Учитель в провинциальной школе

— Можете назвать «провинцию», в которой работаете?

— Поволжье. Небольшой город на левом берегу Волги.

— Как давно работаете в школе и какой предмет преподаете?

— Недавно исполнилось три года. Веду четыре предмета: русский язык, литература, история, общество. Преподаю в классах с пятого по девятый.

— У вас педагогическое образование?

— Да. Высшее педагогическое.

— Как сильно развита у вас, в «провинции», система блата и коррупции?

— Статистику я не веду. Думаю, как и везде за МКАДом. Если говорить о системе образования, то и здесь есть свой «Блат», но он весьма своеобразен.

— Можно поподробнее про «своеобразен»?

— Карьеру здесь можно построить. Правда, как правило, не дальше директора школы. Если ты крутишься рядом с профсоюзом и светишь лицом. Особенно руководитель местного профсоюза любит молодых мужчин. Еще «Блат» заключается в том, что «приближенных» чаще приглашают на разные мероприятия, направляют на форумы в другие города и т. д. здесь, кстати, роль может сыграть даже внешность. Выглядишь презентабельно — будешь лицом очередной, сотой по счету, организации или объединения. Еще с конкурсами по блату помогают. Точнее заранее известно, кто должен занять первое место. Это касается и учителя года. Но, в целом, сомнительный блат получается.

— Почему захотели стать учителем?

— Это весьма путанная история. Не знал, куда поступать после 11, мне посоветовал учитель истории рассмотреть пед., т. к. там есть исторический факультет. Исторического там не оказалось, но был факультет русской словесности с доп. специальностью «история». Так я там и оказался. Окончил, отслужил, поработал в банке, потом пришел кризис, банк попал под санацию (процедура, главной целью которой является экономическое и финансовое оздоровление банка), в другие было не пробиться, я помыкался и пошёл-таки в школу.

— Есть ли в нынешних школьниках что-то такое, что вызывает у вас раздражение?

— Нынешние школьники более дети, чем я был в их возрасте. При этом они сильнее хотят казаться взрослыми, чем я же в их возрасте.

— В чём выражается их «детскость»?

— В отсутствии какой-либо ответственности и отказе принимать решения.

— Часто в интернете можно найти видосы на тему «Школьники толпой избили». Как вы думаете, была ли подобная жестокость школоты всегда или только сейчас?

— Дети вообще очень жестоки в силу своего возраста. Обычно дети травят того, кто на них не похож: толстый, аутист, отличник, бедный. И делают это зачастую без тени жалости или сомнения.

— Наверняка вы видели школьников в больших городах. В чём отличия таких детей от провинциальных?

— Особой разницы между московскими школьниками и школьниками из моего города нет. Если поехать в село, думаю, будет разница.

— С влюблённостями в вас учениц приходится сталкиваться?

— Иногда замечаю симпатию со стороны школьниц, но это очень мимолетно. Стараюсь не обращать на такое внимание.

— Можете рассказать про какой-нибудь из ряда вон выходящий случай на работе?

— Была у меня ученица из неблагополучной семьи. Еще когда она училась в четвёртом классе, старшеклассницы напоили её до такой степени, что пришлось откачивать скорой помощи. Позже эта девочка попадалась на кражах, сбегала из дома. В пятом она писала мальчику постарше, как мечтает, чтобы он ее «поимел» на стиральной машинке (в той переписке много подробностей пикантных). Но больше всего в этой ситуации меня поразило безразличие матери. Таких историй много.

Был мальчик, которому отец давал нож в школу. Для защиты, вроде.

Был парень, опекаемый бабушкой. Она умерла, а он никому не сказал, боялся в детдом попасть. Под конец девятого класса это раскрылось, а потом он еще и туберкулезом заболел

Ко второкласснику на линейку пришла пьяная мать, которой накануне выбили зубы. Ну и рожают, конечно, периодически.

— Много учеников из неблагополучных семей?

— В классе из 28 человек, до 10 могут быть неблагополучными. Их поведение может сильно отличаться в школе и на улице. Вообще, подростки классе в седьмом почти все ведут себя вызывающе. Такой возраст.

— С конфликтными родителями приходилось сталкиваться?

— Очень часто. Есть такой целый пласт родителей, который всегда чем-то недоволен. Чаще это происходит из-за оценок. Зачастую конфликт школа пытается из стен не выносить, ибо очень боятся надзорных органов. Я обычно не тушуюсь с такими и на угрозы типа «Я на вас директору пожалуюсь» всегда спрашиваю «Вас проводить?».

— Как ученики, в общей массе, воспринимают ваши предметы? Как относятся к вам?

— По-разному. Есть те, кто любит и предмет, и меня, есть кто побаивается, есть те, кому все предметы одинаково противны.

