М***творчество

tl;dr: если не хочешь читать нытье Тагровского, листай, пока не увидишь список из трех пунктов

Для начала немножко предыстории. 30 ноября было заседание Ученого Совета, после которого две сотни студентов начали махать лозунгами и орать плакаты, после чего к ним вышел ректор и предложил пообщаться. Общение привело к тому, что для налаживания межкультурной коммуникации студентам было предложено встретиться с проректорами Сергеем Рощиным, Валерией Касамарой и еще парочкой, чтобы обсудить проблемы, которые привели к кризису коммуникации, и подумать над совместным их решением. 

Мы сходили на эту встречу с администрацией в четверг, и знаете чё? 

Ничё.

Основная загвоздка в этих всех встречах лежит в том, что администрация хочет работать по конкретным кейсам, и не любит обобщения. У них есть статистика и информация, по которой они работают, а наши «студенты боятся то, преподаватели делают се» звучат слишком неконкретно. Конкретно — это, наверное, опросить все 40000 студентов, которые учатся в вышке, и всех 90000000 преподавателей, уборщиц и мимопробегающих тараканов из пиздатой новой столовки на басмаче. Пока что администрация готова рассматривать вполне определенные кейсы, которые я тут пересказывать не буду, так как не осведомлен. Пока что, как мне видится, студенты видят глобальную проблему и не могут выдержать лазерный фокус на конкретных примерах этой проблемы, а администраторы тушат вполне определенные пожары, и взглянуть на широкую вышку не могут. Пока что тут мы и стопоримся, и все переговоры по большей части заходят в тупик. 

Табличку с предпятничными кейсами они прочитали. Не уверен, что они поняли, зачем и почему мы ее собирали. Также они не поняли, зачем и почему Христофор и Ко. собирали документ с нарушением пудового законодательства членами ученого совета. Но это уже не имеет значения. В битве цыплят со шреддером победили не цыплята. Теперь цыплятам предлагается внимательно рассматривать зубчики и помочь их вправить для более эффективного и безболезненного перемалывания. Пищать и залупаться на механизм смысла уже нет. Прямо сейчас варианта всего два: сотрудничать и помочь решить максимальное количество конкретных кейсов, чтобы будущим поколениям было чутка удобнее становиться наггетсами, либо поорать и оставить все как есть. Что бы мы ни выбрали, фундаментальных изменений, очевидно, не произойдет. Академики из Ученого Совка по-прежнему будут считать студентов бесполезной биомассой. Кузьминов по-прежнему будет считать, что диплом важно делать эксклюзивным и «отсеивать» тех, кто его не заслужил. 

Я эту встречу видел как? Мы обозначаем общий вектор деятельности и сферу проблематики, да? Просто, общо описываем ситуацию. Затем, если мы решаем, что проблема таки имеет место быть, мы начинаем обсуждать более конкретные кейсы и более конкретные методы их решения. Движемся от общего к частному совместными усилиями — от нас беготня и сбор инфы по низам, от них сбор инфы по верхам и лоббирование наших интересов среди администрации, чтобы проблемы свести на нет и создать пространство, в котором конкретным кейсам появляться будет куда менее приятно. Мелочи типа поддержания видимости альтернативных мнений, более открытая и очевидная система информирования студентов об их правах и возможностях, предоставление публичных платформ для обсуждения тех или иных решений, да хотя бы просто первакам на входе говорить «вот этого вот мужика зовут Сергей Юрьевич, он тут обкашливает вопросики, если что, пишите ему». Но нет, этот подход никого не интересует. От нас сразу требуют уже частного, уже собранных кейсов для их решения усилиями одного-двух проректоров. Тушение пожаров, вот чего от нас хотят. И никакого вовлечения публики в эту работу. 

Касамара хочет конструктив и позитивную повестку. Хорошо. «Студенты боятся что-то делать, потому что видят в вас потенциальных палачей, многие тупо не знают, что имеют те или иные возможности, и ничего из этого им не телеграфируется,» — говорим мы, пытаясь создать дискуссию по поводу некоторых фундаментальных проблем взаимоотношений «Вышка-студент». У нас просят конкретные кейсы от конкретных людей, с которыми будут связываться. Какие, блядь, конкретные кейсы? Вся суть нашего аргумента в том, что конкретного кейса не может появиться там, где студент по той или иной причине не вступает в конфликт и кейс не регистрируется ни в красной кнопке, ни в СОПе, ни в сознании препода, который студентов запугал нажимать на эту ебучую кнопку. Конкретные кейсы — это когда неадекватно завалили человека из самоуправления, который знает, к кому обратиться, который вышкинскую бюрократию изучил вдоль и поперек, когда у человека на быстром наборе три омбудсмена, два председателя, проректор и патриарх ККО. Сорок тысяч студентов могут быть тупо не в курсе, как Вышка работает. Я вспоминаю себя на первом курсе — да я не знал даже, что такое проректор, кто такой Дима Овакимян, что такое аппеляция. Это нигде не телеграфируется, если ты не знаешь, что искать, и у кого спрашивать. Преподы, которых набирают из штата МГУ, уж точно в бюрократии и кулуарах Вышки не шарят. Откуда браться конкретным кейсам? Нам научиться мысли читать? Позитивная повестка? Конструктив? Откуда ему взяться, если мы говорим на разных языках?

