"Дискуссия о звездах" Кир Булычев

Канал о литературе и манге: t.me/GlokayaKuzdra
Игорь Всеволодович Можейко. Он же Кир Булычев

"Дискуссия о звездах" увидела свет в 1988 году, в разгар перестройки и политики гласности – когда можно было писать то, что действительно думаешь, и не волноваться за свою дальнейшую судьбу. В этом и многих других своих произведениях того периода Кир Булычев проявляет себе не столько даже как писатель-фантаст, а в большей степени как писатель-сатирик. А самое главное в сатире что? Самое главное в сатире – это точность. С этим тут все в порядке. "Пейзаж" узнается однозначно.

Планета Валетрикс под руководством мудрого Вождя, который пришел к власти, когда революционеры боролись за наследство Первого Вождя:

В те годы на Валетриксе много писали о талантах, вышедших из глубин народа. И неудивительно – самым ярким из них считался сам Вождь, который, по официальной версии, будучи бедным сапожником, смог заочно окончить университет и одновременно готовить революцию. Это было ложью, потому что он был не сапожником, а сыном фабриканта сапог, да и в революции не участвовал. Он вышел на сцену потом, когда революционеры боролись за наследство Первого Вождя.

Для справки (википедия): Отец – Виссарион (Бесо), происходил из крестьян села Диди-Лило Тифлисской губернии, по профессии – сапожник. Подверженный пьянству и приступам ярости, он жестоко избивал Екатерину и маленького Coco (Иосифа Сталина).

Воспевание бездарных посредственностей из народа:

О народных талантах писали много. Большой известностью пользовался безногий инвалид войны, который научился танцевать. Он был взят в труппу Главного театра и назначен ведущим солистом. Его редкие выступления проходили под бурные овации, хотя инвалид танцевать не умел. Специально для него писались балеты со статичным главным героем. Знаменитостью стала одна бездарная певица, которая вывела новую породу пингвинов. Был создан центр разведения пингвинов, и певица обещала с помощью пингвиньего мяса решить продовольственную проблему в государстве. Правда, пингвинье мясо никто есть не хотел. Да и было его не много – пингвины плохо размножались в умеренном климате.

Как и любое хорошее сатирическое произведение, читать его надо внимательно – подсказки разбросаны то тут, то там.

В городе их провели в высокое здание с толстыми стенами, которое, как было известно по снимкам с летающих тарелочек, заключало в себе Академию наук, соединявшуюся подземным переходом с Управлением правопорядка.

В общем, шарашка: ученые на Валетриксе работают под надзором тамошних чекистов.

Вождь, массовые доносы, обличительные статьи, воспевание талантов, особая роль силовых структур, месяцы, полные голодного энтузиазма и благородных лишений, враги патриотического направления (какой слог!), – все это более чем явно намекает на СССР времен Сталина.

С "пейзажем" разобрались, теперь пара слов о сути. В произведении присутствуют два основных мотива: фантастический и собственно назидательно-нравоучительный. За первый отвечает "прогрессорство" – содействие в развитии цивилизации под руководством более развитых инопланетных рас. Тема, достаточно часто встречающаяся в фантастических произведениях, особенно у братьев Стругацких, если говорить об отечественной фантастике.

Второго эгалитария 346 года эры Галактического братства космический корабль «Рука дружбы» приблизился к планете Валетрикс. Именно этот день должен был стать днем вступления планеты в Содружество. Планета Валетрикс находилась под ненавязчивым наблюдением галактических патрулей в течение последних ста шестидесяти лет. За ее прогрессом следили не вмешиваясь, ибо так велят законы. Десять лет назад было решено, что по своему технологическому уровню и социальному развитию планета почти созрела для того, чтобы узнать, что она – не центр Вселенной, что рядом с ней и вдали от нее существуют цивилизации, далеко обогнавшие Валетрикс в своей эволюции и готовые способствовать бурному развитию младшей сестры. <. . .>
Приняв форму и цвет, наиболее приятные глазам аборигенов, «Рука дружбы» опустилась неподалеку от столицы.