— Как обставлены кабинеты в вашей школе? Состояние самой школы? 

— Про текущие крыши есть смысл говорить? Ремонт и оборудование кабинета зависит только от родителей учеников. Если они готовы платить, будут и окна пластиковые, и интерактивные доски — всё что угодно. Бывает, на что-то скидываются сами учителя.

Школе денег не выделяют, зато требуют постоянно

Конечно, в новых школах всё по-другому. Но в моем городе старых школ много. Был инцидент, когда уволили директора одной из школ за протекающую крышу. Правда, те, кто увольнял, ни разу не поинтересовались, есть ли у школы деньги на эту крышу. То же самое с учебниками и всем другим. Школу очень легко наказать, обвинив в поборах. Но, поверьте, эти деньги и не идут на машины и шубы директора. Бывают, конечно, исключения. Но нагло воруют те, кто прикрыт родственниками из администрации или структур.

 Сколько компьютеров на школу в целом/на один кабинет в среднем?

— В каждом кабинете есть. Плюс кабинет информатики оборудован. Но качество многих компьютеров не на высоте. Я свой даже не включаю.

— Учебники часто обновляются?

— Учебно-методические пособия — это отдельный и огромный бизнес. Их хоть каждый год могут выпускать, если кому-то это выгодно. Так появляются учебники по русскому с ошибками.

— Какая у вас зарплата? Устраивает ли она вас?

— Зарплата каждый год разная и зависит от часов и стимулирующей части. В этом году около 19к. Конечно, не устраивает. Спасает репетиторство. На русский язык и историю спрос велик, поэтому пока перебиваюсь.

— Вы всегда стараетесь объективно оценивать знания учеников или иногда ставите балл на эмоциях, основываясь на личном отношении к конкретным личностям?

— Стараюсь оценивать объективно. Если ученик срывает урок, я поставлю ему в дневник замечание за поведение. А следующий урок — это чистый лист. Есть ли смысл занижать оценку, если ситуация уже произошла и прошла? Думаю, нет. То же касается завышения оценок. Всех оцениваю одинаково и в равных условиях.

 К самой системе оценок как относитесь? Не считаете, что это приводит к тому, что целью школьника становится не получение знаний, а тупо получение оценки, не важно, каким образом?

— К этому приводит система выпускных экзаменов и попустительство. Школа берет на себя муниципальное задание: столько-то отличников, ударников и двоечников. И хоть ты тресни, но их должно быть не больше и не меньше.

— Почему не больше? Выходит, надо кого-то срезать?

— Выходит, надо кому-то вместо двойки рисовать тройку.

— Само качество преподавания по школе как можете оценить?

— Есть много хороших учителей, настоящих профессионалов. Но это нивелируется всякими работами, типа ВПР (Всероссийская проверочная работа). Целый год учат одному, а сверху спускают другое. У нас же сейчас ФГОСы (Федеральные государственные образовательные стандарты). Правда, никто так и не научился по ним работать. Показательные форумы и открытые уроки не в счет.

— Если сравнивать школу в то время, когда вы учились, и сейчас, когда работаете, когда возможностей, свободы, власти над учениками было у учителей больше?

— Мы побаивались учителей. Сейчас же родители учат детей тому, что учитель ничто. Прислуга.

— Вы любите свои предметы? Стараетесь развивать свои знания в этих областях?

— Предметы мне интересны. Стараюсь самообразованием заниматься. Если удается посещать семинары или конференции, делаю это с радостью. Плюс углубляю предметные знания. Хоть за счет того же интернета.

— Какие у вас отношения с коллегами?

— Я стараюсь общаться с ними как можно меньше и тому есть свои причины:

Проработавшие долгое время в бюджетной сфере люди теряют самоуважение. Их нагружают и обязывают тем, от чего они вправе отказаться, а они за радость принимают на себя эти обязанности, не переставая при этом жаловаться на свою тяжелую долю. На этой почве происходит столкновение интересов. Как-то раз я пытался отстоять право не заполнять и бумажный, и электронный журнал одновременно. Ведь сами же жалуются. В итоге стал изгоем.

Я для них что-то совершенно из ряда вон выходящее: у меня есть татуировки, я увлекаюсь смешанными единоборствами и не боюсь говорить правду в глаза. Не то чтобы я многое о себе думаю. Просто никогда не держался за это место.

— В какие конфликты это выливалось?

— Администрация грозилась уволить, пытались унижать при всех на собрании/

— Что насчет олимпиад? В провинциальных школах сейчас гораздо проще списать?

— Учителя помогают ученикам выполнять олимпиадные задания на уровне школы, но уже на муниципальном уровне никакой помощи нет.

— Есть ли «случайные» люди среди ваших коллег да и вообще в образовательной сфере?