За нашим бунтарьским бравадо лежит бессилие. Нам тупо нечем крыть. Как достучаться до тех, кто не хочет тебя слушать? Как донести свою точку зрения до человека, который бесконечно уверен в своей правоте? Если мы хотим сделать хотя бы полшишечки полезного для остальных студентов, нам необходимо встроиться в логику и бюрократию администрации. Это будет невероятно сложно и скорее всего сломает большую часть из нас. Это уже ломает меня, а я так нихуя и не сделал, помимо пары жиденьких статей, в которых нет конкретики. 

«Я чувствую от тебя безнадегу,» — сказали мне в кулуарах. Не знаю, на что мне надеяться. Нас по прежнему не слушают. Кого-то эта встреча довела до слез из-за постоянного подтрунивания и снисхождения. Если все так и будет продолжаться, я не знаю, в чем их смысл. «Ты занимаешься демагогией,» — сказали мне больше раз, чем я могу вспомнить. Я не понимаю этой аргументации. Мы пришли к людям с месседжем «мы учимся в этой шараге и хотим сделать ее лучше, вот проблемы, с которыми мы постоянно сталкиваемся, давайте решать их», а нам говорят, что мы перехватываем повестку, даем силу ангажированным засранцам и пытаемся ввести их в заблуждение. Мы не то что повестку перехватить не можем, а три слова вставить между пронзительным смехом Коровко и обвинениями Рощина. Охуенно диалог строится, просто высший пилотаж. 

Существует мнение, что таким образом проректора просто создают фронт борьбы с ангажированными полемиками, лентяями и демагогами. Ждут, пока нам не надоест орать, чтобы во время следующего закономерного обострения, эти встречи можно было сунуть в нос следующей группе зажравшихся охуевших двоечников и сказать «вот, смотрите, коммуникация была, что вы нам заливаете, мы всегда готовы вас выслушать». Это звучит как конспирология, но вот доказательств обратного я пока что не видел. 

На данный момент централизованной повестки у нас нет, но, думаю, до следующей встречи она появится. Ее я потом выложу в основную группу, а эту статью можете считать моим личным бложиком. А пока что, вот лично мои предложения по дальнейшей работе:

  1. Создание публичного окошка в работу проректоров по решению кейсов — пока что не очевидно, что проблемы решаются, и какие из них решаются каким образом. Из-за этого появляется проблема с недоверием и тупым незнанием, потому что никто никому ничего не рассказывает. Необходимо это исправить, прежде чем ожидать от кого-то доверия. 
  2. Все то, что нам вешали на уши, должно быть подкреплено информацией. Если некий проректор говорит, что было проведено исследование по эффективности СОП, пускай это самое исследование он выбросит в инфополе, чтобы сразу же отсечь бесполезные споры и привести дискуссию в более продуктивное русло. То же самое касательно всей остальной эмпирики, которой от нас отмахиваются, но которую никто из нас пока не видел. Иначе мы так и будем ходить по кругу. 
  3. Создание инструмента для сбора более актуальной информации, а также, что вытекает из п.1 и п.2, публикация конкретных результатов сбора этой информации. Пока что СОП — это инструмент харизматичных преподов рубить себе премии, и на его базе делать что-то бессмысленно. Стоит пересобрать красную кнопку, а также сотрудничать с создателями HSE App, чтобы на базе их приложухи можно было оформить этот самый сборщик фидбека. 

Если у меня будут требовать конкретных кейсов для каждого из пунктов, я, наверное, вскроюсь нахуй.

А, кстати, выборы стартовали. Я вообще собирался написать про трех омбудсменов, но понял, что они все трое на вкус как земля, что они не понимают, что и зачем они собираются делать, и что целую статью про их дебаты я высрать не смогу. Один едет на юризме, второй на харизме, третий на энтузиазме. Моя рекомендация — забить на выборы, сформировать одну команду и работать сообща, независимо от результатов голосования. Каждый из них представляет один важный фактор хорошего обмудсмена, и по-хорошему они должны собраться в одного большого Омбудтрона и налаживать систему Омбудроидов на отдельных факультетах. Это вряд ли произойдет, конечно. По старой доброй вышкинской привычке я не ожидаю ничего хорошего. Марк, передай этот абзац своим конкурентам, ты единственный, кто читает Бандит. Удачи вам там. Институционализация — зло. 

December 8, 2018
by @iron_horsecock
0
149
Show more