May 16, 2019

Монтажник на АЭС/Инженер-проектировщик

Монтажник на АЭС

— Что входит в ваши обязанности?

— В мои обязанности входит монтаж трубопроводов, оборудования, опорно-подвесных систем, высотные работы, руководство звеном, чтение документации, наставничество.

— На какой станции работаете, если не секрет?

— На Ленинградской 2.

 Как попали на эту работу? И сколько лет уже работаете на этой должности?

— Я учился в специализированном учебном заведении именно для работы на атомной станции. Побродив по всем этим «продавцам» и «эффективным менеджерам» решил, что хочу приносить пользу своей стране. Работаю примерно четыре года и три месяца. Первые полгода гоняли как собаку.

— Не разочаровались? Всё ещё хотите приносить пользу стране?

— Хочу, мне нравится менять свою жизнь на ваши лампочки.

— Что требуется, чтобы устроиться на такую вакансию?

— Иметь голову на плечах, бычье здоровье, обладать смекалкой, не обладать страхом высоты. Не быть дураком и инвалидом. Никто не станет возиться с идиотом или ленивым. Если не умеет боец — научим, покажем, поможем. Если не хочет боец вникать, то идёт на уборку.

— Доводилось видеть загрузку топлива в ядерные реакторы?

— Эта операция проводится ограниченным кругом персонала, я видел только загрузку имитаторов.

— Зная кухню изнутри, не боитесь, что ситуация с Чернобылем повторится?

— Первая станция имеет такие же блоки, что и чернобыльская. После катастрофы приняли меры для исключения подобных ситуаций. Новая (вторая) станция имеет семь уровней защиты.

Даже если и наступит кризис, то реактор тупо хоронится в своем корпусе. А новые блоки защищены даже от прямого попадания авиалайнера

 Как устроена станция? Сколько сотрудников всего работает?

— Если упростить, то реактор кипятит воду, пар крутит турбину, турбина крутит генератор. Если в цифрах, то один миллион кубометров бетона, три тысячи персонала, 650 миллиардов рублей — стоимость двух блоков.

— Опишите ваш рабочий день.

— В шесть утра подъём, к 7:30 на работе, получаю сменно-суточное задание, допускаюсь по нарядам, инструктирую своё звено. На практике день очень динамичный и нельзя сказать заранее, как он пройдёт — задач всегда много и всегда разнообразных.

 Когда по вашему мнению произойдет полный переход всех станций в России на замкнутый топливный цикл?

— Очень нескоро, ибо старые блоки постоянно продлевают сроки эксплуатации. Связано это с ценой возведения, я думаю. Да и менталитет заказчиков, подрядчиков. Обычный шаровый кран, что есть в каждом доме, при цене в 250 рублей, при пересечении КПП автоматом имеет ценник 12000 рублей.

— У вас адекватные условия работы (оборудование, средства безопасности)? Начальство щадит?

— Нет, мы считаемся пушечным мясом. В случае аварии именно мы будем в первых рядах. Очень немногих ценят и берегут — обычно приближенных или супер-спецов.

— Чувствуется ли коррупция на станции?

— Чувствуется семейный подряд. Когда начальники пропихивают своих бездарных родственников, и ты работаешь за двоих в итоге.

— Можете рассказать о каком-то конкретном персонаже такого типа? Естественно, без имён.

— Я не могу указать должности и фамилии из-за ограничений по гостайне, но события имели место: при подъёме блока защитных труб (важный и чрезвычайно дорогой элемент реактора) инженер из-за безграмотности допустил просчёт и этот БЗТ весом в 70 тонн (как три вагона) пролетел вниз порядка 40 метров и нанёс ущерба на астрономическую сумму. Косячника не посадили даже, зато сумму разделили на всех работников в виде долга.

— И пришлось покупать новый блок? Или, как это водится в России, и так «сошло»?

— Взяли со второго энергоблока, ибо изделие штучное и изготовление занимает от трех до четырёх лет.

 Сколько зарабатываете?

— С моим разрядом я зарабатываю порядка 55 тысяч при 40-часовой неделе.

— Хотели бы построить свою АЭС?

— Я строю свой дом и реально задумывался о домашнем реакторе.

— Расскажите о самом безумном дне на работе.

