала планировать оборонительную войну?
Да потому, что перенос войны на территорию противника всегда лучше, чем война на территории своей страны, это раз.
А два – это то, что армия, собранная Наполеоном для войны с Россией была НЕНАДЕЖНА.
И вот почему: «Около половины его (300.000 человек) составляли французы и жители вновь присоединенных к Франции стран, немцев из Австрии, Пруссии и государств Рейнского союза было 190.000 человек, поляков и литовцев — 90.000 человек и, наконец, 32.000 итальянцев, иллирийцев, испанцев и португальцев.» (В.А.Бутенко «Состав Великой армии», сб. «Отечественная война и русское общество», т. III, изд. Т-ва И. Д. Сытина, М. 1911, Переиздание Артели проекта «1812 год» http://www.museum.ru/museum/1812/ Москва. - 1999-2001 ). То есть собственно французским в этой армии было МЕНЬШИНСТВО. Немецкие контингенты, судя по воспоминаниям жителей Литвы и России об их дисциплинированности, были набраны правителями Рейнского союза по принципу - «Возьми себе Боже, что нам самим негоже». Из всяческой «сволочи», говоря в терминах того бурного времени. И хорошо воевать они не будут. Но есть и еще один момент.
Давайте достанем из шкафа кивер, наденем, пыль с него рукавом смахнув, вскинем на плечи ранец (тяжелый!) да посмотрим взглядом немецким на открывающуюся нам в наступающей Великой армии перспективу. Перспектива, надо сказать, безрадостная.
Французов мы не любим. Может не до такой степени как испанцы, которые готовы в глотки им вцепится при первой же возможности, но сильно не любим. И есть за что. Уже шесть лет Бонапарт германские земли разоряет и грабит. Не только напрямую – войной, поборами и реквизицией. Не устает он это делать и во время мира, запрещая торговлю в ущерб немецким промышленникам с французскими департаментами, навязывая таможенные пошлины, но главное – это конечно континентальная блокада. То, что немцев гонят на войну с Россией, любви тоже не добавляет. Но куда деваться? С бивака ночью – да в кусты? Так тоже делали. Война еще не началась. Войска идут по территории «союзной» Пруссии. А Наполен уже озабочен вернуть в строй 30 000 отставших и мародеров. Но вообще бежать особо некуда – поймают и вернут в строй, в лучшем случае. А в худшем – расстреляют.
Перейти на сторону русских? Это хорошо бы, да вот где они? Регулярная армия русских уходит, к казакам попадать не хочется... А уйти в свободный поиск – возможности нет. Вокруг армии как мухи возле дохлого удава вьются и разъезды и партии фуражиров. Да и жрать, что бы кустами да перелесками скитаться – попросту нечего. И вообще, уходить – так с музыкой и в хорошей компании. Просто потому что больше шансов что сразу не пристрелят. А потому немцы зубы стиснув шагают... пока. До первой возможности.
Возможностей им, к сожалению, летом 1812 года представлялось не много. Помимо отступления русской армии, одна из причин – кротость и незлобивость русских мужиков, коя от всех безобразий военного времени достигала такого градуса, что даже русским в военных мундирах в села вдоль Смоленской дороги лучше было показываться только крупными отрядами и предварительно убедив местных жителей что они все же, как ни крути, но свои.
«Даже места, не прикосновенные неприятелем, немало представляли нам препятствий. Общее и добровольное ополчение поселян преграждало путь нам. В каждом селении ворота были заперты; при них стояли стар и млад с вилами, кольями, топорами и некоторые из них с огнестрельным оружием. К каждому селению один из нас принужден был подъезжать и говорить жителям, что мы русские, что мы пришли на помощь к ним и на защиту православныя церкви. Часто ответом нам был выстрел или пущенный с размаха топор, от ударов коих судьба спасла нас» - это не немец пишет, это Денис Васильевич Давыдов пишет в своем «Дневнике партизанских действий». А в примечаниях он приводит такой печальный эпизод: «За два дня до моего прихода в село Егорьевское, что на дороге от Можайска на Медынь, крестьяне ближней волости истребили команду Тептярского казачьего полка, состоящую из шестидесяти казаков. Они приняли казаков сих за неприятеля от нечистого произношения ими русского языка. Они же самые крестьяне напали на отставшую мою телегу, на коей лежал чемодан и больной гусар Пучков. Пучкова избили и оставили замертво на дороге, телегу разрубили топорами, но из вещей ничего не взяли, а разорвали их в куски и разбросали по полю. Вот пример остервенения поселян на врагов отечества и, вместе с сим, бескорыстия их».
