Сотрудник ФСИН: Ушла эпоха дворовых пацанов

by @izzznanka
Сотрудник ФСИН: Ушла эпоха дворовых пацанов


Пусть имя мое будет N. 28 лет. Живу в ЦФО. В системе ФСИН (федеральная служба исполнения наказаний) более десяти лет. Работаю опером более пяти лет.

— Как пришел к этой деятельности?

— Поступил в профильный вуз. После окончания остался работать в системе.

 Кто-то из ближайших родственников занимался правоохранительной деятельностью или ты первый?

— Прямых родственников нет. И никому не желаю быть в системе.

— Почему же?

— Грязь. В каком-то смысле очень ёмкое слово, которое всё объясняет.

— Что входит в твои обязанности?

— Хм. В общих чертах — всё знать. Знать и делать так, чтобы ничего плохого не произошло, а если произойдёт, то сделать так, чтобы виновные были найдены и наказаны. Ну и плюс бумажная работа. В последние года все опера борются с преступностью только на бумаге. Живой работы практически не осталось. Документооборот вырос в несколько раз. В 37 году дело состояло из обложки, доноса, рапорта и приговора. Сейчас это тома. Сотни страниц всякого дерьма.

— План по раскрытию преступлений остался еще? Если да, то какой?

— У нас нет такого. Палочная система работает по всей стране у разных служб. У каждого свои палки. У нас их целый лес. Но по сути это полная шляпа, все понимают это.

— Опиши в двух словах свою деятельность.

— Мы лишь осуществляем помощь в раскрытии некоторых преступлений и предотвращаем совершение новых. Лагерь — это маленькая страна. Лагерь — отражение всей страны. И наша задача сделать так, чтобы народ жил тихо, спокойно, работал и кушал, без всяких эксцессов и ЧП.

 Как предотвращаешь преступления?

— В лагерях основные преступления — это 228. Сидит нарк, хочет кайфануть, звонит на волю кентам, те прячут вес в продукты и передают в зону. Каждый день большое количество продуктов досматривается сотрудниками при их приеме, соответственно, качественно досмотреть 500 кг продуктов в день нереально, прячут ухищрённо. Вот так наркота в основном идёт в зону. Плюс ещё схроны в заезжающих автомобилях для разгрузки-погрузки чего-либо, и ещё ногами идёт. То есть зек пробалтывает мента либо вольного человека, который работает в зоне, и зеку носят запрет. Наркоту и телефоны. Вот наша задача выявить и хлопнуть это дело. Узнать о намерениях можно разными способами, но самый хороший — это когда тебе говорят об этом свои люди. Твои агенты.

— Как допросы ты проводишь?

— Нет допросов как в кино. Если есть подозрения или человек уже въебался, то тянешь в кабинет и базаришь. Тут либо да, либо нет. Чаще всего люди идут в сознанку, потому что нет смысла пиздой крутить, когда и так все ясно. Если в отказе, то тут уже проявляешь свой талант великого оратора, рисуешь расклад, взвешиваешь перед человеком все варианты и предлагаешь найти самый безболезненный.

 Расскажи про самого изощренного преступника? Как с ним был допрос?

— Изощренные? Затрудняюсь. Для меня все одинаково.

 Какие аргументы тогда обычно используешь?

— Аргумент прост. Мы всё знаем, и тебе пизда. Если пишешь явку с повинной — меньше получишь. Не пишешь — получишь больше.

— Если человек упертый, то что?

— Ну, если это не зек, то тут проще. Ментам его передаёшь, они там с ним сами дальше разбираются. В следственном комитете или в МВД. Если это зек, то тут другое. Сажаешь в штрафной изолятор. Одного. И если до утра не передумает и будет в отказе до конца, то и хер с ним. Будет сидеть, пока на раскрутку не увезут в СИЗО.

— Были ли люди, которых было жалко?

— Конечно. Не понимаю тех, кому никого не жалко. Но чувство жалости не спасает людей от ответственности. Просто проявляя участие, сожаление, люди быстрее идут на контакт. Не жалко только наркоманов.

