Cияющая любовь - Новела - Первая ночь - Часть 1
Если есть желание поддержать работу переводчиков, канал или автора:
https://teletype.in/@dead_unicorn
Первая ночь - Часть 1
Прошло больше двух недель с момента бедствия на горе ФуСи, раны Хэ Чжо тоже начали заживать, но из-за травмы ноги он всё ещё не мог наступать на землю.
С тех пор как Хэ Чжо устроил ловушку Юаню И, чтобы тот «проявил к нему нежность», Юань И начал чувствовать себя неловко в его присутствии. Стоило Хэ Чжо подойти, как он сразу же его целовал. Юань И всё время ощущал, будто глаза Хэ Чжо полны палящего пламени, от которого у него разгоралось лицо, и он не смел ни смотреть ему в глаза, ни приближаться.
— Ты ведь теперь мой… мой Баобэй(1), не так ли? Почему же ты всё ещё избегаешь меня, будто боишься, что я тебя съем? — с недовольством спросил Хэ Чжо.
Юань И колебался и не мог выразить причину, поэтому просто подошёл ближе и позволил Хэ Чжо обнять себя.
Хотя Юань И был на четыре года старше Хэ Чжо, в вопросах любви он был похож на ребёнка. Он читал о том, как в историях делятся персиком(2), слышал о романтических делах при дворе, но сам никогда не собирался применять это к себе — поэтому теперь, находясь рядом с любимым человеком, он совершенно терялся.
Юань И был действительно напуган последними поступками Хэ Чжо. За те немногие разы, что он навещал его, Хэ Чжо обнимал или целовал его и становился всё смелее. Однажды Хэ Чжо настаивал на том, чтобы оставить засос у него на шее. Юань И испугался, что Сон Цзэ и остальные придут в ужас, если увидят это, поэтому закрыл Хэ Чжо рот и не позволил целовать его дальше. Хэ Чжо был так возбуждён, что, увидев, как Юань И в панике ведёт себя, словно испуганный кролик, усмехнулся, высунул язык и лизнул его ладонь. От этого Юань И почувствовал сильное щекотание, тут же отдёрнул руку, оттолкнул Хэ Чжо и хотел убежать, но тот обнял его, и они снова упали на кровать.
Хэ Чжо крепко его обнял, вдохнул аромат его кожи и поцеловал шею. Тело Юаня И было крайне чувствительным — он не выносил поцелуев Хэ Чжо, по телу побежали мурашки, и наслаждение пронеслось вдоль позвоночника. Ему пришлось сильно сдерживаться, чтобы не закричать. Стоило Юаню И попытаться отстраниться, как Хэ Чжо целовал его ещё глубже — так, что ему пришлось сдаться. Откуда у него столько сил, ведь он ещё не до конца исцелился? — удивлённо подумал Юань И.
— Хмм? — Хэ Чжо даже не остановился, лишь пробурчал в ответ, приподняв голову. Взгляд Юаня И был затуманен.
— Мне кажется… ну… мне кажется, всё это совсем не по-джентльменски…
— Хмм? — Хэ Чжо, очевидно, не понял — и, похоже, даже не пытался понять.
— Просто… это всё слишком… слишком беспорядочно… джентльмены должны быть ласковыми и вежливыми друг с другом, а мы тут… просто… распускаемся… ах…
Юань И не удержался и вскрикнул, неясно, откуда Хэ Чжо его поцеловал — и тем самым окончательно разрушил серьёзность своих слов.
Глаза Хэ Чжо на миг остановились. Он перестал целовать и легонько покусывать Юаня И, взял его тонкую белую руку, поцеловал, а затем приложил её прямо к себе между ног.
Через одежду Юань И почувствовал горячее, твёрдое возбуждение Хэ Чжо, глаза его округлились, и он в панике попытался вырваться.
— Аах… — Резкое движение Юаня И дёрнуло рану Хэ Чжо, тот тихо застонал от боли, и Юань И сразу застыл, позволив Хэ Чжо вновь обнять себя. Если бы Юань И обернулся в этот момент, он бы увидел, что Хэ Чжо ухмыляется, как победитель, всё это было притворством.
