Саммари книги: Кровавый год. Провал стратегии борьбы Запада с терроризмом Дэвид Килкуллен Oxford UP, 2016

Кровавый год. Провал стратегии борьбы Запада с терроризмом
Дэвид Килкуллен
Oxford UP, 2016

Общий рейтинг 8 Важность темы 8 Новизна 7 Стиль 8

Рецензия ТГ-канал Kudaidem
В своей книге эксперт по борьбе с по­встан­че­ски­ми движениями австралиец Дэвид Килкуллен анализирует, как ухудшалась ситуация на Ближнем Востоке в течение последнего десятилетия. Сам о себе автор говорит как об “игроке среднего уровня”, принимавшем участие в войне с террором: ав­стра­лий­ском про­фес­си­о­наль­ном военном, офицере гражданской разведки, а затем – сотруднике пра­ви­тель­ства США. Килкуллен за­хва­ты­ва­ю­ще описывает изощренную боевую тактику Исламского государства (ИГ) и пре­ду­пре­жда­ет, что новая форма терроризма – “со­про­тив­ле­ние без лидеров” – предвещает дальнейшие нападения на западный мир.
ТГ-канал Kudaidem рекомендует подробный репортаж Килкуллена всем, кто ищет достоверную информацию о ближ­не­во­сточ­ном регионе.

Из краткого содержания книги вы узнаете:
В чем ошибся Джордж Буш при вторжении в Ирак;
Почему действия США и их врагов имели непред­ви­ден­ные результаты;
Почему во­ин­ству­ю­щий фун­да­мен­та­лизм продолжает сеять хаос на Ближнем Востоке и во всем мире;
Как работает модель “со­про­тив­ле­ние без лидеров”.
Основные идеи
Вторжение президента Джорджа Буша в Ирак в 2003 году было стра­те­ги­че­ской ошибкой.
Буш про­игно­ри­ро­вал прогнозы экспертов, считавших, что устранение Саддама Хусейна положит начало гражданской войне и пар­ти­зан­ско­му движению.
Несмотря на требования Пентагона отправить в Ирак 400 тысяч во­ен­но­слу­жа­щих, министр обороны США Дональд Рамсфелд настоял на гораздо меньшем контингенте.
Буш начал войну в Ираке, не завершив войну в Афганистане. Этот просчет сродни решению Гитлера вторгнуться в СССР в 1941 году и вести войну на два фронта.
В ходе гражданской войны в Ираке радикалы убивали и калечили детей, чтобы разжечь меж­кон­фес­си­о­наль­ное насилие.
Президент США Барак Обама снискал лавры за ликвидацию Усамы бен Ладена, который к тому времени уже не играл важной роли.
“Кровавый год” начался с падения Мосула в 2014 году, ознаменовав крах того, что удалось достичь за десять лет военных действий Запада на Ближнем Востоке.
По количеству из­на­си­ло­ван­ных и обез­глав­лен­ных Исламское государство, про­воз­гла­шен­ное в 2014 году, оказалось страшнее любых других тер­ро­ри­сти­че­ских движений.
В мире “удаленной ра­ди­ка­ли­за­ции”, где про­по­вед­ни­ки джихада вербуют новобранцев с помощью видео и социальных медиа, наличие ха­риз­ма­тич­но­го лидера уже не важно.
“Со­про­тив­ле­ние без лидеров”, рас­сре­до­то­чен­ные нападения одиночек создают дол­го­вре­мен­ную угрозу, с которой пока не ясно как бороться.

Краткое содержание
ИГ берет верх
После тер­ро­ри­сти­че­ских актов 11 сентября 2001 года США совершили грубый просчет, начав войну с терроризмом в регионе, о котором имели лишь смутные пред­став­ле­ния. Оправдывая это крайне непро­ду­ман­ное вторжение, Джордж Буш рассуждал о демократии и спокойствии в му­суль­ман­ском мире. Позже президент США Барак Обама принял столь же нере­а­ли­стич­ную точку зрения, поверив в то, что война с террором практически выиграна. Он оха­рак­те­ри­зо­вал Исламское государство как “запасной состав сту­ден­че­ской команды”.