— Помогал ли как-то людям, которых жалко?

— Ну, морально да. Похлопать по плечу, чаю налить.

— А скостить срок?

— А это решает суд, а не мы.

— Бьешь ли преступников при допросе?

— Нет. Времена сейчас не те. Да и я не сторонник насилия. Зло порождает зло, так зачем самому его плодить.

 А, вообще, это практикуется сейчас?

— Если ты не вывозишь базар без физической силы — значит хуевый ты работник. Вот истина. Морально можно разобрать человека хуже, чем от кулаков. Ну, в нашей системе, в ЦФО, нет. Никто никого не бьет. В других регионах не знаю.

— Какой рабочий график официально и по факту?

— Официально с понедельника по пятницу с 8 до 17:00. А по факту пизда пиздовая. Порой с 6 утра и до 00:00 с одним выходным в неделю. Дежурства, хуюрства, остаёшься вечерами, если какие-то ЧП, а они постоянно, либо бумаг хуева гора и прочее. Ебашишь за просто так, зарплату тебе больше никто не заплатит. Кто-то работает реально с 8 до 17:00, а мы ебошим как Папы Карло и получаем одинаково. Раньше говорили, мол, опера это белая кость. Элита. Ну, это было раньше. А сейчас все угорают над операми, потому что работают как ебанутые: ни семей, ни детей.

 Как проходит стандартный рабочий день?

— Это романтика и азарт, ну энтузиазм... Он есть почти у всех поначалу. А вскоре это все пропадает к чертям. Приезжаешь на работу, идёшь в зону, узнаешь, что было за ночь, проходит проверка осуждённых, все ли на месте. А потом уже у каждого свои дела, бумаги, поручения, шмон какой-нибудь, мозги зекам поебать, повязывать людей побазарить о пряниках и т. д. У всех стойкий стереотип, что опера ничего не делают. Ходят туда-сюда или по кабинетам сидят. А на самом деле в голове миллиард задач, дел, звонков, бывает так, что фляга уже брызжет. Не успеваешь нахуй физически.

— Поебать мозга зекам — как?

— Ну, всяких хуеплетов вызываешь, типа блатных или мужиков, кто плохо себя ведёт, и начинаешь вправлять мозги.

 Зона красная?

— Ну, я бы не сказал. В ЦФО нет красных зон. Тут 50 на 50, но блатные все равно пляшут от ментов.

— Черные зоны в стране вообще остались?

— Вообще, конечно, да. Там, за Уралом, где нет дорог и ехать до маленького умирающего городка на поезде 18 часов, где нет связи и интернета, остались лагеря. Есть красные, есть чёрные. Все зависит от людей. Кто смог своё навязать, тот и победил.

— Какое отличие черных зон от красных? Где зекам лучше?

— На чёрных рулят зеки. На красных менты. Где кому лучше — решать каждому индивидуально. Кто-то по жизни ауешник отбитый, а кому-то эта блатная романтика до пизды. Побыстрее на волю, к семье и детям. На чёрных рулят зеки. На красных менты.

 Это понятно. В чем это выражается?

— На чёрном лагере есть положенец, воры, все решения касаемо каких-либо изменений в режиме содержания и т. д. Принимаются с согласия чёрной массы.

— Ты проводишь шмон зэков?

— Естественно.

— Шмон всегда в одно время? Зекам получается что-то спрятать?

— Есть разные шмоны. Общие, когда весь лагерь шмонают, либо отдельный барак, жилую секцию, камеру в шизо или ПКТ (помещение камерного типа), рабочие цеха, спальное место, ну, по-разному. Зеки, конечно, прячут все как могут. Если неожиданный шмон, то велика вероятность, что какие-то запрещённые предметы менты найдут и заберут. Делают зеки курки. Курок — это тайник. Там прячут предметы. Сотовые телефоны, сим-карты, зарядки и т. д. Курки разнообразные, хитрые. В полах, потолках, тумбочках, табуретках. Иногда очень хитрые и незаметные, которые открываются через нажатие на определенное место.

