May 17, 2019

Регистратор отделения скорой помощи

— Вы работали в больнице, в поликлинике? Что можете о ней рассказать? 

— Работала в центральной больнице Питера. Все аварии, массовые ДТП, какие-то чрезвычайные ситуации в городе – всё везли к нам. Из-за этого она очень переполнена, врачей не хватает, пациенты долго ждут в приемнике.

— Сколько вам лет?

— 20.

 Почему вы выбрали именно эту работу?

— Знакомая оттуда уходила, предложила мне попробовать устроиться. Она часто рассказывала трешовые истории с работы, я подумала — почему бы и нет? К тому времени как раз находилась в поисках работы.

— Про трешовые истории мы обязательно ещё поговорим. Что входило в ваши обязанности по работе?

— Медсестры передавали мне документы пациентов. Я должна была напечатать историю болезни, ввести туда паспортные данные и отдать историю врачу, это — главная обязанность. Ещё нужно было отвечать на звонки (типа: «К вам не поступал такой-то вчера?») и перенаправлять людей в системе по профильным отделениям.

— Как проходил ваш штатный рабочий день?

— В 9:00 был сбор персонала, обсуждались косяки суток и текущие проблемы, передавалась смена. Потом, часов до 16, печатаешь истории, обед, потом снова печатаешь, к вечеру чуть утихает поток, к ночи всё больше пьяных и неадекватов. Ночью уходишь спать часа на 3-4, тебя заменяет второй регистратор, потом меняетесь. Утром сдаешь смену.

— Сколько в общей сложности вы проработали регистратором скорой помощи?

— Чуть меньше полугода. Я хотела уйти раньше, но меня попросили доработать месяц ввиду сложной ситуации с текучкой кадров.

— Какие основные требования предъявлялись к вашей работе?

— Скорость и отсутствие ошибок — это прям самое важное. С таким потоком пациентов совмещать два этих требования очень сложно, так что периодически некоторые ошибки проскакивали у всех регистраторов.

 Можете поподробнее рассказать о том, как сейчас проходит личное дело пациента?

— Берем документы (паспорт, полис, СНИЛС), заносим в базу, там же пишутся всякие диагнозы, переводы из больниц, телефоны родственников, работа. Теперь это всё есть в базе. Если меняешь паспорт потом – заполняется заново. Печатается история, сутки гуляет на руках у врачей, потом складируется у руководства годами. Есть нюанс для «особых случаев»: например, избитые сотрудниками полиции. В случаях избиения мы должны передавать телефонограммы в отдел полиции, где это территориально произошло. В случае с избиением самими сотрудниками полиции телефонограмма передается туда же, где избили. Вот такая вот система.

Еще есть ряд ограничений для попыток самоубийств: например, если в сопроводительном листке от скорой врач скорой пишет, что была попытка суицида, то человека раздевают догола и оставляют в изоляторе до прихода психиатра. Если же врач скорой решит, что пациент адекватен и сделал это в состоянии аффекта, например, то в изолятор его не поведут. Еще врачам нельзя прикасаться к детям, так как больница для взрослых, исключения составляют только самые экстренные случаи.

— Т. е. если человек попадается на попытке суицида, его принудительно помещают в одиночный изолятор? Как долго это может продлиться?

— Да. Зачастую люди делают это в состоянии алкогольного опьянения, в этом случае обязательно 12 часов. Кстати, всяких пьяных неадекватов тоже оставляют в изоляторе, но не больше 12 часов.

То есть, если человек не пьян, то его помещают в изолятор, но остаться он там может и на два, и на четыре часа, не обязательно на 12, а вот если пьян – обязательно все 12. Типа пока не вытрезвит.

— Вы помните свои впечатления от первого дня работы? Что-нибудь интересное запомнилось?

— Мы работаем сутками. В первые сутки бросилась в глаза бесконечная движуха в нашей изолированной комнате, где мы работали – туда постоянно приходили врачи что-то сверить, поболтать, рассказать пару анекдотов. Регистраторы и оператор вечно болтали, обсуждали пациентов, как выходил кто-то из персонала – обсуждали персонал. Ну и забавно, что к тому моменту только сменилось руководство и отношение коллектива к нему было недоверчивое.

— Вам приходилось непосредственно сталкиваться с пациентами по работе? Какое впечатление сложилось о людях по ту сторону медицины?

— Часто приходилось помогать найти какой-то кабинет, показать туалет, позвонить кому-то, разговаривать с иностранными пациентами, если не было переводчика. У меня, скорее, сложилось впечатление о людях из медицины, чем о самих поступающих больных.

— Каким было это впечатление? Случились ли на работе ситуации, которые сильно повлияли на ваше отношение к медицине и к людям, работающим в ней?