“Это не книга об ИГ. Скорее, она о том, как появление ИГ связано с масштабной войной с терроризмом, ведущейся с 2001 года”.
После долгих лет конфликтов последняя возможность движения к демократии исчезла в июне 2014 года, когда ИГ захватило Мосул, двух­мил­ли­он­ный город на севере Ирака. Боевики ИГ обез­глав­ли­ва­ли мужчин и обращали в рабство женщин. Стало окон­ча­тель­но ясно, что Ближний Восток переживает период опасной де­ста­би­ли­за­ции, охвачен хаосом и кро­во­про­ли­ти­ем. Начавшийся летом 2014 года “кровавый год” свел на нет все, что было достигнуто Западом за десять лет военных действий на Ближнем Востоке. ИГ сви­реп­ство­ва­ло в Ираке, пра­ви­тель­ство Ливии пало, Йемен и Сирия оказались на грани распада из-за гражданских войн.
Мировая “ось зла”
В октябре 2002 года жертвами терактов “Аль-Каиды” в Индонезии стали 202 человека, в том числе 88 ав­стра­лий­цев. В то время как Австралия удвоила усилия по борьбе с терроризмом, публичные выступления Буша, по мнению ав­стра­лий­ских должностных лиц, были “стра­те­ги­че­ски контр­про­дук­тив­ны­ми”. Буш превратил борьбу с конкретной тер­ро­ри­сти­че­ской угрозой в лице “Аль-Каиды” в глобальную кампанию, на­прав­лен­ную на победу над мировой “осью зла”. Этот подход был обречен на поражение. Вашингтон вел войны на нескольких фронтах, создавая новых врагов. В результате про­воз­гла­ше­ния Ирана частью “оси зла” его дальнейшее вза­и­мо­дей­ствие с США в деле борьбы с “Аль-Каидой” стало невозможным.
Предлог для вторжения
Заявление ад­ми­ни­стра­ции Буша о том, что в рас­по­ря­же­нии Саддама Хусейна есть оружие массового уничтожения, стало наиболее серьезным просчетом, приведшим к ка­та­стро­фи­че­ским по­след­стви­ям. Этот сфаб­ри­ко­ван­ный предлог для вторжения в Ирак подорвал доверие к США и оттолкнул по­тен­ци­аль­ных союзников Францию и Германию. Когда же президент Сирии Башар Асад применил химическое оружие против своего народа, США уже не решались действовать.
“Урок, который я получил в Ираке, Афганистане, Ливии и Сомали… никогда, никогда не совершать ошибку, полагая, что «хуже этого уже ничего не может быть»”.
В 2004 году Дэвид Килкуллен оказался в Вашингтоне. Он выяснил, что многие высшие военные чины чрезвычайно обеспокоены стратегией США на Ближнем Востоке. Тем не менее они не желали критиковать ее публично.
Провальная политика США в Ираке была не в последнюю очередь результатом неком­пе­тент­ных решений тогдашнего министра обороны Дональда Рамсфелда. После вторжения в Ирак эксперты Пентагона заявили, что для ста­би­ли­за­ции страны необходимо 400 тысяч во­ен­но­слу­жа­щих. Рамсфелд настаивал на том, что для этой цели хватит и 75 тысяч. В конце концов он согласился увеличить численность контингента до 200 тысяч человек, которых, впрочем, “оказалось преступно недо­ста­точ­но, чтобы сдержать хаос после падения режима Саддама”. В Ираке вспыхнули меж­кон­фес­си­о­наль­ные конфликты. В 2006 году каждую неделю погиб��ли сотни мирных жителей – только в течение первых трех недель 2006 года было убито свыше тысячи человек. В то время как Буш и Рамсфелд утверждали, что в Ираке все идет отлично, аме­ри­кан­ским войскам едва хватало сил для защиты соб­ствен­но­го командного центра в Багдаде. Когда генерал Джордж Кейси летел на вертолете через Багдад, пилоты были вынуждены запускать отвлекающие ин­фра­крас­ные цели, чтобы сбивать с курса са­мо­на­во­дя­щи­е­ся ракеты повстанцев. Несмотря на миллиарды потраченных долларов и несколько лет кро­во­про­ли­тия, США не удалось обеспечить в Ираке без­опас­ность. Лицемерие ад­ми­ни­стра­ции Буша стало очевидным впо­след­ствии.
