Батя – деревенская знаменитость

Батя – деревенская знаменитость, еще в детстве получил прозвище «ебанутый». Ну, кликуха соответствовала содержанию! Ибо куда Батя ни сунься, каким делом не займись – финал предсказуем. Пиздец! В семье его окрестили «Криворуким», за то, что разжигая печь - чуть не спалил дом, пойдя за водой – пизданулся в колодец, рубя дрова - естественно, отхерачил топором большой палец на правой ноге. Батя рос, беды становились серьёзнее! В двенадцать лет, уйдя в лес за грибами, он пропал на четыре дня, переполошив всю деревню, и заставив поседеть участкового. Лес у деревне Мошонки плёвенький, ну километр на два может, причём чистый березняк, без валежника и сухостоя. Опасного зверя в лесу не было уже лет сто. Заблудиться тяжело даже первоклашке. Ан, нет – Батя сумел. Ходил, этот полоумный, кругами, на ночлег устроился в ложбинке между деревьями в полукилометре от собственного дома, а, проснувшись, опять пошёл вглубь леса. Так что обнаружили его к вечеру четвертого дня. В школе на батю падала классная доска, дома он «летал» в открытый погреб, однажды, перекрывая, крышу на бане он умудрился зацепиться мошонкой за ржавый гвоздь.

Батю его мама не пускала к девчонкам, говорила: «у него мозгов нету, так он ещё и коробочку для них потеряет»! Но однажды всё-таки сманили его, но, правда, днём. Велосипеда у бати не было, поэтому его поставили перед выбором: поедет он на лошади или на рамке «велика»? Батя выбрал «лисапет», ибо лошадей боялся сильно, после того как, чуя его натуру, преспокойная лошадка почтальонки Глаши укусила батю за хуй. Лисапет, будучи предметом неодушевлённым и металлическим, кусаться не мог, но вот ХЗ как, но был солидарен с лошадкой тёти Глаши, так как на полном ходу по просёлочной дороге закусил бати пятку спицами переднего колеса. Итогом сего действа было падение, синяя пятка батиной ноги, сбитые в кровь колени и сломанный напрочь «лисапет». Причем парнишка, который сидел за рулём, соскочил с «велика» без потерь.

В деревню из Казахстана приехали беженцы, среди которых была семья Сусовых. Младшая их дочь – Света была на год моложе бати. Батя понял что не одинок в своих несчастьях. Она тоже, как и батя, была криворукой и пустоголовой дальше некуда. Дома с ней происходили неприятные вещи- то, она сломала руку, когда мыла посуду, то поставила горячий утюг на спящего ничего не подозревающего котЭ, то перевернула ванну, когда мылась. Однажды Светка умудрилась разбить одновременно вазу, окно и телевизор. Она осторожно несла в комнату дорогущую хрустальную вазу, но споткнулась о вшивого пса, выпустила вазу из рук. Ваза, сохраняя дикую скорость осторожного несения Светкой, ушла через стекло окна на улицу. А Светка, пытаясь остановить свободное падение, как за кольцо парашюта дёрнула за провод телевизора, мирно стоящего на тумбочке. Телевизор умер во сне, так и не приходя в сознание.

Тем же летом Светка шла домой с танцев вечером, то ли заговорилась с кем-то из девчонок, и повстречалась с электрическим столбом. Столб оказался сильнее, и Светка отделалась разбитыми губами и отколотым передним зубом.

Шло время батя и Светка мелко косячили, всяк на своей территории. Близился призывной возраст в армию. Батю спасло от неминуемого «самострела», «самоподрыва» и ХЗ чего еще наш врач, найдя на медкомиссии у бати многострадальных ног плоскостопие. Так что в армию батя, слава Богу, не попал.

Представьте состояние жителей деревни, когда пронеслась весть, что полоумный и Светка женятся! Так вот, над деревней Мошонки витал дух праздника. Поначалу всё было канонически – жених в пиджаке, невеста в белом, «Волга» в ленточках. Уехали они в райцентр - расписываться. Многочисленные родственники и знакомые оккупировали колхозную столовую, арендованную по случаю великого события. Салаты строгались, мясо варилось-жарилось, тётки сновали туда-сюда. По прибытии молодых из ЗАГСа гуляние началось. Уселись за столы, стали кричать «горько» и дарить подарки. Потом подошло время конвертов. Все дарили.