— Что самое необычное изымали?

— Блин. Героин в фисташках при передаче в лагерь продуктов. В консервах трава и гаш. В кофе гашиш. Маленький телефон размером с мизинец в фарше. А у зеков все стандартно. Телефон, зарядка, симка, заточка. Сейчас мода пошла на квадрики (квадрокоптеры). Цепляют груз, и он залетает в зону, сбрасывает и улетает. Очень сложно отловить.

— Попытки побега часто случаются?

— Редко. Все основные побеги идут с колонии поселения. Там нет забора и охраны. Живут в общаге. А с лагеря убежать практически нереально.

— Каков ваш план действий, если зеки предприняли попытку побега?

— Ну, если зеки, то это намерения группового побега. Если о подготовке станет известно, то их по одному закроют в камеру шизо и все. Либо можно дождаться реализации задуманного и поймать их при совершении. Но не думаю, что это совсем законно, ибо если ты можешь предотвратить совершение преступления, то нужно предотвращать.

— Есть ли зэки, с кем общаешься или поддерживаешь связь после отбывания срока?

— Да, конечно. Нормальные мужики, адекватные и здравые. У каждого работа, семья, дом. В России никто никогда не был застрахован от тюрьмы, и причины туда попасть могут быть самые банальные. Не считаю отсидку клеймом. Кроме наркоманов. Наркоманам и шлюхам веры нет. Нарк обманет всегда, если ему будет выгодно, и всегда предаст, каким бы пиздатым пацаном он ни был. Сейчас все блатные наркоманы. 90%. Раньше, если человек заезжал в зону со статьей 228, его не подпускали к общим делам, ибо это ненадёжная тварь, предатель. За дозу даст любому менту весь расклад.

Сейчас все понятия перееблись и их как таковых нет. Раньше было время, петухам на зоне двери открывали. Чтобы они своими руками дверные ручки не трогали. А сейчас за бабки любого петуха отмоют и скажут, что он не петух. Капитализм

— Расскажи про самого запоминающегося зека на твоей памяти.

— Да там каждый запоминается. Есть дяди, кто 20 лет отсидел и не потерял здравый рассудок. Сейчас на воле, все у них хорошо. А есть, у кого за спиной 40 отсиженных, и там уже в голове клиника. Много перевидал разных убийц, насильников, педофилов, маньяков, наркоманов и гениальных мошенников. Кто-то пиздил сотнями миллионов рублей, кто-то убивал десятками людей.

У каждого свои мотивы и цели. Но общаться с ними всегда интересно. Интересно понять, что двигало человеком в момент совершения преступления, ставишь себя на его место и думаешь, как бы сам поступил. Если сделал бы практически так же, то уже к человеку испытываешь некоторое уважение, ибо он защищал честь и достоинство себя и своих близких. Если это синяя волна, то значит он долбоеб, раз не смог себя контролировать.

Много видел подстав. Когда пишут на мужика заяву, что он педофил. Ребёнок даёт показания в присутствии родителей и психологов, и чел едет в лагерь лет на 12-15. Если сможет в хате доказать, что это прокладон, то оставят в мужиках. Нет — в петушатник.

— Если ты знал, что это подстава, помогал ли как то?

— А как ты поможешь? Приговор суда может отменить только вышестоящий суд. Никто не будет отменять приговор, ибо это влечёт тяжкие последствия для органов и, вероятно, новые уголовные дела. Не помню ни одного случая отмены приговора. Процент оправдательных приговоров в России менее 1 процента. Так что если ты въебался, и твоё дело в суде — лучше суши сухари.

— В фильмах показывают, что к насильникам и педофилам на зоне отвратительное отношение, сразу же их опускают. В жизни так же?

— Если ты увидишь рядом мужика, который ебал 6-летних девочек и мальчиков по подъездам, что ты сделаешь? Думаю, все и так понятно.

