8 октября 2019 года архимандриту Кириллу (Павлову) исполнилось бы 100 лет

Рассказывает архимандрит Мелхиседек (Артюхин):

Я имел счастье жить в Троице-Сергиевой лавре с 1984 года, когда поступил в первый класс семинарии. Спустя два года, в 1986 году, был принят в Лавру в качестве насельника и через несколько месяцев пострижен в монашество с именем Мелхиседек. При постриге меня как раз поручили отцу Кириллу, который на тот период был духовником Троице-Сергиевой лавры. И делая в монашестве первые шаги, в те времена я имел счастье постоянно общаться с батюшкой. Во-первых, он тогда имел достаточно сил и здоровья: я мог задавать ему вопросы, иметь регулярную исповедь. Еще будучи семинаристом, я помню тот период времени, когда батюшка имел физическое здоровье и с 9 до 10 вечера в келье он сам читал Ветхий Завет: туда собирались некоторые из братии, там же бывали и семинаристы, которые планировали впоследствии стать насельниками Троице-Сергиевой лавры. Во всяком случае, потом тех людей, которые собирались у отца Кирилла, я видел и знаю, что они выбрали монашеский путь. И вот, целый час Батюшка читал нам Ветхий Завет. Потому что монашеское правило состояло из ежедневного чтения Евангелия и Апостольских посланий, поэтому уж до Ветхого Завета у кого-то доходили руки, а у кого-то нет. Так продолжалось несколько лет. Он читал без комментариев. Просто читал, с 9 до 10 вечера. А потом его келейник угощал нас: это были или бутерброд с вареньем, или с рыбой, или фрукты. То есть, мало того, что было преподано духовное питание, нас, вечно голодных семинаристов, отец Кирилл баловал из тех приношений, которые ему приходили. И тогда я уже заметил его послушание: он был «послушником у послушников». Келия его была, можно сказать, проходным двором. Потому что любой приезжий священник и любой монах (у мирян, конечно, не было такой возможности), любой насельник Лавры мог в любое время к нему придти. Урочное или не урочное было время, понимал он или не понимал, что для старца тоже необходим отдых… Скорее всего, его и не было, потому что после обеда если не прием, то опять исповедь до вечерней службы того народа, который во множестве к нему приезжал. А утром - неизменно братский молебен…

Мы, молодые монахи, которых только-только постригли, которые не знали, как устроить даже простой повседневный быт, у него спрашивали: «Батюшка, а как нам спать?» - «В старом ситцевом подряснике!» - «Батюшка, да как-то неудобно». Мы же все были в прошлом из молодежи: кто-то был спортсменом, кто-то соблюдал здоровый образ жизни. «Батюшка, да кожа не дышит! Может, в маечке…» - «Нет, в старом льняном подряснике». И это сохранялось нами неизменно. Сколько раз я бывал в разных келиях (или случайно заходил, или по делам, или за книжкой) – вся братия в келиях была только в подряснике, спали тоже только в подрясниках. Однажды эта привычка к подряснику спасла мне жизнь. Я был на Выше, у родных и близких, у архимандрита Спиридона и Евлогия (Иванова). В первый же свой отпуск я поехал не куда-нибудь, а на Вышу, где пребывают мощи святителя Феофана (Говорова), Затворника Вышенского. Именно там он пробыл в затворе 22 года, почему и называется Затворником Вышенским. Последние 11 лет он жил безвыходно в келии и ежедневно служил Литургию. Итак, я оказался в этом монастыре. А рядом с монастырем был дом, где жила (теперь уже покойная) схимонахиня Рахиль. Это мама многих священников. Я какое-то время жил в этом доме, посещал храм с чудотворной Казанской иконой Божией Матери «Вышенская», в Эммануиловке. Кстати, до сих пор эта икона хранится на Выше. И так я молитвенно проводил время, отдыхая от семинарских трудов. В пять часов утра вдруг - стук в окно и голос: «Вы горите!». Я вскакиваю с постели. Пока жильцы, родственники отца Евлогия, поднялись, мы узнали, что кто-то снаружи поджег сарай с сеном. Сено свешивалось с чердака, а пожар полыхал уже несколько часов! Дом же находился в полутора метрах от этого сарая! И вот, сарай сгорел дотла, а дом не пострадал! Я же, по заповеди отца Кирилла, был в подряснике. И выскочил на улицу не в трусах и майке, а в подряснике. И потом сам тушил этот пожар… Уже после того, как все завершилось, пожар благополучно потушили, все пролили водой, пожарники сидят и говорят: «Слушай, вот монах дает, вот монах дает!». А я и с брандспойтом бегал, и пожар тушил… «Вот, монах дает! У него еще и имя такое, "без разбега" не выговоришь…». Это уже было 30 лет назад, даже больше: «Без разбега, - говорит, - и не выговоришь». Так имя мое и не выговорили, но им это запомнилось, да и мне это запомнилось! «Бдите и молитесь, да не внидете в напасть». «В чем застану, в том и сужу». Мне кажется, очень важно эту заповедь отца Кирилла сохранять нам даже и в быту….

Вот так вспоминается духовное наследие и конкретные примеры, конкретные благословения батюшки отца Кирилла, его образ жизни, правила, «послушание последнему послушнику»: «Батюшка, а может, поисповедуете?» И на ночь глядя, после трудного дня, начинается: «Благословен Бог наш…», прочтение всего Последования ко Святому Причащению (не в сокращенной, а в полной форме). Каждый день, если не было болезни – отец Кирилл был на братском молебне. Каждый праздник, каждую субботу и воскресенье – служил на всенощной и поздней Литургии. Вот таким запомнился мне отец Кирилл (Павлов), наш духовник, а также и духовник всей Руси. Дай Бог, чтобы его молитвами, его примером, его наставлениями мы жили. Чтобы проживая свою жизнь, вплетали в нее эту замечательную нить его наставлений, чтобы по этой нити, как по канату, мы все-таки ползли, как могли, поднимаясь к Небу, в надежде, что и мы со временем окажемся там, где он пребывает сейчас! Там, где находятся все, благоугодившие Богу в своем посильном христианском и монашеском подвиге! Чтобы Господь их молитвами помиловал и нас, чтобы дал нам силы выполнять свой долг, а свою жизнь сохранить в полноте, честности, истинности до конца дней!