ГЛАВА 17

«Если вы не получаете того, что хотите, вы страдаете. Если вы получаете то, чего не хотите, вы страдаете. И даже если вы получаете в точности то, чего вы хотите, вы все равно страдаете, потому что вы не можете удержать это навечно». (Д. Миллман)

Наркотиков мне не хотелось. Хотелось просто испытывать счастье. Но его не было. Я был чистый, трезвый, уставший и недовольный.
Вернусь к собственной истории. Мой путь был именно таким: я аккуратно посещал собрания в двух параллельных сообществах, прошел несколько служений на группах в этих сообществах, периодически звонил спонсору, когда становилось совсем невмоготу, и рассказывал ему о наболевшем.
Я много читал и много учился, получил специализацию по психотерапии, прошел еще один курс — менеджера некоммерческих организаций, закончил сертификационный курс по НЛП-практике, изучал основы правильного питания, дыхательные практики, основы позитивного мировосприятия, финансовой грамотности, эффективной коммуникации.

Однажды хозяин кухни, на которой я жил, полушепотом в тревоге сообщил мне, что парень, который жил с нами третьим, кажется, находится под воздействием тяжелых наркотиков. Что делать, он не знал, и обратился ко мне за помощью. Я предложил ему провести психологическую интервенцию, что мы и сделали буквально сразу. Мы поставили парня перед фактом, что либо он идет лечиться, либо идет на улицу, так как терпеть употребление наркотиков в нашем общем пространстве мы не собираемся. Техника работает, как автомат Калашникова, надежно и без осечек. Наш приятель после легкого сопротивления заплакал, сказал, что устал от употребления и что готов. Тем же вечером я помог ему устроиться в реабилитационный центр.
Через какое-то время владелец кухни попросил меня съехать, и мне пришлось обосноваться в кабинете в клинике, где я работал. Иногда казалось, что я обречен на неудачи и скитания.
Через год работы заместителем главного врача, я начал понимать, что стало совсем тесно. Все свое время и энергию я с утра до вечера вкладывал в развитие чужого бизнеса, который теперь процветал, буквально жил на работе, а моего дохода хватало лишь на оплату маленькой старой квартиры в Химках, куда я переехал, как только появилась возможность. Ощущая глубокую внутреннюю потребность расти, я принял решение уйти из клиники, перед этим подготовив себе замену. Главный врач был крайне удивлен, когда я сообщил ему о своем решении, так как считал, что платит мне очень большие деньги (примерно 700-800 долларов в месяц).
На следующий день, видимо, в целях еще большей экономии или из жадности он предложил мне никого не готовить и уходить сразу. Я был ошарашен. На такой неожиданное и неблагодарное, как мне она показалось, предложение пришлось отреагировать соответственно: я заявил, что ему придется выплатить мне три месячных зарплаты по КЗОТу. Он очень расстроился, но ему ничего не оставалось, как выполнить мои требования: я был носителем всей информации о том, что происходило внутри клиники, и он не стал рисковать.

Получив 2000 долларов на руки, я вышел на улицу, вдохнув полной грудью, помолился …но не ощутил реальной свободы. Я ощутил только страх, так как абсолютно не знал, что делать дальше.

***
Оглядываясь назад годы спустя, я понимаю, что моя проблема тогда, как, в общем-то, и проблема большинства людей, заключалась в том, что мы пытаемся втиснуть эту нестабильную, ежеминутно меняющуюся физическую реальность в идеальную картинку, которую создаем сами в своем сознании, в то время как это всего лишь иллюзия, лишь ожидание от того, как «все должно быть на самом деле». Тем самым мы обрекаем себя на неизбежные страдания.
Как часто пишут теперь в соцсетях, «жизнь — боль». При таком подходе именно так и есть. Другой взгляд на жизнь подразумевает принятие всего того, что ЗДЕСЬ И СЕЙЧАС, в моменте, все ЕСТЬ КАК ЕСТЬ, и возможности улучшения качества жизни лежат в отношении к ней.
«Ваш «УМ» — ваше препятствие. Он хочет быть свободным от перемен, свободным от боли, свободным от обязательств жизни и смерти. Но перемены — это закон, и никакое количество притворства не изменит эту реалию». (Д. Миллман)