Мотив номер два – это, если говорить общо, еще одна попытка продемонстрировать к чему приводят тоталитарные режимы, во главе которых стоит очередная закомплексованная посредственность. Если же говорить более предметно, то в "Дискуссии…" высмеивается лысенковщина, только на этот раз гонениям подвергается не генетика, а астрономия, что, кстати, придает рассказу Булычева статус пророческого: тут вроде как во времена "развитого путинизма" астрономию отменили в школах, а заместо нее пытались ввести историю религии или что-то подобное. Главными героями рассказа являются Серапион Неклыс и Резет. Учитывая, что Валетрикс являет собой пародию на Советский Союз, а также принимая во внимание отсылки к Копернику и Джордано Бруно …

Сплотившиеся враги патриотического направления в астрономии полностью продались зарубежным авторитетам и перекрывают воздух тем ученым, которые во главе со мной пытаются отстоять ценности, лежащие в основе веры наших пращуров.
Я должен довести до Вашего сведения, что движимые низкопоклонством перед врагами, наши лжеастрономы взяли на вооружение лживые теории иностранного монаха Перника и сожженного возмущенным народом реакционера Джубруна, которые внушали людям, что наш Валетрикс не центр Вселенной, а лишь одна из многих планет. Это измышление, подхваченное реакционерами всех мастей, полностью опровергается жизненным опытом народа и здравым смыслом. Новый сокрушительный удар эта лжетеория получила в последние годы, когда Вы лично возглавили человечество. Уже одного этого факта достаточно, чтобы убедиться в том, что Валетрикс является центром Вселенной. Но перникисты-джубрунисты ставят под сомнение центральность нашей планеты, намекая таким образом, что на каждой из планет может родиться Вождь, подобный Вам.

... можно предположить что Серапион Неклыс и Резет также являются прообразами реально существующих личностей. Неклыс – это анаграмма на Трофима Денисовича Лысенко, именем которого и названа была кампания по преследованию генетиков. Нек-лыс – Лыс-енк + О. Одним из главных сподвижников Лысенко в те времена был Исаак Израилевич Презент.Видимо именно его и подразумевал Кир Булычев в своем рассказе под именем Резет.

Автор в очередной раз пытается донести до читателей простую мысль: человеческая глупость и диктатуры словно братья-близнецы – неразрывно связаны, и не просто связаны, а являются продолжением и порождением друг друга. Глупость всегда тяготеет к "простым решениям", а простые решения никогда не приводят к конкуренции, институтам в широком смысле слова и разделению властей. Простые решения приводят к "взять все и поделить", "твердой руке" и "строгому, но справедливому", то есть к очередному режиму очередного "лидера/отца нации". В свою очередь, любая диктатура ­– это всегда игра на понижение. Для сохранения власти народ необходимо держать в страхе и неведении. Наука, знания, интеллектуальное развитие – это смерть для любой диктатуры. Вот почему, пусть поправят меня историки, вы не найдете ни одного авторитарно-тоталитарного государства, которое бы опиралось на интеллегенцию. Пол Пот и красные кхмеры, Мао и хунвейбины, "Папа Док" Дювалье и тонтон-макуты, Советский Союз, чекисты, "философские пароходы" и репрессии в отношении интеллегенции, Третий рейх, штурмовые отряды, гестапо, гитлерюгенд и пожарища пока еще только из книг Ремарка и Генриха и Томаса Маннов…

Опора всегда идет на маргиналов. К каким последствиям это может привести? Да, собственно говоря, к любым. Страна может быть отброшена в своем экономическом и интеллектуальном развитии на десятки лет назад. Практически всегда это сопровождается личными катастрофами, как в случае с шарлатанами Лысенко и Презентом и их гонением на генетику, что послужило причиной ареста и скоропостижной смерти великого русского ученого, селекционера Николая Ивановича Вавилова. У Кира Булычева последствия не ограничиваются рамками одной планеты, а носят межгалактический масштаб.

Так вот, если Вы вдруг обнаружили, что ученые и интеллегенция попрятались по щелям, а на арене появилась всякая муть со дна – няш-мяш прокуроры и какие-то байкеры-хирурги – знайте, Вы живете в смутное время.

Напоследок, стоит отметить, что в произведении присутствует не только острый и хлесткий язык, но и потрясающая концовка.

