Примите мою капитуляцию, я не хочу больше бороться!

Я бы в такой ситуации действовала примерно так же, с теми же мотивами: я считаю, что эксперимент был тупой и жестокий, и что ожидать после этого продолжения дружбы было странно.А еще замечу, что такие эксперименты часто спонтанно случаются "в толпе", когда участников больше, чем двое. В коллективе, в школе, в компании. Срабатывает психология гитлеровских времен: если никто не говорит, что гитлер придурок, то а я что, я как все, миллионы мух не могу ошибаться.

А еще посмотрите там комменты - про учителей, про мам и пап и родню. Коммент про флюорографию показательный какой. Про папу и горки.
Сколько таких заложников агрессоров там насобирается через пару часов?..
Советский спартанский подход к воспитанию еще долго аукаться будет, потому что психологическая составляющая не учитывалась, а поэтому вообще не бралась в рассчет. Эх...

Оригинал взят у

miumau в Примите мою капитуляцию, я не хочу больше бороться!Была у меня очень грустная история. Наверное, чтобы вы не очень удивились, нужно начать ее с того, что я тогда была очень молоденькая и очень глупая. Инфантильная и неопытная. И история эта застала меня врасплох.

Это была моя самая первая вылазка из Германии, после того, как мы сюда переехали. Я полетела в далекую страну на чуть меньше недели, чтобы навестить наших самых старых и любимых душанбинских друзей, уехавших туда. (Мы разъехались почти одновременно, но в разные страны.) Мы тогда были очень изолированы от общественной жизни. В нашей прошлой жизни у нас ежедневно были дома толпы друзей. А на новом месте нам все было нелегко, общения было мало, жизнь состояла из попыток освоиться во всех отношениях, и мы скучали по старым друзьям, общению с ними. Думали, что вот они - это самые родные души, которые нас понимают. Отчасти так и было, потому что у нас с ними было общее прошлое, и отчасти похожее настоящее. В общем - поехала их навещать. После того, как мы где-то год не виделись, прожив этот год каждый в своей новой стране.

И стали мы ходить в их городе по ближайшей округе. В первый день вышли куда-то в магазин, в парк, до ближайшей речки, еще куда-то. На следующий день вышли из дома и пошли в другую сторону. По дороге мы неоднократно обсудили, что у меня - пространственный кретинизм в самой тяжелой форме. Я с большим трудом запоминаю дорогу куда-то. И только, если очень стараюсь. Если я куда-то иду с людьми, которые знают дорогу, я могу и пять раз с ними сходить по одному пути, и я при этом ни капельки не запомню, как мы куда пришли. Только если сообщить мне заранее, что я должна запоминать дорогу, т.к. в следующий раз я тут пойду одна, я соберусь, и буду усиленно "учить дорогу". И может быть тогда у меня получится. Хотя все равно - в первый-второй раз я еще обязательно сверну куда-нибудь лишний раз (или не туда).

Они меня спрашивали: ну а как ты живешь в Берлине? Он же новый город для тебя, и большой такой. Я призналась, что живу очеьн просто: в Берлине обнаружились такие чудесные карты города, под названием Falk Plan. это бумажная карта города, форматом с длинную открытку, которая сложена специальным образом. енсли полностью развернуть ее, она будет огромной - где-то метр на полтора. Но ее так хитро снабдили многочисленными надрезами, и сложили, что можно в разных местах открывать ее, и видеть отдельно каждую ее часть, как бы листать, не расправляя полностью. Этих карт я со временем купила себе три штуки. Одна железно лежала дома на кухне, другая всегда была в сумке, и третья существовала на всякий случай и для гостей нашего города. Я научилась передвигаться по всему городу с помощью этой карты. Если мне где-то доводилось заблудиться, я доходила до ближайшей таблички, смотрела, на какой я улице. Находила улицу по списку в карте (там в конце был список всех улиц, и указание, в каком "квадранте" ее искать". Ну и потом разбиралась по карте, как оттуда выбраться.

Ну что же - может быть это и дурацкий способ, но для меня он сработал. Я проходила с этой картой в сумке лет семь. Со временем, конечно, выучила многие районы города. Надо сказать, что кретинизм мой со временем сильно подлечился по трем причинам:

1 - Еще до появления навигаторов появились гугл карты, и я тогда долго рассматривала отдельные районы нашего горда, пока вот так, двигаясь по карте в разных направлениях, не сопоставила многие райны, и не сообразила, что где. Почему-то бумажные карты мне в этом помогали меньше. А гугл-карта, на которой можно было включать зум, и прокладывать всякие пути - помогла.

2 - Когда появились навигаторы, жизнь моя стала легче, а потом появились смартфоны с картой. Я ими бессовестно пользуюсь, часто. И даже в местах, где уже была пару раз. Если я знаю, что карта у меня с собой и работает, я ею пользуюсь.