Слегка хриплым голосом, прямо у уха Юаня И, Хэ Чжо сказал с напором:
— Я просто хочу, чтобы ты увидел, как сильно мне приходится себя сдерживать рядом с тобой.
— В книгах не пишут о таком, как мы… мы должны бы читать стихи, наслаждаться цветами, кататься верхом… а не валяться в постели каждый день, сходя с ума…
Хэ Чжо с улыбкой подумал, что он вырос среди грубых, необузданных мужчин из военного гарнизона семьи Хэ и сам по себе был человеком с дикой натурой. Старомодные манеры Юань И казались ему удивительно свежими и даже милыми. Но разве не это ему в нём и нравилось? Хэ Чжо знал: с Юань И нельзя торопиться — всё должно идти своим чередом.
— Книги, которые ты читаешь, все написаны святыми и о жизни святых. Но сколько тех святых под небесами? В тех, что читаю я — всё иначе. Ты читал Историю восточной комнаты или Сливу в серебряной вазе?
— Конечно нет… Все эти книги, о которых ты говоришь — непристойные, — пробормотал Юань И.
— Это не непристойные книги! Это настоящая жизнь обычных людей! — нетерпеливо перебил его Хэ Чжо, будто нашёл весомый аргумент.
Он повернул Юань И лицом к себе, посмотрел на него с жаром в глазах и старался говорить как можно искреннее:
— Подумай о мужчинах вокруг тебя. Кто из них не бывал в квартале красных фонарей? Ну… кроме тебя.
Юань И замолчал. Честно говоря, он никогда особенно не задумывался о том, посещают ли его окружение публичные дома. Но помнил, что сам Хэ Чжо раньше туда ходил… Прежде чем он успел что-то сказать, Хэ Чжо снова начал его дразнить.
— И потом, сам мудрец сказал — еда и плотская страсть заложены в человеческой природе. Вот и я, когда вижу тебя, не могу не реагировать. Это просто естественно. Если бы этого не было, как бы рождались дети? Как бы продолжался род?
— Но ведь мы с тобой не можем… иметь детей… — тихо прошептал Юань И, опустив глаза, весь покраснев.
Увидев это, Хэ Чжо почувствовал, как внутри у него всё напряглось ещё сильнее. Он глубоко вздохнул, обнял Юань И, прижал лоб к его лбу, и в жарком дыхании, что смешалось между ними, с нарочитой усталостью прошептал:
— Но Баобэй, ты же не можешь заставлять меня терпеть это вечно, правда?
Юань И не нашёлся, что ответить. Ведь, по правде говоря, он сам давно хотел этого… Просто ещё не был готов.
— Дай мне… немного подумать, — прошептал он.
Хэ Чжо удовлетворённо улыбнулся, увидев, как Юань И постепенно сдаётся. Он поднял его лицо и, наконец, поцеловал эти розовые губы. Юань И закрыл глаза, позволяя Хэ Чжо углубить поцелуй.
После поцелуя оба тяжело дышали.
— Так ты… ты больше не будешь ходить в башню Янь Чунь? — Юань И смотрел прямо на него, словно долго ждал возможности задать этот вопрос.
— Нет, больше никогда не пойду, — с улыбкой ответил Хэ Чжо.
На самом деле, он и раньше ничего плохого там не делал — просто, как дерзкий юнец, хотел казаться взрослым и распущенным. Но он вовсе не собирался рассказывать Юань И правду. Тот и так понял, что Хэ Чжо насмехается над его ревностью — и тут же отвернулся, не желая больше с ним разговаривать.
После этого Юань И начал избегать Хэ Чжо и несколько дней подряд его не навещал. Хэ Чжо поначалу не спешил — он всегда мыслил на шаг вперёд и понимал, что Юань И нужно время. Давить нельзя.
Позже Юань И стал получать от него одну вещь за другой. Иногда это были свежие мясные пирожки из знаменитой лавки на рынке, иногда — безделушки, весенние цветы… В последние дни ему начали приносить книги вроде Истории восточной комнаты и Сливы в серебряной вазе, да ещё и с красивыми иллюстрациями. Юань И едва глянул на одну страницу — и сразу же закрыл книгу, краснея.
