Санитар психиатрического отделения

Расскажите как давно вы работает в психиатрии и как попали на эту должность?
— Вообще, я никогда не планировал работать в этой сфере, получилось как-то спонтанно. В этой больнице работает моя родственница, ну она и предложила попробовать, работаю недавно, третий месяц пошел. До этого я работал в ЧОП, был охранником, инкассатором, оперативным дежурным.

Много ли общего у ваших прошлых профессий и нынешней?
— Абсолютно ничего общего.

Какие люди попадают к вам на лечение?
— Люди, совершившие какое-либо преступление, но признанные невменяемыми, и вместо зоны они попадают на принудительное лечение.

Что входит в обязанности санитара?
— В мои обязанности входит в основном следить за больными, сами понимаете, контингент непростой, они могут сцепиться между собой, подраться, покалечить друг друга, но обычно до этого не доходит, их осаждают в самом начале конфликта, как только начинают повышать голос. Помимо этого на нас уборка палат и других помещений, но обычно мы этого не делаем, есть у нас помощники из больных, которые за сигареты делают, так сказать, всю грязную работу, добровольно и по желанию. Но если генеральные уборки или кто-то из руководства в отделении, тогда уж мы сами.

Какими были ваши первые эмоции от работы?
— Непривычно, люди на своей волне и со своими взглядами на жизнь, некоторые понятия в их повседневной жизни аналогичны тюремным, есть такие же касты, как на зоне.

Расскажите подробнее об их иерархии и вообще о быте.
— В основном у них там три касты. Мужики: такие же блатные, как на тюрьме, их все уважают и слушаются, они как бы там негласно рулят и могут, если что не так, поговорить с больным, который нарушает режим, и он их послушает, в то время, как обычного санитара он пошлет, и в итоге он будет привязан к кровати, а остальные из-за него получат какие-либо лишения (те же сигареты и кофеина будут пару дней выдавать никому, страдают все, поэтому интерес мужиков в этом самый прямой. Вторая каста — фаршманутые, например, туда попадает тот, кто помыл руки в раковине общего туалета или покурил после фаршманутого или пидо*аса. Ну и третья каста — пида*асы, пассивные гомосексуалисты.

Пассивными гомосексуалистами там «делают» или как-то вычисляют их направленность?
— Нет, обычно они уже такие к нам поступают, у нас это пресекается, тут все всех видят, и в принципе не может быть такого, чтобы один в ванной полюбил другого, здесь за этим следят, все всё видят, за такое можно попасть в более строгое отделение специального типа, а не общего, как у нас, так же, как и за драки, и за систематическое нарушение режима. А если крупное ЧП, то можно и на спец. блок загреметь, а там совершенное другой режим, намного хуже, чем в тюрьме, там содержаться особо опасные, такие как Спесивцев (серийники) и прочие отличившиеся. Туда никто не хочет.

Какие диагнозы встречаются?
— С диагнозами это не ко мне вопрос, я в их истории болезни никогда не смотрел, я могу рассказать кто, как и за что к нам попал, а всё, что касается диагнозов, нас в это не посвящают.

Попробуйте поподробнее рассказать именно о причинах нахождения пациентов там. Расскажите о биографиях, которые вас впечатлили.
— Причины самые банальные, к примеру, один парень перепил, начал буянить на улице, приехала полиция, он начал угрожать им убийством и кидаться на них, завели уголовное дело, пришили несколько статей, назначили суд, провели экспертизу, признали невменяемым, и вот он у нас, а не на зоне. Или же дедушка, 80 лет, приревновал бабушку да и зарубил её топором, дальше всё точно так же, как и в первом примере, у нас в данный момент лечится 41 пациент, и у каждого своя история.

С дедушкой не разговаривали, не тоскует по бабушке?
— Разговаривал, говорит, что любил, из-за этого и убил, говорит, что жалеет о поступке.

Встречаются ли среди них на самом деле здоровые люди, которые откосили от тюрьмы?
— Они там в принципе все адекватные, нет таких, кто ни с того ни с сего может, к примеру, накинуться на тебя и покусать, случаются, конечно, обострения, когда человек начинает себя вести неадекватно — таких заламываем и вяжем к кровати.