3 - Я поставила себе задачу избавиться от этой трагедии, и научилась иначе обращаться с этой ситуацией. когда я заблуждаюсь. Я с тех пор очень много путешествовала, и практически везде умудрялась заблудиться. Не везде работает смартфон и карта. И я научилась спрашивать людей, пользоваться бумажной картой, старательнее запоминать, записывать и зарисовывать, как я куда шла. С людьми общаться научилась, они мне стали помогать разными способами. И я стала себя убеждать, что это - интересное приключение, заблудиться в чужом городе. Без такого приключения поездка была бы не такой интересной. Хотя с тех пор нам доводилось местами так заблудиться в очень дремучих местах, что иногда по-настоящему страшно было. Зато будет что вспомнить на свалке.

Но вернемся к трагедии: мы за первые два дня в гостях у моих друзей вышли из дома раза три. Между тем обсудили, что дорогу я от этого не выучила, и знать не буду. Что, если надо, я посмотрю внимательно карту, и буду идти прямо от дома по карте, не отрываясь от нее, и наверное тогда дорогу найду. Но т.к. пока это не было нужно, я просто гуляю с друзьями, и ни о чем не думаю.

И тут... На четвертый день, вышли мы погулять куда-то. (Я особо и не обратила внимания, идем ли мы по знакомому пути, или по какому-то новому.) И тут, на обратном пути, мой друг говорит: "Ну, отсюда-то ты должна знать дорогу домой? Давай отведи нас домой. (Нас было трое - я и друг с женой.)

Дальше был ужас и кошмар.
Я сначала думала, что он шутит. Ну или наполовину шутит. Сказала, что не, дорогу я не знаю, даже приблизительно, поэтому отказываюсь участвовать в этом эксперименте - пошли просто домой. Он сказал, что нет - вот давай представь, что нас таки нет. Ну что ты, не найдешь дорогу домой? Давай, ищи! Я все еще продолжала отбиваться. что не хочу я ничего искать. а хочу просто домой. И по ходу дела мы шли. И вот мы шли-шли-шли-шли долго шли, часа полтора. И наконец он сказал: "Ну что, мы домой-то пойдем когда-нибудь?"

Тут выяснилось, что я таки ждала-надеялась, что они хоть что-то скажут, если я пойду куда-то не туда. А ребята задались целью ничего не говорить, и посмотреть - через сколько времени до меня до самой дойдет, что я все же совсем не туда иду, и как я разберусь в этой ситуации. Вопрос был поставлен ребром. когда мы были в полутора часах от дома, и я совсем даже близко уже не знала, в каком направлении его искать, и куда я ушла. А тут вясняется, что из этого эксперимента меня никто отпускать не собирается.

Дальше я упрашивала: "Ну слушай, ну я не знаю, я сдаюсь. Я понятия не имею, где я. Я признаюсь - я не знаю. Сдаюсь. Я в отчаянии. У меня нету идеи. Нету плана. Я не хочу решать эту задачу. Я хочу домой. Я была не готова к ней. Я бы наверное иначе подготовилась, если бы я знала, что у меня будет такая задача. Но без подготовки я не справилась от совсем. гну пожалцстя. Я не знаю!" А друг наш говорил: "Ну что ты в самом деле - вот что, СОВСЕМ не знаешь, де ты? Ну ты не хочешь думать просто! Включи мозги. Ты совсем не помнишь. в каком направлении мы шли? Мы больше часа идем по прямой. Можно как минимум попробовать столько же времени пойти в обратном направлении. Ты не хочешь думать и стараться от слова совсем, вот поэтому и не вылечиваешься от своей проблемы!"

Он спрашивал:
- Ну что бы ты сделала сейчас, если бы нас не было?
- Я бы постаралась вспомнить свой адрес, и стала бы спрашивать людей на улице, куда мне идти, и как туда добраться.
К слову, это были настолько давние времена, что я тогда еще отвратительно плохо знала английский, и стеснялась на нем говорить. И людей в том районе на улице было крайне мало - раз в 5 минут кто-то проходил, одинокий. Но других идей у меня не было... А что делать? Я правда была в отчаянии и даже близко не представляла, как от сейчас решать эту задачу. Карта этого города (плохонькая) у меня тоже была - но дома. Я ведь не знала, что будет такая засада, и не взяла ее с собой на прогулку.

Потом мы перешли в следующую фазу.
Я рыдала. Жена нашего друга говорила мужу: "Ну оставь ее уде в покое, пошли домой" а он говорил: "Нет, мне теперь интересно, как она выкрутится". Я, заливаясь слезами. стоя в двух метрах от наших знакомых, подходила к каким-то бабушкам, и пыталась выспросить у них дорогу. Некоторые знали только приблизительно, куда идти. Другие не знали совсем. т.к. жили мы на маленькой улице, которую в полутора часах от нее многие вообще не знали. А какие там рядом значимые улицы или достопримечательности, я тоже не знала, т.к. меня такие вещи не интересовали, я и не позаботилась за три дня о том, чтобы что-то такое узнать.

