!internet!
— Наверх пойдешь — пизды огребешь. — Отлично. Но не мне. — Вниз пойдешь — с ума сойдешь. — Какой у вас тут крутой ассортимент. — Советую не выебываться, — призрачный силуэт в глубине лестничных завихрений мрачно обернулся на меня. Глаз видно не было, но взгляд ощущался.
Окей, я влип. Спорить с тем чуваком в баре вообще не стоило. Но кто же знал, что это какой-то мистический хер, а не рядовой нытик? Я же спокойно ему объяснил, почему не стоит столь… Преувеличивать свои проблемы. Грю, выход есть всегда, хорош ныть, мужик ты или кто? А он что-то обиделся. Разорался. Заключил в безысходное параллельное измерение, в конце концов. А к такому меня жизнь точно не готовила.
Я смотрю на лестницу. Снизу ступеньки, справа ступеньки, сверху ступеньки, слева, блядь, ступеньки, в окне — вы не поверите! — тоже гребаные ступеньки бесконечных лестниц. Они идут квадратами, бесконечно, думаю. С соседней половины квадрата, выше меня на пролет, сидит этот призрачный хер. Грит, страж этого места, или типа того. Экскурсовод, мля, угу. Хотя дружелюбным он не выглядит, и, подозреваю, именно от него я и получу той самой пизды, если выберу путь наверх — поболтать тут больше не с кем. А выяснить, что происходит, все-таки не помешало бы.
— Так, хорошо. То есть я могу наверх и вниз пойти, так? — Да. — А в окно? — Ну попробуй, лол.
Я отчего-то ужасно удивился, что мой экскурсовод знаком с интернет-сленгом. Настолько, что даже решил сигануть в окно, хотя, судя по его словам, ничего хорошего это не сулило. Стекло пропустило меня легко, не разбиваясь, лишь пойдя кругами, словно гладь воды. Я прошел сквозь него и вышел на зеркальной лестнице.
— Ну ладно, я понял. А в чем суть этого места? Какого хера я тут делаю? — Это, — призрак кашлянул, — абстрактная модель ситуации, про которую хозяин тебе рассказывал в том баре. Он был немного расстроен твоей грубостью, поэтому решил наглядно… Продемонстрировать тебе, почему он не но… Не преувеличивает свои проблемы. — Окей. Я понял. Парочка бесконечных лестниц с плохим концом. Ладно. А выйти из этого аттракциона сопереживания когда можно? — А сколько человек может выдержать без воды? — Около недели. — Тогда через парочку и выйдешь. Наверное. — Ехидный смешок раскатывается по лестницам тысячей отражений.
Передо мной перила. Передо мной — лестницы и больше ничего. Вшивое окно работает, как дурное дитя зеркала и двери, но не как источник побега. Забавно все это, если бы мне не предполагалось тут сдохнуть. Безвыходное место? Серьезно? Иллюстратор — мудак.
— Окей, и чему меня должно это научить? — Ты еще сам не понял? — Нет. — Сопереживанию, конечно.
Сопереживанию. Я начинаю злиться. Сопереживанию, мать твою. Серьезно? Да пошел ты нахер, козлина. Или пошел бы, не будь ты единственным собеседником.
— Ага. Поясни подробнее за мораль, прозрачный. — Поскольку я создавался только для этого, легко. К тебе пришел человек. Со своими проблемами. Ты согласился их выслушать… — Мы встретились в баре и мне было не с кем бухнуть. — Неважно. Ты согласился их выслушать. И вместо какой-то помощи ты просто насрал ему в душу. Он тебе про что-то глубокое. Про безвыходное и отчаянное. Он тебе створки своей души отворил, а ты туда плюнул. Вот и весь расклад. — А с какого это хера я должен ему помогать, а? — Он тебе Кровавую Мэри заказал. — Вот это ебаный повод. Охуеть! — Ты, — призрак потихоньку распалялся, — абсолютно не умеешь сострадать. Ты просто бездушный кусок говна, если честно. — И я за это должен сдохнуть? — Ну, может, с этим он немного переборщил, конечно. Но вообще — почему бы и нет?
Почему бы и нет. Почему бы, сука, и нет. Ах ты трижды ебаный кусок говна. Хочешь меня убить? Ну давай. А я пока поясню тебе, да так, что, может, и запомнишь чего.
— Слышь, стекляшка, — мой голос звучит незнакомо даже мне, а его безглазый взгляд тут же приковывается к моему, — твой хозяин — тупорылый мудак, и ты, как часть его подсознания, передай ему это, пожалуйста. Во-первых, никто никому нихера не должен. Хотел бы я насрать на его проблемы, я бы на них насрал, и это был бы мой выбор. Зла не делаю — а добра не должен.
— Завали, я еще не закончил. Во-вторых, убивать человека за то, что он не может сострадать — даже если это так — это показатель отсутствия сострадания, даун. Твой мудак-хозяин и ты можете запихнуть свою манию величия и свое желание учить других жизни себе в жопу, вот что я хочу тебе сказать.
— Я сказал — заткнись и дай договорить. — Перебиваю его, повышая голос. Вежливо не понимает, буду так. — Я не наплевал на проблемы того говнюка, нет. Я правда постарался ему помочь. Просто этот пень не понимает, что безвыходных ситуаций не существует. Просто он хочет поныть и поплакать вместо того, чтобы этот выход искать. И ты вместе с ним.
— Тогда найди выход, умник, — шипит призрак в ответ. — Да легко. Это как раз следующий пункт. Отсоси, — говорю я ему на прощание и перешагиваю перила, падая в черную пропасть бесконечных пролетов.
Просыпаюсь в баре. Все еще холодно от ветра, сопровождавшего меня в бесконечном полете. Слева сидит тот парень, с которым я разговаривал.
— Слушай, — говорит он, слегка касаясь плеча, — спасибо, чувак. Извини, конечно, но я теперь-то понял...
В ответ он получает кулаком по ебалу. Ну а что? Может, еще что-то поймет. А мне пора домой, пока не закрылось метро и не очнулся этот всемогущий мстительный мудак.