 А простые насильники?

— Да такая же участь.

— Зеки пьют? Как добывают алкоголь?

— Крошишь в канистру хлеб, кидаешь сахар — через два дня пьёшь брагу. Брагу можно перегнать в самогон с помощью раковины, шланга и электрической плитки. Сейчас редко пьют, никто не хочет потом месяц в камере на полах валяться.

— Чем вообще занимаются зеки? Какой у них стандартный день?

— Есть бараки рабочие, есть не рабочие. У рабочих утром завтрак, вывод на работу, работа, съем с работы, мыть ноги и спать. А неработающие весь день страдают хуйней в бараке. Кто что делает.

— Как решается, кому в рабочие бараки, а кому в нерабочие?

— Зек с карантина сразу решает, как ему жить. Как говна кусок или работать и стремиться выйти раньше. Соответственно, все разъебаи идут в нерабочий. Ну, надо убеждать людей вести себя хорошо и работать.

— Видел за всю свою работу прямо отбитых преступников? Что они совершали?

— Видел. Вышел за забор, спиздил бутылку водки и заехал обратно. И так до тех пор, пока где-нибудь не подохнет под забором. Собакам — собачья жизнь.

— Если ты видишь, что человек не совершал преступление, которое ему приписывают, будешь ли давать какие-либо послабления в работе?

— Нет. Я его на работу не устраиваю, мне так-то похер, что он там будет делать. Главное, чтобы не озорничал.

— Сейчас в тюрьме живут по понятиям?

— Ну, основные моменты, конечно, присутствуют. Статусы в уголовно-преступной среде, правила поведения в массе и т. д. Но уже не так жестко, как было раньше.

Сейчас вообще лайтово. Если раньше за слово «козел» один другого шилом затыкивал как поросёнка, то сейчас все общаются через «хуй» и всё нормально

— За деньги в тюрьме можно все?

— Смотрящим за бабки не станешь. Никто к этому особо не стремится, ибо большая ответственность и постоянно пися у попы. Камеру получше никто не просит, они все одинаковые. В зоне зеки живут в бараках. Там тоже все одинаково почти. А вот с условно досрочным освобождением уже интереснее. Видел громкие заседания, где людей отпускали необоснованно, так как с воли прокуратура и суд были проплачены.

— Администрация знает, кто среди зеков смотрящий или вор? Пытаются ли их прогнуть под себя?

— Ну конечно мы знаем, кто вор, кто Егор, а кто перхоть. Конечно, пытаются сделать так, чтобы блатные от ментов шагали.

— Получается?

— Получается по-разному. В основном баланс.

— Сотрудники могут пронести что-то зекам?

— Есть гады среди сотрудников, кто носит. Стараемся поймать и наказать.

— Как наказываете?

— ОСБ (отдел собственной безопасности) принимает, возбуждают уголовное дело и материалы в суд. А потом увольнение и приговор. От больших штрафов и условной судимости до реальных сроков.

 Среди зеков массовые драки часто бывают?

— Нет. Не бывает массовых драк.

— Зеки совершают суицид?

— Бывает. Обычно через повешение. Мотивы разные, но в основном просто нежелание жить.

— Как в современной тюрьме происходит процесс опускания?

— Пффф... ну хуем по губам уже давно никто не водит. Просто говорят человеку, чтобы собирал вещи и шёл в петушиный угол.

 Среди зеков много верующих?

— Пока в зоне сидят, каждый первый иконку в кармане носит. А как освобождаются, так и нахуй никакая вера не нужна, кроме веры в героин, спайс и водку.

— Наколки хоть остались в тюрьме? Купола часто бьют?

— Сейчас никто такую шляпу не бьет. Это несерьёзно. Остались мужики с 90-х все синие с ног до головы. А первоходы не бьют тюремные наколки. А вот если ты заедешь в первый раз с татухой тюремной, то тут с тебя спросят. Не сможешь пояснить — сутки тебе, чтобы ее не было. Бывало так, что лезвием срезали себе сами кожу или жгли. Так что прежде чем набить себе что-то в тату-салоне, хорошенько изучи рисунок.