— Стала бояться врачей и в целом госструктуры. Очень много непрофессионализма, например, когда поступил транссексуал, врачи огромной толпой обсуждали, что не хотят к нему прикасаться, насмехались над ним, сыпали оскорблениями. Можно представить, как они разговаривали потом с ним лично. Очень высок уровень национализма и расизма: бывали случаи, когда другой регистратор просто кидала мне на стол документы пациента, потому что сама не хотела печатать гражданина Узбекистана или Таджикистана. Врачи тоже не стеснялись в этом смысле, «убила бы своими руками», «куда прутся черножопые, сидели бы у себя болели» – частые фразы в адрес нерусских больных. Почти каждая поступающая молодая женщина – шлюха. Избил муж? «Вот идиотка, че не уйдет». Особое отношение у персонала к нетрезвым поступающим – как к животным.

Одной из историй, после которой я решила уволиться, стала история медсестры про поступившего пьяного мужчину: она хотела сделать ему укол, он оттолкнул ее руку, а она свалила его на пол и стала избивать ногами, пока ее не оттащили. Девушка-медсестра, пока рассказывала, смеялась, говорит «хорошо оттащили, а то убила бы». Надо сказать, дама она очень крупная и убить действительно могла. Конечно, наказывать её никто за это не стал, прав у пьяных нет.

Ну и еще замечательное отношение к больным СПИДом, ВИЧ, бездомным, носителям гепатитов – ими врачи очень брезгуют и перекидывают друг на друга, откладывают осмотры на потом.

— Что могло послужить причиной такого отношения к пациентам, по вашему мнению?

— Огромный поток поступающих больных, вероятно. Ну и условия работы тоже так себе, конечно: врачи должны выполнять кучу бумажной бессмысленной работы, это очень утомляет. Плюс, нет какого-то мощного руководства, которое бы мотивировало, сплотило как-то коллектив.

— Вы, получается, скорее, внутренний сотрудник больницы, больше работающий внутри коллектива. Как решаются разногласия внутри коллектива, часто они возникают?

— Возникали нередко, чаще всего на уровне «низший персонал – высший», «старший – младший», «наиболее компетентный – наименее». Продуктивных решений было мало, чаще просто кто-то пришел, наорал, свалил вину на другого, ушел. В больнице очень много людей «старой закалки», они всем сильно надоедают, но их не увольняют благодаря стажу. Была одна такая женщина-медсестра, третировала всех новых сотрудников, мешала работать, – начальство разводит руками, говорит: «Ну вы просто не обращайте внимания». Как я могу не обращать внимания, если она ведет себя громче всех, вечно требует внимания, стоит над душой, скандалит?

 Как вы отдыхали после рабочей смены?

— Приходила домой, ела, смотрела юмористическое шоу, чтобы заснуть (так мозг не тратил время на рассуждения, мысли, а тупо слушал и вырубался). Иногда с работы шла по делам сразу и только вечером ложилась спать.

— С какими диагнозами люди чаще всего поступают в больницу?

— ЗЧМТ (закрытая черепно-мозговая травма), переломы, ВСД, гипертония, аллергия. Патологии беременности еще и «острый живот» (острая боль в животе) – это такой универсальный диагноз, когда непонятна причина боли и неясна ее точная локация.

— Правдив ли миф о том, что большинство проблем пациентов возникают из-за их неправильного образа жизни, несвоевременного обращения к врачам, самолечения, т. е. по их же вине?

— Я бы не сказала, что большинство. Процент немалый, наверное, но все же часто болезни никак себя не проявляют и люди даже не догадываются, что уже давно чем-то болеют.

— Какие профессиональные деформации наиболее очевидны в медицине, на ваш взгляд?

— Появление некоторой безразличности/бессердечия, мне кажется. Людей так много, всем так плохо, все равно им приходится всегда выбирать, кому уделить больше внимания, кому сильнее помочь.

Был случай в мою смену, когда бездомный скончался потому, что врач-реаниматолог решила не тратить на него время и силы, и такие ситуации не редкость

— Как вы считаете, кого стоит винить в ситуации с бездомным?

— Систему, наверное. Систему, в которой ресурсов недостаточно, чтобы помочь каждому, в которой считается нормальным отдавать приоритеты некоторым больным. С другой стороны, если он сам не позаботился о своем здоровье и о своей жизни, почему они обязаны?

— Что вам больше всего понравилось в работе регистратором, а что нет?

— Больше всего нравились безумные пациенты и возможность больше узнать о медицине, меньше всего — скандальная часть коллектива и невыносимый поток хейта к людям в целом со стороны коллег.

— Что, по-вашему, мешает их адекватному взаимодействию? Все врачи дают клятву Гиппократа, но, получается, что это, чаще всего, односторонняя агрессия со стороны медперсонала?

— Надо сказать, что немалый процент взаимодействий «врач — пациент» в целом происходит адекватно, вся грязь в их сторону выливается уже за закрытыми дверями кабинетов. Почему так происходит? Не знаю, если честно. Может, общая тенденция коллектива к осуждению и обсуждению, может, личные качества врачей.