В конце концов, Хэ Чжо всё ещё был юношей — послать кому-то непристойную книгу было явным признаком его нетерпения. Сейчас он уже мог ходить, и бродил по комнате, пылая страстью, спрашивая у слуг: читал ли он книгу? Как отреагировал? Понравилось ли? В итоге, ни один из слуг уже не хотел больше выполнять поручения Хэ Чжо. Он был готов сам выбежать, чтобы спросить об этом у Юань И…
После того случая Юань И начал избегать Хэ Чжо и несколько дней подряд к нему не приходил. Хэ Чжо не торопился: он всегда был человеком, который смотрел дальше других, и понимал — Юаню И нужно дать время, нельзя давить.
Позже Юань И начал получать от него один подарок за другим. Иногда — горячие мясные пирожки из известной лавки на рынке, иногда — безделушки, весенние цветы… А в последние дни начали приходить книги вроде Истории восточной комнаты и Сливы в серебряной вазе, да ещё и с тонкими иллюстрациями. Настолько изысканными, что Юань И, лишь бросив взгляд на страницу, сразу же закрыл книгу, весь раскрасневшись.
В конце концов, Хэ Чжо всё ещё был юношей. Посылать кому-то непристойные книги — явный признак нетерпеливости. В последние дни он уже мог ходить и теперь метался по комнате, объятый страстью, допрашивая слугу: читал ли он книгу? Как отреагировал? Понравилось ли? Доходило до того, что ни один из слуг уже не хотел выполнять его поручения. Хэ Чжо почти выбежал сам, чтобы спросить у Юаня И напрямую — но в последний момент остановился. Всё уже практически готово… Лучше подождать, пока утка сама не прилетит на сковородку.
В комнате мягко струился дым благовоний. Ширма с изображением цветов и птиц тонула в лёгкой дымке, воздух был пропитан тонким ароматом весны. Юань И полулежал в ванне — голубой шёлк плавал на воде, лепестки цветов, подаренные Хэ Чжо, расплывались по поверхности. Их было так много, что Юань И мог использовать только часть для купания.
Он откинулся на край ванны, закрыл глаза и слегка нахмурился, погружённый в раздумья.
С умом Юаня И, даже если он не до конца понимал, что такое любовь, он ясно видел, чего добивается Хэ Чжо. Все его “я не готов” — лишь прикрытие. Истинной причиной был страх. Не страх физический, а страх душевный. У Юаня И не было одержимости чистотой или целомудрием — он просто знал: если позволит себе дойти до конца с Хэ Чжо, всё выйдет из-под контроля. Он не был уверен, сможет ли сохранить хладнокровие и не погрузиться в чувства с головой.
Его положение обязывало — он должен был быть верным отцу и верным династии. Смог бы он остаться рассудочным, если бы отдался Хэ Чжо всей душой и телом? А если потом придётся порвать всё — сможет ли он вынести эту боль? Возможно, лучше вообще не начинать. Всё равно конец этой сказке был предопределён. Мог бы Хэ Чжо открыто признать это? Или ему попросту было всё равно?
Вода уже остыла — и немного прояснила разум. В последние дни Юань И часто возвращался к этим мыслям, и всякий раз сердце ныло, а грусть охватывала его всё глубже.
Он поднялся из ванны — не хотел больше утопать в вопросах без ответов.
Вода струилась по его светлой коже, словно не хотела расставаться с этим прекрасным телом. В комнате горели всего несколько ламп, и в этом мягком свете его кожа светилась, как фарфор. Когда волосы Юаня И были распущены, он выглядел мягче, чем обычно, с оттенком нежности. Его лицо, сжатые губы, слегка нахмуренные брови — всё это вызывало желание заключить его в объятия и подарить ему всё лучшее на свете, лишь бы увидеть его улыбку.
Он ступил босыми ногами на пол, оставляя мокрые следы, наспех накинул халат и вышел из-за ширмы. Окно, казалось, открыло ветром — в комнату проникал холод ранней весны. Юань И подошёл, чтобы закрыть его, но замер, увидев во дворе покои Хэ Чжо. Он не знал, как сейчас его рана.