Вождь не спал. Он читал. Он только спросил:
– Что у вас еще?
– Несчастье, – сказал Резет. – Напоровшись на нож в припадке безумия, погиб наш ведущий астроном Серапион Неклыс.
– Я искренне скорблю, – сказал Вождь. – В официальном сообщении не надо упоминать о безумии. Это грубо. Достаточно сердечного приступа. И учтите, я буду на похоронах. Так что обеспечьте безопасность. Рассказывают, что у гроба Серапиона Неклыса Вождь уронил слезу.

Этот фрагмент текста отсылает нас сразу к двум историческим событиям. Во-первых, таинственная смерть Серго Орджоникидзе. Его жена слышала выстрел – самоубийство. Однако в газете "Правда" вышла статья, в которой говорилось о сердечном приступе. Во-вторых, не менее загадочное убийство Кирова. Говорят, когда его убили, на лице Сталина видели слезы – настолько мол был опечален последний. С другой стороны, кончина Сергея Мироновича развязала руки "усатому" и дала старт массовым репрессиям и уничтожению оппозиции.


Часть I. Загадка 

Второго эгалитария 346 года эры Галактического братства космический корабль «Рука дружбы» приблизился к планете Валетрикс. Именно этот день должен был стать днем вступления планеты в Содружество.

Планета Валетрикс находилась под ненавязчивым наблюдением галактических патрулей в течение последних ста шестидесяти лет. За ее прогрессом следили не вмешиваясь, ибо так велят законы. Десять лет назад было решено, что по своему технологическому уровню и социальному развитию планета почти созрела для того, чтобы узнать, что она – не центр Вселенной, что рядом с ней и вдали от нее существуют цивилизации, далеко обогнавшие Валетрикс в своей эволюции и готовые способствовать бурному развитию младшей сестры.

Корабль «Рука дружбы» не в первый раз выполнял подобную миссию. И всегда успешно. Ритуал ее был разработан лучшими психологами и прогнозистами Галактики. Экспедиция Приобщения была знакома с местным языком, обычаями и национальным характером валетриксян. Ее руководитель был осведомлен о том, как и что сказать при первой встрече с аборигенами, знал, какие подарки им преподнести и как убедить их, что пора избавиться от локальных недостатков и приобщиться к галактическим достижениям.

Приняв форму и цвет, наиболее приятные глазам аборигенов, «Рука дружбы» опустилась неподалеку от столицы.

Посадка была произведена в ясную погоду утром.

Вскоре подъехала военная машина. В ней находились три человека в форме. Капитан корабля и психолог вышли им навстречу и на отличном местном языке объяснили, что прибыли с миссией доброй воли.

Командир военной машины велел им войти обратно в корабль и ждать распоряжений, а сам вызвал по рации наряд, который окружил корабль и пресекал попытки местных жителей приблизиться к пришельцам. Никто на корабле этому не удивился – подобный вариант встречи был проигран на компьютерах десятки раз.

Примерно через два часа к кораблю приблизилась машина высокопоставленного вельможи в сопровождении нескольких танков. Капитану корабля и психологу было предложено следовать в город.

В городе их провели в высокое здание с толстыми стенами, которое, как было известно по снимкам с летающих тарелочек, заключало в себе Академию наук, соединявшуюся подземным переходом с Управлением правопорядка.

Так как при входе в Академию наук пришельцев обыскали и изъяли у них передвижную аппаратуру, связь с ними на этом этапе прервалась, но это не вызвало тревоги, поскольку такой вариант был просчитан и предусмотрен.

Переговоры затянулись. Видно, интерес к галактической миссии был так велик, что команда корабля успела пообедать и отдохнуть.

В шестнадцать часов, когда на «Руке дружбы» обсуждали меры, должные вызвать у аборигенов чувство преклонения перед могуществом пришельцев, над кораблем появилась эскадрилья самолетов.

Поочередно пикируя над кораблем, самолеты сбросили несколько атомных бомб. Несмотря на то что бомбы были относительно первобытными, обшивка корабля не выдержала, и в мгновение ока корабль и люди, находившиеся внутри, испарились.

Новость эта повергла в шок всю Галактику.