— Тюрьма в фильмах и в жизни сильно отличается?

— Ясен красен. Ну знаешь, если с воли завести на часок 20-летнего пацана в лагерь особого режима и поводить его туда-сюда, то дома пацан будет стирать штаны. А в фильмах атмосферу не могут показать. Кстати, это было бы очень действенно. Люди, которые не хотят туда попасть, 10 раз подумают, прежде чем покурить гашика или спиздить провода со столба.

 Как проходили твои первые рабочие дни? Самому не было страшно?

— Страшно не было. Я сразу дерзко начал со всеми базарить, и учиться базарить так, чтобы любого поставить на место. Мужики, кто 20 лет отработал, очень помогали.

— Подстав никаких не чинили тебе?

— Не. Сотрудники все хорошие ребята. А у зека не хватит ни ума, ни духу оперу подставу сделать. Я потом такую сделаю в ответ, что в петушатник может уехать.

— Как ты сделаешь такую подставу?

— У каждого человека есть свои скелеты. Моя работа: эти скелеты искать и в нужный момент показывать. Может, этот чувак на воле во дворе зашкварился, или его в школе обоссали, или какой-нибудь шаболде пизду лизал. Дохера моментов. Любого шакала можно в дуб въебать на раз-два.

 У зеков еще распространены загадки тюремные?

— В сизо или малолетке. Взрослые не будут такой хуйней страдать.

— Тюрьма на малолетке жестче взрослой?

— Да. Ну, дети всегда самые жестокие. И все из неблагополучных семей. Маленькие зверьки. А самый пиздос — это бабская малолетка.

— Расскажи про это подробнее.

— Дети всегда совершают самые зверские преступления. И нет терпимости у них к своим сверстникам. Кто проявил слабину, того чмырят. А самые жестокие это бабы. Они вообще ебнутые. Молотком забить за сигарету или хуй отрезать — это как чаю попить. Но сейчас это зверство тоже идёт на спад. Все больше просто наркоманов.

 Что послужило спаду жестокости в тюрьмах? Не просто так это сделалось же.

— Дети 90-х выросли. Половина зарылась в землю. Их съели черви. Остальные более-менее такие. Сейчас во дворах никого нет.

Все дома сидят, кампуктеры дрочат. А раньше от нехуй делать было озорство. Ушла эпоха дворовых пацанов. Поэтому такой спад. Сейчас по подъездам больше скуриваются спайсами и солями

— Что делают со стукачами в тюрьме?

— Если узнают — дадут пизды и объявят гадом. И потом, куда бы он не приехал, в какой лагерь, за ним будет идти прогон, что он гад. И каждый порядочный арестант должен его ударить. Что-то типа того. Гад хуже петуха.

— Расскажи про касты тюремные и их положение.

— С самых низов: петух, красный, мужик, бродяга и вор. Вор это понятно. Бродяга в шаге от коронации вором. Мужик обычный зек. Красный помощник администрации. Петух — это петух.

— По большей части зеки стремятся занять высшее положение или место мужика хватает?

— Ну, сейчас единицы отбитых стремяг заезжает. Блатная романтика теряет свою суть и идею.

— Сейчас школьники стали поддерживать ауе-культуру. С ними вообще как-то борются?

— Ну, это только в неблагополучных регионах страны. Борются, наверное. Я таких малолеток не встречал. СМИ всегда все раздувают. Хочешь увидеть правду — выйди на улицу, вытащи наушники из ушей и смотри да слушай. Не смотрю ТВ принципиально. Доля правды менее 20%. Зачем забивать голову? Лучше читать книжки. И ауе-культура тоже раздута.

— Национальные конфликты случаются?

— Не-а. Все живут дружно.

— Расскажи о каком-нибудь интересном случае, связанном с рабочими буднями.