Да и тех, кто косит, там не выявишь, об этом знает только он и тот, кому он или его близкие заплатили, если, конечно, такие есть.

У нас, например, есть палата как бы блатная, что ли, там нет особого контроля, и люди лежат такие, которых если бы встретил в обычной жизни, никогда бы не подумал, что они имеют какие-то псих. отклонения

А те, кто косит от армии, были?
— Нет, таких нет, в нашем отделении лежат люди, которые совершили уголовное преступление, которых суд признал виновными, а экспертиза признала невменяемыми, а те, кто косят от армии, они лежат в обычных отделениях, а не в принудительных.

У вас атлетическое телосложение? Важна ли сила, чтобы быть санитаром у таких больных?
— Ну, я вообще крепкий парень: рост 180, вес 90, широкоплечий. Но когда меня брали на работу, на это особо не смотрели, смотрели больше на адекватность и стрессоустойчивость.

Поведение какого больного вас особенно впечатлило?
— Есть один веселый парень. Убил и изнасиловал мать, лежит уже лет шесть, так у него есть такая черта — если что не по нему, так начинает психовать и дуться как маленький ребенок, капризничать, может есть не пойти, мыться откажется, будет сутки лежать и всех материть и проклинать, такое бывает, если ему на дают позвонить, или когда кому-то приносят передачку и с ним не делятся.

Был ли какой-то подопечный, к которому вы прониклись и вели с ним беседы?
— Да, есть несколько людей, к которым я проникся симпатией, молодые ребята 18-20 лет, помогают мне в уборке, рассказывали по началу, как только я туда устроился, кто есть кто, кто мужик, кто фаршманутый, от кого чего ожидать.

А «мужиками» кто становится? Кто сильнее или из-за тяжести содеянного?
— Да нет, как я понял, мужиком у них считается тот, у кого есть характер, тот, кто изначально пришел и показал себя правильным пацаном. Например, мужик никогда не будет мыть палаты за сигареты, лебезить перед работниками больницы, никогда не будет ничего ни у кого просить, и его никто не сможет ни в чем напрячь , ну и должен знать, чего делать нельзя, например, докуривать за кем-то сигареты, если живешь мужиком, если куришь — кури свои, нет сигарет — терпи , мужик даже руки после туалета не будет мыть из туалетного крана, со своей бутылкой всегда ходят, иначе, каким бы ты ни был сильным и умным, можно запросто попасть в фаршманутые, просто по незнанию этих негласных правил.

Вы интересуетесь психиатрией? И обязательны ли в целом для санитаров какие-то познания в этом направлении?
— Нет, на это есть врачи, у нас свои обязанности, нам от врачей поступают только указания, кто на ограничительном режиме, кто суицидник, кто может ноги сделать, они пишут списки, кого можно выводить на прогулки и привлекать к трудотерапии, а с кем вести себя особенно осторожно и смотреть за ним в оба.

Ваша работа давит на вас морально?
— Пока нет, даже весело бывает. Может, стрессоустойчивость железная, а, может, просто молодой и мне интересно за ними наблюдать.

Есть ли персонажи, с которыми вам некомфортно общаться?
— Есть слишком навязчивые, ко��орые то и дело подходят и начинают рассказывать о своей жизни, задают тебе вопросы. Вроде, безобидные, но все равно раздражает.

К пациентам персонал всегда адекватно относится?
— Адекватно, даже лояльно, если пациент нормальный и не доставляет проблем.

Нормальный, но с психическими отклонениями? А как эти отклонения проявляются в повседневной жизни?
— Человек ни с того ни с сего начинает хвататься за голову и бегать по отделению, слыша голоса у себя в голове, или ни с того ни с сего начнет смеяться без перерыва. Да много всего бывает.

Вызывали ли у вас какие-то конкретные пациенты чувство жалости или сострадания?
— Да, я в этом плане человек сентиментальный.

