Сотрудница уголовно-исполнительной инспекции ФСИН

— Как вы попали на такую работу и сколько лет уже трудитесь на этом месте?

— Я служу 20 лет. Продолжатель семейной династии. Мой отец был начальником исправительной колонии. Вопрос, куда пойду работать, уже не стоял. Но я и не жалею.

 Расскажите подробнее, что входит в ваши обязанности?

— В обязанности сотрудников уголовно-исполнительных инспекций входит контроль за исполнением приговоров в отношении осуждённых, которым судом вынесено наказание, не связанное с лишением свободы. То есть это условно осуждённые, находящиеся под домашним арестом, осуждённые к исправительным и обязательным работам и т. д.

— А что именно подразумевает контроль? Вы регулярно поддерживаете контакт с осужденными?

— Конечно, они не только приходят к нам ежемесячно на отметки, отчитываются о своём повелении, но и мы постоянные гости у них, в том числе в ночное время суток. А к лицам, находящихся под домашним арестом, мы приходим не реже двух раз в неделю.

 В ночное время суток, я так понимаю, для неожиданности? Как реагируют на такое осужденные?

— Есть часть осуждённых, которым судом установлена обязанность находится дома в ночное время суток. Не предупреждая их, сотрудники приходят с целью проверки домой. Конечно, часто мы их не застаём, особенно в праздничные дни. Следовательно, это нарушение для них и повод направить материалы личного дела в суд, чтобы, к примеру, условное осуждение заменили на реальное лишение свободы.

— А каким должно быть нарушение, например, домашнего ареста, чтоб условный срок заменили на реальный?

— Эта две разных меры наказания. Условно осуждённый уже прошёл все «прелести» судебных заседаний. Люди под домашним арестом ещё ждут суда. Чтобы нарушить домашний арест достаточно выйти из дома, если это категорически запрещено. На них же надеты электронные браслеты, и монитор слежения сразу покажет нарушения. Два нарушения и человек будет ждать суда уже не дома, а в следственном изоляторе.

 С каким количеством осужденных работаете лично вы? И сколько нарушений в неделю фиксируете?

— Лично у меня на учёте стоит порядка 150 лиц по разным видам наказаний. Нарушений всегда много, каждый день.

 Бывают ли технические сбои или попытки деактивировать браслеты или датчики?

— Технические сбои были, когда всё начиналось в 2010 году, сейчас практически нет.

 По каким статьям чаще всего попадают к вам?

— Это наркотики, кражи, мошенничество в особо крупных размерах, растраты.

Встречалось много депутатов, прокуроров, судей и глав крупных компаний. Растраты многомиллионные, по 10-20 млн уходили в карманы

Но больше всего за наркотики.

— А что вообще толкает людей на то, чтобы выйти из дома во время ареста? Неужели едет крыша от долгого нахождения дома?

— В том числе. Чаще сбегают наркоманы за дозой или несовершеннолетние захотели погулять. «Шишки» никогда не нарушают.

— Какие ещё нарушения есть, кроме выхода за обозначенную территорию?

— Отказ в установке браслета. Это сразу повод выйти в суд и отправить их в изолятор.

— Что делают люди под домашнем арестом, если у них никого нет, кто бы мог сходить в магазин, допустим, и привезти еду?

— Таких прям одиночек на моей памяти не встречалось, всё равно есть знакомые, родственники, которые могут прийти. Лицам под домашним арестом запрещено общаться только со свидетелями по своему уголовному делу.

 Всегда ли у вас складываются нормальные «рабочие» отношения с заключенными или бывают жёсткие конфликты?

— Есть лица, которые изначально настроены на конфликты, но мы не имеем права показывать свои эмоции, хотя иногда выводят очень. Настраиваешь себя на нужный лад, смотришь, и он уже не такой агрессивный.

— Оружие носите с собой? Применяли?

— Нет, не носим. Коллектив у нас в основном женский. Так что ходим с мужчинами, которые смогли бы нас защитить, по участку. А так, газовые баллончики, шокеры.

— За 20 лет работы какими хитростями пользовались заключенные, чтоб сбежать, получить какие-то поблажки и т. д?

— Начинали ухаживать. Это очень смешно смотрится, но они бывают очень уверены в своей красоте.

— С кем-то из арестованных удавалось сдружиться?

— Нет, ни в коем случае.

Никаких дружб ни в рабочее время, ни после. Это запрещено настрого

— Попадались какие-нибудь «воры в законе», «авторитеты»?

— Да, был мужчина, в 90-х авторитет, держал весь город. Попался на ерунде, видно решил вспомнить старое. Всё добросовестно исполнял и снялся с учета в срок. А вот насильники или детоубийцы (нерадивые мамаши) были, и не раз.

 Встречались какие-то жесткие рецидивисты (убийцы, воры), которым в этот раз просто удалось избежать реального срока?

— Всё таки такие сидят в тюрьмах,

— Кажется, сейчас в органах мужчины лояльнее относятся к женщинам-сотрудницам, а как с этим было 20 лет назад, когда вы только начали работать?

— Инспекции — это вечно был женский коллектив, мужчины нас не воспринимали серьезно. А когда коллективы стали смешанные, то поняли, как много мы тянем на себе.

— Много документации приходится вести?

— Очень. С каждым лицом мы проводим беседы, которые нужно оформить и подколоть к делу. Кроме этого, на постоянной основе направляются материалы в суд.

— Какие заключённые наиболее приятны лично вам?

— Бывают бабушки или дедушки в возрасте, которых толкнула на преступление нужда. К примеру, сын пьёт. Они, например, крадут в магазинах что-то с целью потом продать и дать денег сыну, чтобы он их не бил. Мы относимся к ним очень уважительно.