Несмотря на то что сотрудники Центра галактических контактов доказывали, что цивилизация Валетрикса не обладает исключительной агрессивностью и ни один компьютер не смог бы предсказать столь нелепую и бесчеловечную реакцию на миссию доброй воли, гнев общественности против сотрудников, не предотвративших гибель людей, был настолько велик, что весь центр был вынужден подать в отставку.

Тем временем началась эпопея по спасению капитана и психолога экспедиции. Помимо чисто гуманных соображений, за этой эпопеей скрывалось жгучее желание разгадать тайну гибели «Руки дружбы».

Как известно, капитана корабля спасти не удалось, так как он был ликвидирован. Но психолог остался жив, его удалось отыскать и вывезти с Валетрикса.

Из его показаний и из сведений, принесенных микроразведчиками, мы имеем полную картину событий, происшедших на этой планете, и считаем своим долгом ознакомить с ними Галактику во избежание повторения трагедии.

Часть II. Разгадка 

Серапион Неклыс не смог одолеть университетского курса. Изгнанный из университета, он устроился преподавать словесность в торговое училище, где чувствовал себя обойденным и униженным. Но у него было увлечение. На жалкую свою зарплату он купил телескоп. Цель этой покупки была простой. Неклыс еще в школе надеялся когда-нибудь открыть звезду, которую назовут его именем. Теперь же открытие такой звезды казалось ему единственным выходом из тупика. Неопрятный внешний вид, физическая нечистоплотность, высокий визгливый голос и настойчивый взгляд фанатика усугубляли его одиночество, а отсутствие женской привязанности освобождало ему ночи для того, чтобы проводить их у телескопа. Телескоп был слабеньким, никакой звезды в такой не откроешь, и с годами Неклыс все более утверждался в отчаянном убеждении, что он жертва заговора, направленного на то, чтобы закопать в землю его талант. Неклыс не высыпался, кричал на учеников, даже, говорят, бил девочек.

По жалобе родителей одной из его жертв Неклыса выгнали из училища. Его делом занимался инструктор Управления обучения по имени Резет, человек махонького роста, страшно амбициозный, отлично изучивший основные труды Вождя и слывший грозой проштрафившихся педагогов.

Когда Неклыс предстал пред грозные очи карлика, тот полагал, что столкнулся с обычным делом: невежда и истерик заслуживает лишь одного – изгнания.

Но уже в первую встречу Неклыс произвел на Резета сильное впечатление. Он ни в чем не каялся, ни в чем не чувствовал себя виновным. Вместо этого он утверждал, что современная астрономия находится в руках проходимцев и врагов государства, что астрономы открыли за последние годы массу новых звезд, однако скрывают их от народа и за большие деньги продают зарубежным врагам, которые и пожинают лавры первооткрывателей.

Резет отказался подписать приказ об увольнении Неклыса, и тот вернулся в училище, к вящему изумлению своих коллег и учеников. А тем временем Резет написал статью в одну из газет о самородке, который, сидя на крыше своего скромного дома, открывает новые звезды.

Резет рассчитал правильно. В те годы на Валетриксе много писали о талантах, вышедших из глубин народа. И неудивительно – самым ярким из них считался сам Вождь, который, по официальной версии, будучи бедным сапожником, смог заочно окончить университет и одновременно готовить революцию. Это было ложью, потому что он был не сапожником, а сыном фабриканта сапог, да и в революции не участвовал. Он вышел на сцену потом, когда революционеры боролись за наследство Первого Вождя.

О народных талантах писали много. Большой известностью пользовался безногий инвалид войны, который научился танцевать. Он был взят в труппу Главного театра и назначен ведущим солистом. Его редкие выступления проходили под бурные овации, хотя инвалид танцевать не умел. Специально для него писались балеты со статичным главным героем. Знаменитостью стала одна бездарная певица, которая вывела новую породу пингвинов. Был создан центр разведения пингвинов, и певица обещала с помощью пингвиньего мяса решить продовольственную проблему в государстве. Правда, пингвинье мясо никто есть не хотел. Да и было его не много – пингвины плохо размножались в умеренном климате.

Расчет Резета был верен.

Учителя словесности, который открывает во славу Вождя новые звезды, заметили, и он перестал ходить в класс. Он сидел теперь на крыше круглые сутки и смотрел на небо в сильный телескоп, приобретенный ему по подписке среди учащихся и педагогов.