Когда Хэ Чжо впервые начал присылать подарки, Юань И не мог не спрашивать у слуг, как он себя чувствует. Слуга однажды в панике сообщил, что рана ухудшилась — Юань И тут же бросился проверить. Но как только он вошёл во двор, услышал, как Хэ Чжо громко жалуется служанке на вкус лекарственной каши. Тогда всё стало ясно: Хэ Чжо намеренно подослал слугу, чтобы вызвать его беспокойство. После двух-трёх таких случаев Юань И больше не спрашивал.
Вспомнив об этом, он не сдержал улыбки. Уголки губ поднялись, но едва не дойдя до глаз, улыбка исчезла — он вновь задумался о Хэ Чжо.
Он был так погружён в мысли, что не заметил, как позади него появилась чёрная тень. Вдруг чьи-то руки обняли его сзади, и Юань И вскрикнул от испуга.
Юань И был так погружён в свои мысли, что не заметил, как за его спиной появилась тёмная фигура. Тень внезапно обняла Юань И сзади, и тот вскрикнул от испуга.
— Это я, — услышав голос Хэ Чжо, напряжённое тело Юань И сразу расслабилось.
— Скучал по мне? Почему так долго не приходил ко мне?.. — Хэ Чжо уткнулся лицом в шею Юань И, вдыхая его только что вымытый аромат.
— Я… В последнее время был очень занят…
— Почему ты стоишь у окна, когда так холодно? Пойдём в постель, поговорим и согреемся, — сказал Хэ Чжо, закрывая окно и обнимая Юань И, ведя его к постели. Он даже не спросил, чем был так занят Юань И — оба знали, что это всего лишь отговорка.
— Ты… Когда ты пришёл? Я… я хотел немного почитать, не собирался спать… ах…
Юань И в испуге отпрянул, но Хэ Чжо не удержался и повалил его на кровать.
Хэ Чжо мягко обнял Юань И, они смотрели друг на друга, молча. Глаза Юань И были тёмные и большие, миндалевидные, с невинным и чистым взглядом, но с приподнятым внешним уголком — это придавало им немного чарующего очарования. Его глаза, полные слёз, ярко блестели, отражая тень Хэ Чжо. И вдруг Хэ Чжо потерял голову и не смог удержаться — он поцеловал губы Юань И.
— Позволь мне поцеловать тебя. Я стоял у окна с тех пор, как ты вышел из ванны, и долго наблюдал за тобой, — прошептал Хэ Чжо.
Хотя они уже целовались много раз, каждый раз Юань И реагировал так, словно боялся Хэ Чжо — цеплялся за ворот одежды и сразу закрывал глаза. Жалкий и милый. То, что Хэ Чжо уже не мог выносить — это как Юань И, хоть и старше него на несколько лет, обычно серьёзный и сдержанный, в постели превращался в нечто мягкое и податливое, постанывал и издавал слабые звуки, словно маленькое зверько.
Хэ Чжо поцеловал его с жадностью, давая волю своим агрессивным намерениям и безудержной жажде обладания. Он знал, что если даст Юань И свободу, их отношения не сдвинутся дальше, поэтому сам должен был проявить инициативу. Охотничьи инстинкты северянина из Мо-бэй проснулись в Хэ Чжо: когда охотник, долго терпевший, наконец нападает, он не даёт добыче ни секунды на побег — он полностью погружает её в страх и не даёт пошевелиться.
Юань И тихо задышал, встречая натиск Хэ Чжо, и в глубине души понимал, что уже не может убежать.
Он закрыл глаза, отбросил все мысли и сам углубил поцелуй. Прошло так много времени… Он тоже скучал по Хэ Чжо.
(1) Баобэй (宝贝) — китайское слово, означающее “драгоценный”, “любимый”, “милый”, часто используется как ласковое обращение.
(2) Деление персика — традиционный гомоэротический образ в китайской культуре, отсылающий к древней истории о дружбе и любви между мужчинами.
(3) «Юань И прошептал в своём сердце» — дословный перевод китайского оборота, означающего внутреннюю мысль.