Долго ли, коротко ли пили, но батек запасливо переложил все деньги в один конверт, огласив, что не желает знать, кто и сколько подарил, подарили – да и ладно! Начались танцы и пляски. Батя отлучился по неотложному делу, до отдельно стоящего нежилого кирпичного здания на три очка. А надо сказать туалет был сделан на славу – яма глубиной была метра 3 не меньше. Через пять минут он вошел обратно в зал с кислой миной и объявил пренеприятнейшее известие:

- Я конверт с деньгами в очко уронил!

Музыка смолкла. Жители деревни прослезились – вот оно! Молодожёны с родственниками удалились на принятие решения в то самое здание. Вердикт был вынесен незамедлительно – темно там очень и не видно ничего. Отослали мальца за фонарём. Через 15 минут ожидания и возгласов родни молодых: - «где он шатается, деньги тонут!», малец принёс шахтёрский фонарь.

Батя как заправский рудокоп нацепил фонарь. Они с невестой, держась за руки, вошли в «святилище мысли». Наступила гробовая тишина - все прислушались. Через пару минут раздался радостный батен крик:

- Вон он, я его вижу. Вон плавает!

И буквально через пять секунд Светкин вскрик:

- Ой, я браслетик туда уронила!

Раздался батен голос:

- Ну, надо лезть, хуле!

Шурин прыгнул в машину и вскоре привёз всяческий инструмент. Пол в районе «очечника» был вскрыт. Батю обрядили во что попроще, выдали болотные сапоги. По верху этого убранства был одет плащ-дождевик (ХЗ зачем) и венец всему плавательная маска. О-о-о, как же это всё сочеталось с шахтёрским фонарем и невестой на фоне! Кто-то сказал – лучше лезть голым, чтоб с ароматной одеждой еще потом не возиться. Но их не услышвли. Батю обвязали верёвкой подмышками и стали опускать в зловонную яму. Батя оказался по пояс в жиже, когда его спустили в яму. Естественно, болотные сапоги были уже ни к чему, так как, наполнившись зловонным говном, перестали выполнять свою функцию защиты. Конверт с деньгами был извлечен уже через минуту и начались поиски золотого браслетика невесты. Конечно, предлагали, забить на браслет, то бишь поднести его в дар говняному демону, но это предложение было отклонено! Батя стал приседать по шейку в дерьмо и шарить руками – вдруг попадется? Но браслет упрямо ныкался и найденным быть явно не хотел. Попринимав целительные обёртывания из говна часа два, батя понял, что найти может и не удастся! А на улице меж тем стало смеркаться. Толпа деревенских окружила туалет и ждала хэппиэнда, попутно осыпая батю советами! Батя в яме чувствовал себя всё неуютнее. Но вот, во время очередного погружения, батена рука всё же нащупала среди говна металлическую дужку браслета.

- Наш-оооооо-л!

Толпа резко выдохнула, кто от завершения ожидания, кто от отчаяния, что развязка наступила не так, как он уже успел надумать. Тем не менее, сумерки уже сгустились, и батю надо было доставать. Мужики взялись за верёвку и стали тянуть вверх, но не учли того, что вес говна в болотных сапогах и на одежде почти равен весу самого рудокопа, да и густое говно под ним затягивало не хуже болота. Верёвка опасно натянулась и зазвенела как струна. Шурин крикнул в яму:

- Скидывай сапоги, хер с ними. Всё равно выкину, отмывать не буду.

На что из ямы пришёл ответ:

-Не могу, блять, присосались к ногам!

Тут огонёк фонаря предательски стал меркнуть, а через пару минут потух совсем!

Кого-то еще отправили за фонарём, а подход к туалету подсветили фарами автомобиля. Если в самом туалете хотя бы что-то можно было различить, то в яме стояла чёрно-чернильная тьма, в которой хлюпал по говну несчастный узник. Фонарь так и не принесли, потому как сели батарейки. Перед батей замаячила заманчивая перспектива ночевать по пояс в фекалиях. Поэтому он взвизгнул из ямы:

-Тащите, хрен уж там!

Мужики налегли на верёвку и обозначили поступательное движение батеного тела где-то на метр вверх над жижкой. Верёвка оборвалась.

Батя плюхнулся в говно, уйдя в него с головой. Вынырнув батена голова ответила из ямы отборным матом. Кто-то додумался до того чтоб принести лестницу, но пока суть да дело, батя сидел в тёмной вонючей яме, бормоча набор идиоматических выражений. Кое-как удалось внести длинную лестницу в узкий и тесный сортир, и опустить её в яму. Пару секунд потребовалось фекалоиду бате, чтоб преодолеть 3 метра стены, отделявшей его от свободы, родных и свежего воздуха.

Вот такая была у бате свадьба.