В тот период мне казалось, что решение всех моих проблем произойдет через решение проблем финансов. Я мыкался по квартирам, жил в коммуналках, перебивался у знакомых, пытался снимать комнаты, искал пути и способы построить собственный бизнес, но самое большое, что смог создать на втором году трезвости, — это шиномонтаж где-то на северо-западной окраине Москвы. Дело было для меня абсолютно неинтересным, но приносило хоть и небольшой, но кусок хлеба. В остальное время я таксовал. На занятые 2000 долларов я приобрел старую-старую Volvo, которая кормила меня в то время.
Периодически у меня появлялись предложения организовать собственный реабилитационный центр, и в результате в декабре 2004 года мы с двумя моими приятелями из сообщества организовали фонд, который был назван «Здоровая Страна», и открыли терапевтическое сообщество «Вершина». Мои партнеры были тоже побитые наркоманией люди. Самый большой срок чистоты был у меня, на тот момент он составлял около двух с небольшим лет.
Один мой партнер был родом из Узбекистана, в Москву его семья перебралась, пытаясь спасти его от наркотиков, что, в общем-то, у них и получилось. Вторым был человек, через которого я в свое время устроился работать охранником, и которого потом устроил в реабилитационную программу. Бывший подданный Узбекистана много рассказывал о бизнесе и о своем опыте, что давало мне надежду на его финансовую грамотность. Второй был просто хорошим парнем и казался мне надежным. Изначально у нас был еще один партнер, на деньги которого мы и начали реализовывать проект. У него были проблемы с алкоголем: каждое утро начиналось с того, что мы помогали ему выбраться из тяжелого эмоционального состояния, но в результате так ничего и не вышло. Мы решили рассчитаться с ним, нашли такую возможность, а сам он обратился к психиатрам, да так и сгинул в лабиринтах психиатрических больниц. С того времени я больше его не видел и ничего не слышал о нем.
Между моими партнерами сразу возникла неприязнь, начались взаимные обвинения и упреки, они цапались, как кошка с собакой, а я пытался быть миротворцем, что, в общем-то, получалось. Наша команда просуществовала около шести лет, принеся немало пользы.
Мы сняли наш первый офис где-то на задворках Войковской. Он был, конечно, не ахти. Когда шел дождь, приходилось ставить тазик, чтобы в него стекала вода, капающая с потолка. Утром я рано вставал и ехал бомбить, развозя людей до станций метро, чтобы у меня были деньги на обед и на бензин, затем работал с сайтом, консультировал по телефону и в офисе, решал другие рабочие вопросы и затем ехал на группу, а потом, если оставались силы, снова таксовать.
Моя маркетинговая схема — сайт — телефонная консультация — бесплатная консультация в офисе давала хорошие плоды, и через несколько месяцев после начала свободных мест в центре не было. Тезис о том, что что людям необходима длительная реабилитация, который еще год назад ставился под сомнение, нашел свое подтверждение в большом количестве обращений. Тем клиентам, у кого не было возможности платить по московским ценам, мы предлагали реабилитацию у моего бывшего партнера под Сакнт-Петербургом. Со временем мы полностью заполнили и его центр.
Через 6-7 лет эта схема приобрела несколько извращенную конфигурацию, и стали появляться организации, которые просто продавали клиентов различным сомнительным структурам, которые развелись в огромном количестве. Они создавали целую кучу сайтов-болванок, обучались телефонному консультированию по аудиозаписям с моих консультаций и, закладывая свой интерес (который иногда равнялся 100% от стоимости) отправляли звонивших туда, где подчас сами никогда не были и о качестве услуг ничего не знали. Самое главное для таких горе-предпринимателей является заработок, а не клиентоориентированный социально-полезный бизнес. Сегодня такая схема работы приобрела гигантские масштабы. Тут все зависит от жадности, умения себя продавать, а также потребности в клиентах контор, которые называют себя центрами реабилитации. Существует четкая система бонусов: часто такие организации платят агентам по привлечению клиентов 100% стоимости первого месяца пребывания пациента в центре, а затем 30-50% ежемесячно. Кто прежде всего страдает при попадании в такую воронку продаж, решайте сами, но это видно невооруженным глазом.