— Это был день гидравлических испытаний. После окончания монтажа систему нужно испытать. Закачивается вода и под давлением выдерживается определенное время. В тот день мы давили 120 килограмм на квадратный сантиметр. При осмотре системы на предмет протечек из трубы вылетела заглушка и пробила коллеге каску на вылет, оцарапав макушку. В тот день мы реально осознали, как тонка грань.

 Какие самые серьезные травмы получали ваши коллеги?

— В нашей работе нередки и летальные исходы. Обычные травмы: удары о препятствия, порезы инструментом, ушибы. Не так давно погиб молодой парень.

— Что делает руководство в случае серьезных травм или смерти сотрудников?

— Обычно сваливает вину на пострадавшего. Если жертва не хочет молчать и оформляет травму как производственную, то потом тупо не получает зарплату, ибо производственная травма обязывает начальство выплачивать нефиговые компенсации.

— На всех ли атомных станциях РФ примерно одинаковые условия работы или есть места, где значительно хуже или лучше?

— Все станции страны находятся под флагом одной корпорации, так что, условия усреднённые. Есть разница в тех или иных моментах, но не критично.

— Какие главные недостатки этой работы?

— Редкий монтажник доживает до пенсии. Очень много профессиональных заболеваний, из-за специфики работы уменьшается рабочий объём лёгких, падает слух — изнашивается организм как таковой. Постоянные физические и моральные перегрузки сказываются.

— Что из этого уже наблюдаете у себя?

— За четыре года объем лёгких уменьшился на 7%, замечаю, что порой трудно определить источник звука, регулярно ноет спина (вплоть до анальгетиков).

— Онкологические заболевания у сотрудников атомных станций возникают чаще, чем на других предприятиях, или это миф?

— Если не соваться в запретные зоны и выполнять работы в соответствии с требованиями, то радиации хапаешь едва ли больше, чем при рентген-съемке. Отдельной строкой стоит выделить спецзадания, которые подразумевают работу в «грязи». Этим занимаются отдельные люди, среди которых как раз нередка онкология.

 Можно чуть подробнее про работу в «грязи»? Кого отправляют на неё и что обычно нужно делать в таких условиях?

— Максимальный безвредный радиационный фон составляет 16 миллизивертов (микрорентген) в час. Работа в грязи предлагается только матёрым спецам, которые работают очень чётко и быстро, потому что фон может составлять несколько рентген, что не очень полезно для здоровья. В «грязи» фронт работ обычно состоит из ремонта участка трубы, замены запорной арматуры.

— А защитную экипировку, как я понимаю, выдают не в должном размере?

— Выдают «дозики» (индивидуальные дозиметры), которые спецы оставляют в чистой зоне и идут в грязь уже без них. В грязи дозик может набрать годовую дозу за несколько минут, и прощай хороший заработок. Ведь именно за деньгами люди лезут в грязь. После окончания работы весь комплект одежды сдаётся на дезактивацию и выдаётся чистый. Сам работник моется в специальном душе, контрольная рамка которого покажет радиационный очаг на теле и не выпустит, пока не отмоешься.

Бывало, что до крови сдирали кожу мочалками

— Вы бы могли отправиться в «грязь»?

— Нет, я ещё не выполнил план по детям.

— То есть на самые опасные работы в основном идут те, кому уже нечего терять?

— Либо отчаянные, кому нужны деньги, либо пофигисты.

— Что вам особенно нравится в работе?

— Необходимость работы головой и руками, важность твоих действий, постоянный момент риска смерти, объём знаний и навыков.

— Вам искренне нравятся моменты риска? Расскажите о самом адреналиновом за весь ваш опыт моменте.

— Это наркотик своего рода. Самые мощные моменты были, когда с напарником уронили трёхэтажные монтажные леса поперёк людного прохода, когда на приличной высоте срывался и болтался на страховке как дерьмо в проруби, собирая все углы и выступы.

 Что ощущали, когда срывались с приличной высоты? Это вообще можно описать?

— Сначала понимание, что ты ошибся и летишь вниз. Страх прошивает насквозь, потом вспоминаешь про привязь, и страх падения сменяется страхом рывка страховки. Резкий и болезненный толчок, срабатывает вытяжной амортизатор, ты снова падаешь и снова толчок — ещё мощнее предыдущего. Синяки от привязи, растяжения. Можно и мошонку порвать.