— Пришёл один раз этап. Начальник караула говорит, что в автозаке один тип вскрылся немного. Окей. Залезаю в тачку, а там у типа кишки вылезли наружу. Ну и ок. Вкололи адреналин и отправили назад в больницу.

— Я так понимаю, тебя уже ничем не удивить? Работа сделала таким?

— Типа того. Был такой зек, погоняло «сладкоежка». Мог две банки сгущенки в жопу засунуть. А лет 10 назад сидел петух. Погоняло «хомяк». За сигареты и чай члены сосал. А хомяк, потому что член вместе с яйцами в рот запихивал. Был тип: отрезал барыге голову, отрезал член и вставил ему в рот. И вызвал ментов. Красавчик.

— В общении с семьей и друзьями работа как-то отражается?

— Да не знаю. Вроде, не отражается.

— Когда-нибудь ощущал страх в общении с зеками?

— Нет. Все маньяки и насильники, как правило, мелкие дрыщи.

 Считаешь ли ты, что тюрьма исправляет человека?

— Нет. Человек исправляет себя сам. А тюрьма —это мера социальной справедливости.

 В чем тогда основные проблемы тюрьмы сейчас?

— Проблем куча. Для нас основная проблема в том, что не осталось практически рычагов воздействия на массу осуждённых, в связи с публичностью нашей системы. Считаю, что она должна быть закрыта. Тогда порядка будет больше. Мы тут сами, без всяких сопливых наблюдателей из общественных комиссий разобрались бы как нам жить. А сейчас полная хуйня. Зеки ахуевают, повлиять на них нельзя никак. Ещё все материально устарело. Денег нет. Да и нам переработку бешеную никто не платит. Из-за этого никто не работает так, как нужно. Политика, деньги и русский менталитет не дадут построить европейскую модель пенитенциарной системы.

— Что бы вы делали, если б система была закрытой?

— Все то же самое, что и сейчас. Только качественнее.

— Какие бы ты дал советы людям, которые впервые попали за решетку?

— Хм. Сделать изначально правильный выбор. Выбрать образ жизни в заключении близкий своему духу. Не прогибаться под чужое мнение. Оставаться людьми. Иметь чувство собственного достоинства, своё личное мнение, уметь отказывать. И не блатовать. Дружите с операми, и все у вас будет хорошо.

— Дружить с операми? Не сомнительный ли совет?

— А что в этом сомнительного? Дружить в вашем понимании означает стучать? Это ошибка. Стукачей и без этого хватает. А умных и интересных зеков всегда дефицит.

— Какое твое отношение к смертной казни?

— А это очень объёмный вопрос. И за, и против. Были моменты, когда солдат вооружённого формирования выполнял приказы своего командира, защищая честь и жизни своего народа, а позже его действия расценили как убийство российских солдат и дали пожизненное. А если бы моратория не было, его бы уже казнили. Я однозначно за казнь педофилов, ибо это болезнь, и эти люди не принесут обществу никакой пользы. С другой стороны, смертная казнь слишком лёгкий уход от ответственности. Побывав на участке пожизненников однажды, впечатлений хватило на долгие годы вперёд. Там просто пизда. Вопрос, ещё раз говорю, очень сложный.

— Что увидел на участке пожизненников?

— Запах отчаяния, безвыходности и страха. Много чего увидел. Работать там не кайфово.

— Какие основные минусы твоей работы?

— Ненормированный график работы. Низкая зарплата. Нервотрёпка. Вокруг тебя постоянно ходят всякие гандоны.

— Какие основные плюсы профессии?

— На пенсию в 32 года.

— Это всё?

— Да, в принципе, да.

— Выйдешь на пенсию в этом возрасте?

— Может, ещё поработаю.

— Твое нахождение вокруг наркоманов, маньяков и воров вызывает какие-то эмоции? Если да, то какие?

— Тренирует. Становишься рационально мыслящим, следящим за языком, колючим человеком. И уже любого человека считываешь как книгу за минуту. Кто на что способен и чем дышит.

Интервьюер

March 17, 2019
by Anton Shpakov