Например, у нас лежит парень, молодой, лет 25 ему, но в силу болезни он ходит как дед, трясется весь, к нему никто не приходит, дачками с ним никто не делится, курить ему никто не дает, и заработать себе ту же сигарету он не в силах, знаете, как побитый воробушек среди воронья. Дом сжег свой, за это к нам и попал

Выписывался ли кто при вас? Есть какой-то конкретный срок лечения?
— Выписываются довольно часто, ровно так же, как и поступают новые. У них нет как такового срока, у них есть курс лечения, каждые полгода у них назначается комиссия, которая выносит постановление, готов ли пациент к жизни среди людей или нет, если комиссия бракует, его обратно к нам, и жди полгода следующей комиссии. Если комиссия выносит положительное решение, то через 10 суток назначается суд, который в основном прислушивается к результатам комиссии и освобождает человека от принудительного лечения, и через 10 суток его выписывают, как правило люди лежат полсрока от статьи, по которой их осудили. Если у тебя, к примеру, статья до восьми лет, то 3.5-4 года готовься пробежать, хотя комиссия все равно будет каждые полгода, но раньше этого срока тебя все равно никто не выпишет.

Много ли весёлого в вашей работе? Расскажите о забавных моментах.
— Бывают веселые моменты, когда пациенты сами себя подкалывают, со стороны это выглядит забавно. Например, когда один о чем-то спорит с другим, а другой ему с умным видом: «Ты дурак?». Учитывая место, где мы находимся, это забавно. Или один подойдет к другому, похлопает по плечу и скажет: «Пойдем подрочим?»

Попытки суицида встречали?
— Нет, при мне не было. Лежат те, у которых написано в личном деле, что могут что либо с собой сделать, но попыток не было, это сразу другое отделение с более строгим режимом, никакого кофе, никаких звонков, никаких встреч и передач, этого никто не хочет, поэтому ведут себя спокойно.

Какие плюсы в вашей работе?
— Плюсы... Хм, ну вагоны не разгружаешь, спину не рвешь, не перетруждаешься, каждый год оплачиваемый 56-дневный отпуск, и если проработал 20 лет, то на пять лет раньше уйдешь на пенсию.

Настроены работать на этом месте 20 лет?
— Нет, я там, пока не найду что-либо получше для себя.

Как у пациентов проходит свидание с родственниками?
— Есть специальное помещение. Когда приходят родственники, их встречает санитар, они называют фамилию больного, к кому пришли, санитар идет и докладывает старшему по смене, что к такому-то больному пришли. Если у больного нет нарушений или ограничений, то старший дает добро на свидание, запускается посетители, проверяется всё, что они принесли больному, проводится инструктаж, что нельзя давать звонить, ничего не давать подписывать и т. д., потом заводится больной, и они минут 30 проводят вместе, общаются, посетители могут так же покормить больного, потом ему отдают дачку, и он уходит, всё это время, пока проходит свиданка, санитар непосредственно сидит рядом и внимательно наблюдает, чтобы все было как положено и без нарушений.

К тому, который убил мать, приходит кто-либо?
— Дядька приходит, брат матери, да и не так часто, как того бы хотел больной. Бывает, что он ему целую неделю названивает, когда дают телефон, а тот не берет трубку, после этого обычно пациент начинает буянить, отказывается есть, кидается в санитаров и медсестер разными предметами, приходится привязывать, правда быстро успокаивается и потом ведет себя нормально.

Не было подкупа со стороны родственников во время свидания?
— Нет, у нас не такой строгий режим, чтобы подкупать работника отделения, чтобы пациент имел привилегии, они и так живут как на курорте, учитывая за что сюда попали. Раз в двое суток выдают пачку сигарет, по утрам кофе, выводят на прогулки, играют в футбол. Раз в неделю посещают клуб (ходят на танцы), в отделении есть и настольный теннис и нарды с шашками. Я иногда думаю, что сам бы полежал там пару недель отдохнул — ни забот, ни хлопот.

Приходилось ли вам применять физическую силу в отношении больных?
— Бывало, да и то максимум — это заломать, скрутить и привязать к кровати, когда видишь, что человек начинает себя неадекватно вести, пока не успокоится, и то с разрешения врача. Любые физические действия работников к пациентам наказываются, бить категорически запрещено.

Многие ли раскаиваются в преступлениях?
— Никто не раскаивается искренне, скорее, сожалеют, что так сделали и что сюда попали, но это не раскаяние.

*Есть вопросы к герою или хочешь лично с ним пообщаться? Пиши сюда. Стоимость контакта 100 руб.