— Тяжело было находить общий язык с монтажниками-коллегами на первых порах? Что нужно знать начинающему монтажнику, который ещё не влился в коллектив?

— Первое время салаги ходят хвостом и ничего не трогают, просто наблюдают. Потом начинаются мелкие поручения, затем легкий монтаж, а там уже от бойца зависит. Знать ничего не надо, это всё придет с опытом (или уволишься), но мешаться и встревать с советами точно не стоит.

— Из-за чего можете повздорить с коллегами?

— Из-за косяков в последовательной работе, из-за недопонимания, из-за разных приемов на монтаже. Причин миллион, на самом деле, поэтому я предпочитаю работать в одиночку.

— Если не эта работа, то как бы по-другому хотели приносить пользу стране?

— Хм... Водить поезда, например.

Инженер-проектировщик

— Для начала расскажите о том, как вы стали инженером-проектировщиком.

— Решил сначала военнослужащим стать, пошел в СВУ после 8-го класса, примерно в начале 3-го курса осознал, что не моё. Головой получалось думать лучше, хотя достижения в спорте были. Ну а так как семья инженерная (отец военный инженер), дальнейшая дорога была определенна.

 Получили высшее образование по этой специальности?

— Конечно, сейчас законы изменились, я считаю, в лучшую сторону. Без вышки не имеешь права подписи, а значит не несёшь ответственности.

 Что проектируете?

— По специальности я ПГС (промышленное и гражданское строительство) с уклоном на гидротехнику. По резюме были ВЗУ (водозаборные узлы с скважинами до 200 метров), общежития, столовые, кинологические центры, бассейны. В общем, широкий профиль.

— Что входит в ваши обязанности?

— В данный момент работаю ревизором в коммерции, смотрю куда деньги тратят и обоснованно ли это. К примеру, захотел человек леса строительные закупить на 100 млн, вот и приходится смотреть проектные решения на рациональность таких затрат.

— Много ли нарушений находите в проектах?

— Нарушений как таковых нет, все проекты проходят экспертизу, будь то военная или государственная. Проект, проще говоря, в нашей стране — это намерение. Дочерчивают его, по факту, как получится.

— В вашей работе вам помогло военное образование?

— Безусловно, людей как-то лучше начинаешь понимать за короткий срок. Плюс большинство объектов у меня были МО (Министерство обороны,) там у меня был бонус.

— Вы говорили, что ещё и строителем успел поработать. Как долго работали «в поле» и чем вам запомнился этот период?

— Сначала работал проектировщиком, потом руководителем проектов. Часто ездил на стройку и видел, как прораб одним взмахом руки и благим матом мог снести дом, расчистить дорогу, срубить или посадить деревья. Это сильно меня подстегнуло, наверное, завлёк комплекс Бога или типа того. По этому перешёл в поле, там совсем другой мир, нежели в офисе. Ты в принципе обладаешь свободой и по факту понимаешь технологию строительства, сидя в офисе я и представить не мог, как строится 70 процентов зданий, хотя по бумагам мог на всё ответить.

— Вам легко давалась работа строителем?

— Прораб и начальник участка уходят на пенсию рано по закону не просто так. Холод или жара, ты на улице, плюс никто не отменял несчастных случаев. Сам по лестницам зимой преодолевал этажи за секунды, главное — в травмпункте не оформлять как травму на производстве. Не забываем про рабочих, которые живут в антисанитарии бешенной, поэтому часто хватаешь неведомую доселе науке херню.

— Расскажите про самый опасный случай, который произошел с вами за время работы на той должности.

— В начале карьеры в поле подумал, что моя белая каска подобна короне и решил поучить работяг жизни, было мне тогда годов так 21, в итоге «случайно» упавший прут арматуры в нахлест попал мне по спине. Летел он, видать, долго, так как ходить не мог недели две.

— Часто ли вы сталкиваетесь с коррупцией, когда на бумаге сумма выше фактической стоимости материалов?

— Это постоянная проблема, к примеру, по лесам, про которые я выше писал, подрядчик собирался получить откат от поставщика, мол, купи побольше у меня. Про песок и грунт я вообще молчу.

— Как вы можете бороться с коррупцией на своей должности? И стоит ли оно того вообще?