Как-то ночью к нему поднялся Резет. Резет стал редактором городской газеты, купил новый костюм и понимал, что пора придумать инициативу, прежде чем затопчут завистники.

– Слушай, Серапион, – сказал он, сидя на табуретке рядом с телескопом и глядя невооруженным глазом на звезды. – Где же обещанные звезды?

– Телескоп слаб, – сказал Серапион, не отрываясь от окуляра.

– Неужели ни одной так и не открыл?

– Открыл несколько, – сказал Неклыс. – Но оказалось, что они уже перехвачены.

– Другие перехватили?

– Главная обсерватория.

– А мне звонили из Дома. Сам прочел статью. Спрашивает: чем порадуешь?

– Буквально на днях, – сказал Неклыс. – Может быть, завтра. Я как раз сейчас рассматриваю одно подозрительное созвездие.

– Большую звезду рассматриваешь?

– Шестнадцатой величины. Слабенькую.

– Слабенькая не годится, – сказал Резет.

– Не понял.

– Нам нужна большая звезда. Которую может увидеть каждый дурак.

– Но они все открыты!

– Я зря на тебя поставил, – сказал Резет, попыхивая сигаретой. – Ты труслив и глуп.

– Откуда я ее тебе найду?

Резет встал и протянул указательный палец к зениту.

– Это что? – спросил он.

– Это главная звезда созвездия Медальона. В сказках ее называют звездой Печали.

– Отлично, – сказал Резет. – Вот ее и откроешь, голубчик.

– Это невозможно!

– Для нас нет ничего невозможного.

– Надо мной будут смеяться.

– Не посмеют, – сказал Резет, – потому что ты дашь ей имя.

– Нельзя! У нее есть имя!

– Это старое, изжившее себя имя. Отныне открытая тобой звезда будет называться звездой Вождя. Ясно?

– Ничего не ясно! – Неклыс был в отчаянии.

Но Резет сверкнул в темноте вставными золотыми зубами и простучал высокими каблуками, сбегая по деревянной лестнице.

На следующий день городская газета на первой странице поместила трогательный рассказ о том, как простой человек из народа, талант и умелец, смог найти и открыть звезду Вождя. Звезду, которую проглядели академики и профессора и которую, разумеется, не открыли зарубежные враги. Каждый желающий может увидеть эту звезду.

Трудно представить, какой шум поднялся в тот день в научных кругах. Как хохотали над глупым редактором и жуликом-любителем! Сотни возмущенных и издевательских писем пришли в газету. В коридорах журналисты показывали желающим на маленького Резета, который завтра вылетит с работы из-за крайнего идиотизма. Резет все слушал и молчал. Он сделал ход, который мог стоить ему головы. А мог снести много чужих голов.

Через два дня в газете было опубликовано краткое письмо Вождя, в котором тот изъявлял личную благодарность астроному-любителю Серапиону Неклысу и предостерегал в будущем от подобных инициатив, так как скромность не позволяет Вождю принимать знаки внимания со стороны народа.

Газета еще набиралась в типографии, а потрясенные сотрудники проползали мимо кабинета Резета на четвереньках. Более сообразительные с утра принесли ему списки тех, кто посмел поставить под сомнение открытие и гениальность главного редактора.

Резет выгнал с работы всех непокорных и заслал их на изумрудные рудники. Он мог это сделать, потому что был назначен Господином культуры и науки и получил прямую трубку для связи с Господином правопорядка.

В Главной газете было напечатано коллективное письмо академиков и профессоров, которые поздравляли нового академика Серапиона Неклыса, человека из народа, с эпохальным открытием.

Были срочно изданы новые атласы звездного неба и сделаны гневные представления посольствам иностранных держав, которые не откликнулись на переименование.

Академики и профессора шептались по углам, жаждали справедливости и писали анонимные письма Вождю, в которых пытались восстановить истину. Авторов выявляли по почерку.

Директор Центральной обсерватории Серапион Неклыс продолжал с прежней настойчивостью проводить ночи за телескопом, в чем ему теперь помогали две тысячи научных сотрудников. Многие вельможи государства приезжали к нему и кто просьбами, кто угрозами требовали, чтобы он открыл для них хоть по маленькой звездочке. Некоторым Неклыс подарил по астероиду. Но не больше. «Звезда в небе может быть одна», – любил он повторять с улыбкой.