В каких именно выражениях бравые гусары объясняли жителям, что они не французы, а совсем даже наоборот, особенно после свиста картечи из гвоздей над кивером (красивая вещь – кивер!) сами можете представить.
А вот если русская армия наступает – то дело принимает совсем другой оборот. Так, в январе 1812 году на сторону русских перешел прусский корпус генерала Йорка. Пруссия еще на тот момент была оккупирована французскими гарнизонами. Еще ничего не было решено. Еще предстояло два года кровавой войны. Но тем не менее: «Среди прусских войск известие о заключении конвенции было принято с величайшим восторгом» (К. фон Клаузевиц. «1812 год» Первая публикация в сети Интернет в рамках проекта "1812 год". 20 октября 1998 г. Выполнено по изданию ГВИ Наркомата Обороны СССР 1937 г. В переводе А. К. Рачинского и М. П. Протасова под редакцией комдивов А. А. Свечина и С. М. Белицкого. Публикацию "электронной" версии книги подготовил Поляков О.)
Но пруссаки – народ дисциплинированный. И в России, чисто случайно разумеется, перед войной 1812 года оказалось ОЧЕНЬ много прусских офицеров. Поэтому уже в 1810 году император Александр I создает Русско-германский легион.
«Русско-германский легион — был сформирован в 1810 г. по повелению императора Александра I, ввиду предстоявшей войны с Наполеоном.
Мысль сформировать особый отряд из немцев была внушена императору принцем Георгом Ольденбургским; предполагалось пополнять его, между прочим, перебежчиками из германских войск, действовавших против России, а в случае благоприятного исхода войны с французами он должен был сделаться средоточием всех враждебных французам элементов в Германии. Формирование легиона было поручено полковнику Арентшильду. ...» (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, Петербург, 1890—1907 г.) Формирование легиона было закончено в декабре 1812 года. А уж когда русская армия вступила в пределы Пруссии...
Но не надо думать что только пруссаки к русским переходили. Нет конечно. Переходили и испанцы. И итальянцы. Просто пруссаков и немцев вообще было в армии Наполеона больше – вот и к русским их перешло больше.
А кстати, может русское командование об этом всем не знало? Знало.
Не знаю, ложились ли на стол Александра I донесения о состоянии французской армии раньше, чем на стол Наполеона. Но если и нет, то информацию о ней Александр I получал из тех же источников.
Давайте откроем биографический энциклопедический словарь «Наполеоновские войны 1799 – 1815» и посмотрим, что же там пишут о Александре Ивановиче Чернышеве. Жизнь у Александра Ивановича была бурная и очень насыщенная. В частности: «С января 1810 года – военный агент в Париже». Т. е. что-то вроде современных военных атташе. Читаем дальше: «Создал разветвленную разведсеть во Франции. Через Ш. М. Талейрана получил ценнейшие сведения о французской армии, в т. ч. мобилизационные планы, общую роспись войск Франции и ее союзников в Европе и т. д. Через подкупленного писца Военного министерства М. Мишеля Ч. получал копии «росписи» раньше, чем они представлялись Наполеону.»
Чернышев действовал во Франции до февраля 1812 года. Надо предполагать, что русская военная разведка отправила в Париж не одного Чернышева. Просто мы про него знаем, а про других русских разведчиков нет. А вот французская разведка так успешно и плодотворно работать в России вряд ли могла. В конце-концов русских, в совершенстве владеющих французским в те времена было значительно больше, нежели французов, владеющих русским. Были конечно и другие причины, более существенные. Тайная полиция у Александра I работала куда лучше, чем у его предшественников.