— Предостаточно. Больше всего их в больших кабинетах. Замминистра образования области прямо заявляла, что не проработала в школе ни дня.

— До интервью вы говорили, что сталкивались с сокрытием преступления на работе. Что это было за преступление?

— Да. Но здесь речь пойдет не об убийствах/грабежах/насилии/кражах/наркоторговле или чём-то таком. Было несколько ситуаций, когда школьная администрация нарушала закон. Забегая вперед, сразу скажу, что не осуждаю никого, т. к. директора школ — самые подневольные люди, заложники системы. И чтобы сохранить работу, им приходится постоянно изворачиваться.

Во-первых, работников обязывают оформлять платную подписку на газет. Чуть ли не под страхом увольнения. Во-вторых, стоит сказать о набившей всем бюджетникам оскомину теме выборов. Не секрет, что «карусели» стали привычным делом. Учителя тут явно в первых рядах. Нас «просили» проголосовать дважды — на своем участке, а потом в школе. К тому же перед выборами классных руководителей обязали собрать копии паспортов родителей учеников. Якобы для дневник.ру. Но, как выяснилось позже, их собирала избирательная комиссия. Для чего — загадка (но не очень сложная). Более того, перед выборами 2018 года некоторых учителей собрали и «наградили» негласным званием ЛОМ (лидер общественного мнения). И вот эти ломы должны были ходить в народ и агитировать. Ситуация эта, кстати, была на уровне города.

В-третьих, был случай, когда всем мужчин из школ города отправили принудительно сдавать анализы ДНК. Таким образом у нас уже год безуспешно ловят педофила. Во всех случаях хоть и с трудом, но я отстоял своё право.

 Ваши ученики аполитичны или к девятому классу уже начинаются разговоры о политике?

— Разговоры о политике идут класса с пятого. Но это все как правило на уровне пересказывания мемов. «Плоти налоги» и тому подобное.

 Драки в стенах школы видели?

— Бывало. Мальчишки дерутся. Конечно, стараешься разнять. Но, честно говоря, если результат драки фингал или разбитый нос, не вижу в этом ничего страшного. Я и сам в школе дрался. Конечно, другое дело, когда толпой бьют одного, здесь и последствия гораздо плачевнее. Но такого в моей школе еще не было.

 Какой линии поведения вы придерживаетесь? Вы хотите чтобы дети вас боялись или дружили с вами?

— Я хочу, чтобы они знали мой предмет. Могу и пошутить, и отчитать, но никогда не стану переходить на личности или угрожать, запугивать, кричать. Работа с людьми требует железных нервов и изобретательности. А уж с детьми тем более.

— Расскажите о лучшем и худшем ваших уроках.

— Лучший еще впереди. Худший, пожалуй, был когда я участвовал в одном конкурсе и показывал урок на детях из московской гимназии. Обычно открытые уроки проходили на ура, а здесь сразу всё пошло наперекосяк. Я ждал, когда это кончится.

— А что именно было плохо на этом уроке?

— Сама атмосфера, что ли. Никак не мог собраться. Чувствуешь, когда урок в тягость. На уроке ведь почти всё зависит от учителя. Тот урок просто не зашел. Знаете, говорят о напряжении в воздухе, когда хоть ножом режь. Это был тот случай.

— Помимо того, что учитель даёт школьнику знания, должен ли он, по-вашему, «сеять разумное, доброе, вечное» и прививать какие-то моральные нормы, может, делиться жизненным опытом?

— Хороша ложка к обеду. Если ситуация подходящая, то почему нет. Бывает, что учитель по 20 минут от урока читает морали и думает при этом, что это то самое разумное, доброе, вечное. Если же я вижу, что ученик в сложной жизненной ситуации оказался, и знаю, что смогу помочь хотя бы советом, то обязательно сделаю это.

— Вам интересно, как складываются судьбы ваших учеников по окончании школы? Хотелось бы, чтобы не забывали своего учителя, приходили в гости?

— Было бы приятно, если бы интересовались. Да и многим, даже самым главным оторвам, я желаю только лучшего. В прошлом году выпускался девятый класс, я их готовил к ОГЭ по русскому. Иногда встречаю кого-то из них на улице. Всегда здороваются, делятся своими успехами.

— В целом, вы ощущаете, что находитесь на своём месте, или с радостью бы сменили профессию, если бы подвернулась удобная возможность?

— Сменил бы с радостью. Мне нравится учить детей и самому учиться. Но бумажная волокита, нищенская зарплата, постоянные плевки в лицо от министерства, пустые обещания, бюджетная глупость явно перевешивают чашу весов. Сложно работать, когда от тебя требуют, чтоб цифры в отчетах сходились с продуманной наверху статистикой. И еще. Главное, чтоб была школа, в которой дела хуже, чем в твоей. Пока так — ты на плаву.