 Что для вас стало неожиданностью в ходе работы в центральной больнице? У вас поменялось отношение к здравоохранению и к медицине в целом?

— Я не думала, что это настолько озлобленные ребята. С другой стороны, свою работу они все-таки выполняют, несмотря на неприязнь такую явную к больным. Поработав в больнице, решила, что надо беречь себя и по возможности не болеть.

— Какие случаи на работе запомнились больше всего?

— Однажды ближе к вечеру поступила семейная пара пожилая, оба немного не в себе: странно себя вели, не вполне соображали. У бабушки была ЗЧМТ, еще какой-то перелом – поскользнулась на льду. Из-за большого количества пациентов они сильно задержались в приемнике, часа на четыре. В это время ее возлюбленный много раз спросил сотрудников, где туалет, мы показали, довели его. Через час узнаю, что бабушка испражнилась прям на койке, а для мочи муж подставил ей бахилу – романтика!

Дальше — хуже: через ещё час бабуля, уже абсолютно обнаженная, опираясь на мужа, шла вместе с ним к выходу. Медсестры остановили, вернули. А затем, уже после операции, эти двое почему-то были найдены в подсобке санитаров: она лежала голая в ванной, прикрытая его курткой, а он сидел рядом, дело было уже глубокой ночью. Мы пытались найти контакты родственников, но телефон заблокирован. Стали искать по базе (благо фамилия редкая), позвонили всем людям в городе с такой фамилией, в итоге нашли невестку, через нее вышли на сына, и к утру семейство было в сборе. Считай, хэппи-энд.

А, еще была забавная ситуация с коллекторами банка, когда по какой-то неизвестной причине нам несколько недель подряд названивали прям в отделение коллекторы и угрожали, и врачи по очереди брали трубку чисто поржать над угрозами.

— Сколько примерно обращений в день поступает в больницу?

— Около 300, зависит от дня недели. В некоторые дни прием плановых, которых надо просто направить на отделение, ближе к выходным – всякие пьяные дебоширы и ребята, сломавшие что-то на тусовках, попавшие в ДТП и так далее. Есть и сезонные проблемы: зимой гололед, а этим летом был огромный наплыв из-за ЧМ 2018. На одного мужчину упал балкон с болельщиками: ну ничего, вылечился, ходит нормально.

— Можно ли привыкнуть к такой работе?

— Думаю, да. Там было много женщин-регистраторш, которые пришли лет 20-30 назад «временно», а остались навсегда и работают целыми поколениями. Для них такая работа – рутина.

 Как думаете, что нужно сделать для того, чтобы улучшить обстановку в медучреждениях?

— Построить больше больниц, сделать лучше условия работы для врачей, но это, наверное, нереально осуществить в нашей стране сейчас. Можно постараться найти такое руководство, которое бы привило у персонала здоровое отношение друг к другу и к пациентам, но и это сложно. Наверное, на уровне частных лиц можно что-то изменить немного: защищать пациентов, ставить на место скандальных сотрудников, больше чего-то позитивного вносить в жизнь коллектива.

— Чем занимаетесь в данный момент?

— Сейчас готовлюсь к поступлению в другой вуз, к повторной сдаче экзаменов. Временно не работаю, потому что все время трачу на подготовку.

— Если бы вам не нужно было продолжать обучение, вы бы остались на этой работе?

— Нет, она очень меня в моральном плане травмировала как-то. У меня начались ужасные проблемы со сном, я могла не спать двое суток и лежать часами в кровати, не засыпая.

Благодаря обстановке на работе приходить туда не хотелось: вечные сплетни, обсуждения, врачи, которые ведут себя похабно по отношению к молодому младшему персоналу

— Значит, нет желания связывать свою жизнь в дальнейшем с медициной? На кого планируете учиться дальше?

— Никакого, бог с вами! Моя родственница учится на врача, теперь переживаю, что и она станет лицемерной и ненавидящей всех вокруг. Хочу выучиться на культуролога, подальше от этой всей действительности.

— Что бы вы сказали парням и девчонкам, которые планируют работать младшим мед. персоналом? К чему им готовится, что ожидать, на что рассчитывать, какие будут перспективы?

— Что это неблагодарный труд, будет много рутины, грубых пациентов, не особо компетентное начальство, не супер дружелюбный коллектив. На врача я бы посоветовала идти или очень влюблённым в науку, или очень влюбленным в людей. Остальным лучше не надо.

Но как опыт очень хорошее место для работы, много меняется в мировоззрении, в зависимости от того, какой ты человек. В больнице немало действительно замечательных врачей, очень интеллигентных, небезразличных, умных. Надо уметь как-то отключаться от обстановки и заботиться только о здоровье больных, тогда и перспективы будут хорошие, и уважение быстро заслужишь. Все любят врачей с юмором.

Интервьюер