Кстати. О разведке. Академик Тарле в своей работе «Нашествие Наполеона в Россию» приводит интересные факты: «Были налицо некоторые явления во внутренней жизни Франции, которые мешали Наполеону начать войну раньше. К числу этих причин прежде всего нужно отнести затруднения с хлебом, в некоторых департаментах весьма значительные. В Нормандии поднялись голодные восстания, которые приходилось подавлять оружием. Начались обширные и небывало смелые спекуляции скупщиков, наживавшихся на народном бедствии. Наполеоновская администрация не могла сразу остановить сумасшедший рост цен на хлеб. Маркс впоследствии писал, что буржуазия Франции этими своими спекуляциями способствовала задержке похода на Россию, а тем самым содействовала и конечной неудаче затевавшейся войны.
Я нашел в корреспонденции Наполеона интересное и авторитетнейшее подтверждение мысли Маркса о серьезном значении весеннего хлебного кризиса 1812 г. во Франции. Наполеоновская пресса замалчивала этот кризис, но Маркс с обычным своим чутьем исторической правды уловил из беглых указаний случайных источников истинные размеры явления. Цитируемое мною письмо еще не было опубликовано, когда Маркс сделал свое замечание. Вот что писал Наполеон своему министру мануфактуры и торговли графу Колэну де Сюсси в Париж из села Глубокого 19 июля 1812 г., в разгар русской кампании: «Я с удовольствием вижу, что трудные времена прошли; мы тогда перенесли жестокое испытание. Я этим обязан отчасти ложным сведениям, которые были мне даны министерством внутренних дел. Если бы я слушал их чиновников, я бы еще более запоздал с запрещением вывоза хлеба, и мы уже не совладали бы с кризисом»»
Конечно трудно сказать, были ли продовольственные затруднения во Франции результатом работы русской или английской резидентуры. Но и исключать этого нельзя. Свидетелями хорошо организованного продовольственного кризиса в эпоху перестройки мы с вами были относительно недавно.
Если же учесть что уже шесть долгих лет в Испании шла кровопролитная резня между испанцами в союзе с англичанами и французской армией и где Наполеон был вынужден держать 300 тысяч своих солдат (и из-за особенностей театра военных действий, это должны были быть лучшие солдаты), если учесть что в 1811 году русские войска смогли решительно переломить в свою пользу ход войны с Турцией на Дунае и уже в апреле 1812 года были подписаны прелиминарные (предварительные) пункты мирного договора, высвобождавшего для войны с Наполеоном Дунайскую армию, то надо признать – у императора Александра I были очень веские и серьезные причины до последней возможности готовить именно наступательную войну.
Когда мы вспоминаем Отечественную войну 1812 года, среди полководцев и политиков тех бурных лет мы помним Кутузова и Багратиона, Мюрата, Даву, Нея, Наполеона Бонапарта и Талейрана, Меттерниха, Блюхера, Веллингтона...
Но мы забываем про выдающегося стратега. Лидера, которого в наше время назвали бы «харизматическим». Тонкого и умелого политика. Мы забываем про императора Российской Империи Александра I. Подписывая Тильзитский мир, после страшного поражения русской армии под Фридландом, он знал что будет война с империей Наполеона. Будет обязательно. А подписывая приказ о назначении Барклая-де-Толли военным министром, в январе 1810 года, Александр I знал, что эта война закончится победным маршем русской армии по бульварам Парижа. И он сделал все, от него зависящее что бы война закончилась именно так.
Нас очень долго и старательно приучали считать себя и своих национальных лидеров идиотами, кретинами, бездарями. Людьми, плывущими в волнах случайностей. Живущими на «авось, небось и как-нибудь». Которые если чего и способны совершить – то не по своей воле и исключительно с надрывом и героическими усилиями. ЛЮДЬМИ, ОТ КОТОРЫХ НИЧЕГО НЕ ЗАВИСИТ.
И как мне кажется, пора уже от этой идеи избавляться.

Оказывается, шутить надо осторожно...
P.S. Это нередактированный вариант. Редактированный напечатали в уфимском журнале "Pride"...