На самом деле вот она и есть главная причина такого пространственного кретинизма - этот вопрос таких "кретинов" просто не интересует ни капельки! Вот мой двоюродный брат. как только где-то оказывается, сразу изучает - какая тут главная улица, какой большой парк рядом, какая площадь, как район называется. А меня все это не интересовало ни с какой стороны, вот я и не узнавала, не смотрела и не запоминала. Поэтому бабушкам-дедушкам на улице мне сказать было нечего - какой там рядом парк, площадь, что-то знаменателньое. Я искала маленькую улицу, не зная никаких ориентиров рядом.

Так я в слезах преодолела где-то треть пути в сторону дома, но чем дальше я билась, тем больше меня убивало то, что на самом деле я участвовала в этом эксперименте против своего желания. Я изначально этого не хотела, и все время упрашивала моего мучителя (а я в нем видела уже только мучителя) просто освободить меня от этой муки. А он тотказывался, и говорил "бейся". А я не хотела биться. Я вообще ехала сюда в гости, отдыхать, а не биться. битв у меня дома было достаточно. И я не знала, как мне из этой ситуации выйти - я хотела сдаться, а он не принимал мою капитуляцию.

Его жена уже некоторое время плелась за нами, и упрашивала его прекратить эту странную игру. Но он уперся, и не соглашался.
И тогда я (уже давно зареванная), села за землю, закрыла голову руками, и замолчала.

Он еще какое-то время пытался шутить, уходить, возвращаться, пока не понял, что меня переклинило конкретно. Он сменил тон, и сказал, что мы идем домой. Я встала, и молча дошла с ними до дома. И последующие два дня, которые мне еще нужно было оставаться там в гостях (не было тогда денег и привычек, менять купленные задолго билеты на самолет) я сидела у них дома молча, с другом не разговаривала, на улицу выходить отказывалась, и ждала своего отъезда. Наша дружба дала трещину. Он еще приезжал потом сколько-то раз к нам в гости в течение последующих многих лет. Но у меня было то самое ощущение, что "во мне что-то умерло". Я смертельно обиделась на друга, за то, что он просто ради какого-то своего дурацкого развлечения взял и загнал человека, которого считал другом, в такое состояние.

После я про эту историю говорила с психотерапевтом, и он говорил, что это очень своеобразная такая трагедия: когда человек хочет сдаться, и не хочет бороться, а его капитуляция не принимается! И мы обсуждали, как же можно "сдаться силой". Я тогда не придумала ничего, кроме бойкота - чтобы продемонстрировать как-то свой выход из игры.

Когда мы обсуждали эту ситуацию с психотерапевтом, это уже было более 10 лет спустя. Я тогда уже была совсем другим человеком, и иначе мыслила. Он спросил: "А вот что бы вы придумали сегодня, чтобы закончить эту игру раньше?" Я подумала и сказала, что я бы подошла к первому попавшемуся человеку, и попросила бы его вызвать полицию. С обоснованием, что я здесь чужая, я заблудилась, никак не могу найти дорогу домой, и никто не может мне помочь. Либо они бы спохватились, увидев, что сейчас действительно позовут полицию, она приедет, и нужно будет объяснять им, почему они просто отказываются показывать собственной гостье дорогу домой. Либо в худшем случае полиция подвезла бы меня до дома. Т.е. я обратилась бы к более высокой инстанции, чтобы та нашла управу на моих мучителей.

Способ злой - но ведь и со мной поступили зло. И может быть такое решение помогло бы разъяснить моему другу, насколько велико и искренне мое отчаяние и нежелание играть в эту игру?

Но нужно было еще лет 12 прожить собственной взрослой жизнью, чтобы научиться такие решения хотя бы придумывать. А вт от момент я как бы была готова на все, но это решение мне на ум не приходило.

На самом деле таких ситуаций много - когда один не хочет во что-то играть, а другой - хочет. Все истории со сталкерами таковы. Сталкер хочет взаимодействовать с жертвой, жертва хочет только от него избавиться. И тут последняя помогающая инстанция - тоже полиция и суд. Да и разводы бывают такими, когда один партнер не хочет, а второй уже не может. И на работе так бывает, когда люди еще повязаны каким-то контрактами, но над ними уже в чистом виде издеваются. И ситуации в семье - когда кто-то с кем-то повязан. разъехаться не могут, кто-от за кем-то ухаживает, кого-то содержит, зависимости всякие. Которые используются одной стороной для "игрищ", которые для другой стороны невыносимы.

Как трагически сказал мой психотерапевт: к сожалению некоторые люди, загнанные в такой тупик, не зовут полицию, а берут тяжелый предмет и дают своему мучителю по голове. Не думая о том, что за результат они на 10 лет сядут в тюрьму - им просто настолько хочется выйти из ситуации, и они не могут, что они просто делают это через физическое насилие.

А у вас бывали такие "игры" (может быть даже совсем уже не в детстве), когда кто-то думал, что это развлекательно и забавно, а вам было впору вызывать полицию или давать человеку ломом по голове, настолько уже было невыносимо в этом участвовать?