Неклыс приоделся, он жил теперь на большой вилле, где при нем числились секретари, аспиранты, стенографы, охрана и любовница, на которую у директора Обсерватории не хватало времени.

Так прошло два года. Все привыкли и к новой звезде, и к новому положению друзей. Но их враги не дремали. Они собирали силы. Как-то в университетском журнале появилась статейка, которая ставила под сомнение научную компетентность Неклыса, правда, не оспаривая того, что самая яркая звезда на небе носит имя Вождя. Редактора того журнала сняли и арестовали. Но сам по себе сигнал был симптоматичен. Затем на одной конференции сразу три недобитых академика принялись задавать Неклысу провокационные вопросы, на которые он не стал отвечать. Но вопросы были заданы, и академики, как ни странно, ушли из зала живыми.

Через час Резет позвонил Господину правопорядка и поинтересовался, почему академики до сих пор на свободе. На что получил сухой ответ:

– Потому что их не за что сажать!

– Но они же поставили под сомнение?!

– А может, правильно поставили? – И Господин правопорядка, которого, очевидно, опутали своими сетями агенты врагов, повесил трубку.

Резет, Неклыс и их ближайшие соратники собрались на вилле Неклыса, чтобы обсудить тревожное положение.

Настроение у всех было подавленное. Говорили, что некий прохвост проник к Вождю и обещал ему открыть целое созвездие. Все говорили, что старый президент академии потребовал, чтобы Неклыса подвергли экзамену за курс средней школы. И Вождь всех слушал. И молчал.

– Нужна идея, – сказал Резет. – Если мы не найдем идеи, которая сокрушит врагов, нам не жить.

– Я не хотел, – сказал Неклыс, который в последние дни с тоской вспоминал недавние времена, когда он сидел на крыше училища у слабенького телескопа.

– Твоих желаний уже не существует, – сказал Резет. – Ты историческая фигура и исполняешь волю судьбы. И если ты упадешь, то увлечешь в пропасть всех нас.

Ропот ужаса прокатился по толпе сторонников. Некоторые стали подвигаться к дверям, собираясь улизнуть и сообщить миру, что их патрон – самозванец.

– Может, и в самом деле открыть созвездие Вождя? – спросил заместитель Неклыса.

– Глупо, – оборвал его Резет. – Созвездие Вождю уже предлагали. Думайте, думайте!

– Черт побери! – Неклыс вскочил с кресла и принялся бегать по кабинету. – Если бы небо было твердым, я бы продырявил в нем звездами имя Вождя!

– Стоп! – крикнул Резет.

– Не обращай внимания, – отмахнулся Неклыс. – Я в переносном смысле.

– Переносного смысла не бывает, – сказал Резет. Его узкая длинная головка уже лихорадочно работала. – Может, в этом наше спасение.

– В чем?

– Все астрономы, в том числе и наши, твердят, что Вселенная бесконечна, – сказал Резет. – И звездам нет числа…

С этими словами он выбежал из кабинета, и тут же за окном взревел его автомобиль.

Астрономы вскоре разошлись. Многие полагали, что Резет сошел с ума. Другие спешили покаяться.

На следующее утро в Главной газете появилось открытое письмо Вождю.

«Дорогой Вождь! – говорилось в нем. – Вот уже несколько лет я, руководствуясь Вашими идеями, веду тщательное наблюдение за звездным небом. Если бы не Ваша постоянная забота и поддержка, мне бы никогда не удалось сделать тех открытий, которыми теперь по праву гордится отечественная наука. Однако в последнее время положение в астрономии категорически ухудшилось. Сплотившиеся враги патриотического направления в астрономии полностью продались зарубежным авторитетам и перекрывают воздух тем ученым, которые во главе со мной пытаются отстоять ценности, лежащие в основе веры наших пращуров.