— Сколько человек в год переводят с домашнего ареста в следственный изолятор?

— По-разному, но чаще это несовершеннолетние,они никак не могут не нарушать, это примерно 2-3 в год, и, естественно, наркозависимых 5-6 в год. Но это у нас.

— С какими сложностями сталкиваются люди под домашним арестом? Удавалось ли по душам пообщаться об этом с кем-то из заключенных?

— Конечно, мы общаемся постоянно. Многие находятся под домашним арестом 1,5-2 года. Так всё знаешь про них. Конечно, им лучше дома, чем в СИЗО. Но им хочется работать или учится, или сходить в клуб. Но увы…

— Чем обычно занимаются в четырёх стенах? Алкоголь разрешен?

— Ну, я думаю, никто им не может запретить выпить. Сморят телевизор, выходят гулять на час возле дома в определенном радиусе (кому разрешено). Интернетом нельзя пользоваться никому. Читают книги.

— Заключенные никогда не спивались за время заключения?

— Таких случаев не знаю и не слышала. Им и так хватает «головняков». Постоянные следственные эксперименты и суд��бные заседания. Наверное, некогда спиваться.

— Чем объясняется запрет пользования интернетом?

— Тем, что они могут общаться, к примеру, с фигурантами по уголовному делу, оказывать давление на свидетелей. Им запрещена и отправка, и получение почтовой корреспонденции.

— Расскажите о самых запомнившихся заключенных.

— У нас была семья — все члены семьи состояли на учёте за различные преступления. Мать и отец за уклонение от уплаты алиментов и трое сыновей. Так вот, эти мать и отец приходили на учёт восемь раз, и каждый раз мы за ними бегали, так как они пили и самостоятельно к нам не ходили.

— В каком самом роскошном жилье вам удавалось работать с заключенными?

— У нас был под домашним арестом депутат и одновременно владелец нескольких магазинов. У него был дом 2000 квадратов. Несколько охранников, помощники по хозяйству и няни. Жил очень шикарно.

— В каких самых худших условиях жили заключенные, которые вам попадались? Есть ли вообще какой-то минимальный допустимый уровень жилья под заключение?

— Жильё мы им не предоставляем, как вы понимаете, это всё их. А так, иногда идёшь по квартире, и у тебя под ногами всё щёлкает — это тараканы, ими там кишит всё, или одеяло шевелится — это опарыши. Было и такое.

— А если человек живет, например, в коммуналке, арест в ней и проходит?

— Да. Вы не смотрели сериал «Домашний арест»? Вот так и бывает.

 По вашим наблюдениям, как меняется человек за полтора года нахождения вне привычного общества?

— Смотря какой человек. Иногда правда меняется на глазах и мысли умные появляются, начинает жизнь заново. Но чаще снимаешь с учёта, а он через полгода опять к тебе приходит, и так по кругу. Наверное, без инспекций жить не могут.

— В чем суть этих бесед с находящимися под домашним арестом? Неужели приходится выполнять роль психолога?

— У нас есть в штате и психологи. Но чаще мы исполняем и эту функцию. Беседа проводится постоянно, так как людям тяжело как ни крути. Также у человека появляются и личные проблемы, пытаешься где-то помочь. Это всё индивидуально.

 Встречались ли вам не психически устойчивые заключенные? Попытки суицида встречаются?

— Были попытки, и не раз. Приходилось самим вытаскивать из петли. Психологическое состояние подучётного оценивают психологи при первом его приходе и дают нам рекомендации, как с ним вести себя, что спрашивать, а что нет.

— А летальные исходы бывали?

— Конечно, не без этого. С начала года уже 10 по разным причинам, но 6 из них — это передозировка наркотиками.

— Ужесточается контроль за приёмом наркотиков среди заключенных или системе плевать на это?

— Борьба с употреблением — это отдельная тема. Мы взаимодействуем и с диспансерами, и реабилитационными центрами, и куда только мы их не направляем. Сами осуждённые приходят и просят их отправить на лечение. И вроде перестанут употреблять, а в один прекрасный момент срываются и бывает неудачно.

— От соседей доносы бывают?

— Конечно, соседи, родители. Приходят, всё рассказывают, жалуются. Мама одного даже записывала на телефон, как он себя ведёт дома, и бежала показывать нам.

 Бывало ли такое, что заключенные открывали в себе таланты во время срока? Например, книгу писали, начинали записывать музыку, писать картины?

— В колониях такое на постоянной основе, такие есть руки у людей золотые. У нас же большая часть всё-таки находится на свободе и ведёт обычный образ жизни — дом-работа-дом. Но был один осуждённый, который стал батюшкой в храме, покаялся.

— Что вам больше всего не нравится в системе ФСИН?

— Не так давно у нас произошло жуткое сокращение и нагрузка у сотрудников возраста вдвое. По привычке исполнять работу качественно приходится задерживаться на службе и теперь не видишь свою семью.

— Какие изменения вы и ваши близкие заметили в вашем характере за 20 лет?

— Я всегда боялась, что появится чёрствость в характере, что исчезнет жалость к людям. Слава богу этого не произошло. А вот взгляд… это да, он стал очень оценивающим.

— Какие у вас карьерные перспективы? Планируете ли дальше работать во ФСИН?

— В карьерном плане я добилась всего, чего хотела. Насчёт дальнейшей службы не знаю. Наверное, надо заканчивать и посвятить себя семье и другим занятиям. Кроме этого, надо давать дорогу молодым.