— Меня наняли инвесторы за неплохие деньги, я нахожусь постоянно на объекте (микрорайон строим). Честно говоря, если задаваться такими вопросами, можно перестать работать, обидеться. Экономишь напрямую 30 млн, а тебе и премии не дают, но с другой стороны я подписался на эту работу за эти деньги и ничего мне чисто логически не должны.

— Какие самые проблемные проекты были на вашей памяти?

— Самые проблемные, но зато интересные били в гос. секторе. Много чего менять приходилось по пожеланиям заказчиков. При этом сроки никто не отменял. Был случай, когда пришлось надстраивать этаж в работающем здании прямо над головами генералов.

— Какие заказы обычно выполняли в гос. секторе?

— Из общедоступных- военные городки и административные здания.

 Про военные городки можете распространяться или там всё очень секретно?

— Если бы было очень секретно, и мне доверили бы точное предназначение того, что я строил, то вряд ли я давал бы интервью. В гос. секторе обычно ты строишь коробку с простой отделкой и самой необходимой инженеркой, потом приходят уже другие.

— Расскажите о каком-нибудь проекте, на котором всё шло абсолютно не так, как надо.

— Абсолютно все. К примеру, выкопали котлован, а там подземная речка, и это почти в центре. В итоге убирали воду почти полгода. Здание стоит, куда речка потекла теперь неизвестно. Или построили штаб немаленький, а на стадии сдачи объекта выяснилось, что стоит он на земле товарищества какого-то. Или так же копали и находили подземные забытые переходы — не понятно, чьи они. Так же с кабелями и проводами. Вызываешь всех, вплоть до ФСО (Федеральная служба охраны), для определения принадлежности. Если остаются безымянные, то рубишь их, но потом опять кто-то приходит ругаться.

— Работодатели никогда вас не «кидали»?

— Было дело, часто в коммерции. Я считаю это самым мерзким, поэтому интеллектуальную собственность пытаюсь держать с собой.

— Попробуйте описать вашу работ над каким-то конкретным проектом, который вы реализовали.

— Больше всего запомнился объект — здание высотой 82 метра, монолит с вертолетной площадкой. Я работал «технадзором», ген. подрядчик был слабый, всю работу по приемке, сопровождению и решению вопросов делал я с коллегой. Приходилось напрямую с бригадами работать, типовых этажей почти не было, арматура балок достигала 36 диаметра. Проект был сырой, как мясо в магазине. Работал без выходных и до ночи, но бригадиры до сих пор звонят с праздниками поздравляют.

— Кстати, о бригадах. Насколько сложно вам было работать с рабочими на первых порах?

— Как писал раньше, было тяжело, нужно находить подход к каждому. Если в бригаде есть тунеядец, необходимо всех настроить против него, используя определенные рычаги.

— Расскажите о самых интересных персонажах, с которыми вам приходилось работать.

— Был монтажник, который, работая на опалубке (карте), поехал случайно на ней же прицепленный к крану на высоте 60 метров.

Крановщица, дабы не спускаться с крана, устроила золотой дождь, а ниже ходил игасн (инспектор Государственного архитектурно строительного надзора)

— Какая у вас зарплата?

— 110 тысяч рублей. Конечно, моя нынешняя должность явление временное, в гос. секторе, как мне кажется, после ЧМ по футболу стало мало денег. Пройдет время и обратно «Домой».

— Над какими-то объектами к ЧМ работали?

— Над ними не довелось, после них как-то резко финансирование упало, объекты достраивали, но денег не видели.

— Опытом своим делитесь с менее сведущими коллегами?

— Это отдельная тема, опыт передается как у рыбаков, истории, байки и, конечно, не без преувеличений и хвастовства.

— Поделитесь лучшими профессиональными байками, которые вы знаете.

— Пришлось одно административное работающие здание оставить без воды на пару дней. Тут меня заставили писать мероприятия по водоснабжению здания на время его отсутствия, я, конечно, говорил руководству, что поручение дебильное, но бюрократия взяла верх. В итоге написал на страниц 20 технологию беструбопроводной передачи воды (по сути, заумным языком писал, как ведра наполнять в соседнем здании и носить куда надо), мероприятия согласовали и премию выписали. Тут я повзрослел на лет 10 сразу.