Я должен довести до Вашего сведения, что движимые низкопоклонством перед врагами, наши лжеастрономы взяли на вооружение лживые теории иностранного монаха Перника и сожженного возмущенным народом реакционера Джубруна, которые внушали людям, что наш Валетрикс не центр Вселенной, а лишь одна из многих планет. Это измышление, подхваченное реакционерами всех мастей, полностью опровергается жизненным опытом народа и здравым смыслом. Новый сокрушительный удар эта лжетеория получила в последние годы, когда Вы лично возглавили человечество. Уже одного этого факта достаточно, чтобы убедиться в том, что Валетрикс является центром Вселенной. Но перникисты-джубрунисты ставят под сомнение центральность нашей планеты, намекая таким образом, что на каждой из планет может родиться Вождь, подобный Вам.

Так как предательские воззрения перникистов-джубрунистов разделяются Академией наук, а мне, как и другим истинным патриотам, закрыт путь к истине, прошу уволить меня и позволить вернуться к моему скромному телескопу, чтобы искать в твердыне неба знаки моей правоты.

Бывший начальник Главной обсерватории, академик Серапион Неклыс».

Вся страна, весь мир целый день хохотали над этим письмом. Даже ученики младших классов не могли удержаться от издевок.

Неклыс в панике примчался к Резету и кричал в подвале, куда его быстро увел идеолог:

– Ты меня опозорил! Мне теперь все закрыто! Мне стыдно выйти на улицу.

– Я все продумал. Выбора не было, – вздохнул Резет. – Я пошел на риск.

– Но почему подписали моим именем?

– Потому что ты большой ученый, а я маленький политик. Лучше выпей!

Резет и Серапион в тот день напились до безобразия, пели песни, крушили мебель. В таком состоянии их застал фельдъегерь из Дома. Он привез ответ Вождя. Ответ был краток:

«Работайте спокойно».

Через полгода в Академии наук прошла дискуссия о принципах строения Вселенной. К тому времени Резету, который занял по совместительству пост Господина правопорядка, удалось лишить жизни и свободы наиболее упрямых сторонников множественности миров и бесконечности Вселенной. Остальные трепетали.

Но, несмотря на то что исход дискуссии был предрешен и вся пресса государства с энтузиазмом поддержала прогрессивную позицию Серапиона Неклыса, среди астрономов и даже физиков нашлось несколько идиотов, которые старались поставить под сомнение народную мудрость. После дискуссии, которая приняла историческое постановление «Считать небо твердым!», упомянутых ретроградов отправили на изумрудные рудники.

Небо стало твердым, и никто уже в этом не сомневался. Дети в школе учились по учебникам, в которых доступно доказывалось, что Валетрикс – единственная планета в мире, потому что в нем есть место лишь одному великому Вождю.

Так как наука должна была развиваться далее, Неклыс периодически выступал с новыми смелыми идеями.

Последней из них было предложение объединить усилия астрономов и артиллеристов: построить такую пушку, чтобы она могла дострелить до неба и пробить его твердь. Но не просто пробить, а выбить в нем ряд отверстий, которые вкупе читались бы как имя Вождя. И тогда каждый житель планеты, выходя вечером на улицу, сможет обратить взор к нему и согреть сердце лицезрением любимого имени.

Вождь дал согласие на эксперимент.

Три года ушло на строительство пушки, и ресурсы государства были напряжены до предела. Великое свершение было не за горами.

На четвертый год пушка выстрелила, а когда дым рассеялся, оказалось, что в небе не возникло новой дырки. Артиллеристы, прежде чем их расстреляли, утверждали, что им всучили неправильные данные о расстоянии от Валетрикса до небосвода. Но Резет и Неклыс убедительно доказали Вождю, что артиллеристы неправильно прочитали чертежи. Были набраны новые артиллеристы, и началось строительство новой пушки, втрое больше первой.

И именно в эти месяцы, полные голодного энтузиазма и благородных лишений, на большом поле возле столицы неожиданно опустилось некое яйцеобразное сооружение, из которого, как донес в Дом начальник патруля, вышли люди, умеющие говорить на нашем языке и утверждавшие, что они прибыли с другой планеты.

Двоих из них вскоре доставили в Дом.

Там с ними беседовал сам Вождь. При беседе присутствовали Резет и Неклыс.

– Вы утверждаете, – сказал Вождь, старчески шагая по мягкому ковру, – что прибыли с другой планеты?

– Совершенно точно, – ответил капитан «Руки дружбы».

– Как же вы могли это сделать, – Вождь улыбнулся своей известной каждому ребенку лукавой и доброй усмешкой и почесал седые бакенбарды, – если небо, как известно, твердое?

– Не может быть! – воскликнул психолог Галактического центра. – На вашем уровне цивилизации вы должны находиться на грани космических полетов и давно уже догадаться, что Вселенная бесконечна.

Вождь покосился на Неклыса, Неклыс в растерянности – на Резета.

– Мы все это слышали, – вздохнул Резет. Он был страшно перепуган. Этот разговор мог оказаться последним в его жизни. – Нам об этом давно твердили враги. К счастью, наша наука опровергла реакционные бредни.

– И все же, – вежливо сказал капитан, – мы прилетели.

– Если бы вы пробили наше небо, – задумчиво произнес Вождь, – в нем образовалась бы дырка. А дырки нет. Нет? – С этим вопросом он обратился к Неклысу.

– Нет дырки, – согласился тот. Он пытался сообразить, не лучше ли покаяться сейчас, чем ждать, пока покаяние из него выбьют.

– Ты что-то хотел сказать? – спросил проницательный Вождь.

– Мы не рассматривали вопрос, – сказал Неклыс, пытаясь унять дрожь в коленях, – есть ли Вселенная за пределами твердого неба. Не исключено…

– Исключено, исключено! – завопил Резет, который был куда умнее своего друга. – Там ничего нет!

– А если было, – тихо сказал Вождь, – то за пределами могли бы появиться иные вожди. Ваши слова, Неклыс?

– Это Резет написал! – признался астроном. – Я не хотел.

Вождь будто и не услышал этих слов. Он обратился к капитану «Руки дружбы»:

– Вы продолжаете настаивать на том, что Вселенная бесконечна?

– И число населенных миров в ней велико, – терпеливо ответил капитан.

– А вы? – вежливо спросил Вождь у психолога.

– Я не хотел бы углубляться в дискуссию, – сказал тот. Он был ученым и хотел сначала понять глубину заблуждений и убежденности своих оппонентов. – Не исключена иная точка зрения.

– Увести их, – сказал Вождь. Затем обернулся к Резету: – А их яйцо стоит?

– Еще стоит, – сказал взбодрившийся Резет.

– Тогда вы знаете, что делать.

На Неклыса он не смотрел.

Вечером того же дня Резет был снова принят Вождем.

– Ну, что нового? – спросил Вождь, стоя у окна и глядя в сад.

– Случилось несколько происшествий, – сказал Резет. – Некоторые настолько драматичны, что я опасаюсь…

– Говори.

– Сегодня при учебном атомном бомбометании случайно уничтожено инородное тело, что упало с твердого неба, – сказал Резет.

– И что?

– Тело разрушено, и все погибли.

– Жаль, – сказал Вождь. – Есть ли жертвы среди мирного населения?

– Минимальные, – ответил Резет.

– Назначить родственникам пенсии, – сказал Вождь. – Что еще?

– Из двоих сумасшедших, которые пытались настаивать на лживых теориях, один застрелен при попытке к бегству.

– Ага, – согласился Вождь. – Это тот, что упорствовал.

– А второй жив. Я буду беречь его на случай, если вам захочется с ним побеседовать.

– Разумно, – сказал Вождь. – Мне всегда интересны чужие идеи. Это все?

– Все.

– Тогда идите и еще подумайте, – сказал Вождь, так и не обернувшись.

Резет послушно покинул кабинет Вождя. Он был грустен. Он поехал на виллу к Неклысу. Они долго говорили, вспоминали свою молодость. Затем Резет вернулся в Дом. Он позвонил снизу.

Вождь не спал. Он читал. Он только спросил:

– Что у вас еще?

– Несчастье, – сказал Резет. – Напоровшись на нож в припадке безумия, погиб наш ведущий астроном Серапион Неклыс.

– Я искренне скорблю, – сказал Вождь. – В официальном сообщении не надо упоминать о безумии. Это грубо. Достаточно сердечного приступа. И учтите, я буду на похоронах. Так что обеспечьте безопасность.

Рассказывают, что у гроба Серапиона Неклыса Вождь уронил слезу.