Война на два фронта
В декабре 2001 года аме­ри­кан­ские войска сражались в районе Тора-Бора, на афганской границе с Пакистаном. США еще не покончили с “Талибаном” и не добились вос­ста­нов­ле­ния ста­биль­но­сти в Афганистане, но уже тогда Вашингтон готовился к вторжению в Ирак. Война Буша на два фронта имела пугающее сходство с важнейшей стра­те­ги­че­ской ошибкой, допущенной Гитлером во время Второй мировой войны. Нацистской Германии удалось разгромить Западную Европу, бом­бар­ди­ров­ки немцев значительно ослабили Англию. И тогда Гитлер переключил свое внимание на Советский Союз, напав на него в 1941 году. Но здесь ему оказали со­про­тив­ле­ние, которого Гитлер не ожидал. Завязнув в борьбе на два фронта, Германия ослабила свою железную хватку в Европе, позволила Ве­ли­ко­бри­та­нии собрать силы и в итоге проиграла войну. Од­но­вре­мен­но начав две войны – в Афганистане и Ираке, – ад­ми­ни­стра­ция Буша совершила “величайший стра­те­ги­че­ский просчет со времен вторжения Гитлера в Россию”. Ошибки Вашингтона приводили в восторг Усаму бен Ладена. Один из его за­ме­сти­те­лей сказал, что американцев “поймали меж двух огней”. Война на два фронта привела к гибели множества людей и стоила огромных денежных средств. США воевали в странах, которые находятся далеко друг от друга, что осложняло логистику.
“Упрямая наивность”
Усугубляло ситуацию то, что и Буш, и Рамсфелд отличались “упрямой наивностью”. Они намеренно про­игно­ри­ро­ва­ли прогнозы собственных экспертов о том, что гражданская война разрушит Ирак. Аналитики из Rand Corporation, ЦРУ, Военного колледжа армии США и других учреждений подготовили пророческие документы, в которых особо под­чер­ки­ва­лась возможность пар­ти­зан­ско­го восстания в случае свержения Хусейна. Благодаря нефтяным деньгам Ирак внешне казался развитой страной с про­мыш­лен­ны­ми пред­при­я­ти­я­ми, больницами, уни­вер­си­те­та­ми и хорошими дорогами. Однако за время правления режима Хусейна социальная структура страны была полностью разрушена. При Саддаме в Ираке прак­ти­ко­ва­лись этнические чистки, которые подогревали разногласия между различными группами. Страна явно была не готова совершить переход к демократии. В первые дни оккупации США иракцы пылали жаждой “мстить и убивать”, “свести счеты”. В иракском обществе не было системы координат для жизни после Хусейна. Иракская армия оказалась крайне слабой: после вывода аме­ри­кан­ских войск в стране остались кор­рум­пи­ро­ван­ные и плохо под­го­тов­лен­ные иракские военные. Офицеры платили за продвижение по службе, присваивали денежные средства за ко­ман­до­ва­ние несу­ще­ству­ю­щи­ми фор­ми­ро­ва­ни­я­ми. Солдатам приходилось покупать и готовить себе еду. В одной иракской бригаде, несущей от­вет­ствен­ность за борьбу с ИГ, в суточном рационе во­ен­но­слу­жа­щих было всего по 300 миллилитров воды.
Гражданская война в Ираке
В марте 2007 года боевик “Аль-Каиды в Ираке” (АКИ) подъехал на автомобиле к суннитскому рынку. Охранники, увидев на заднем сиденье двух детей, помахали водителю, чтобы тот проезжал. Боевик выскочил, после чего в машине сработало взрывное устройство, убив обоих детей и нескольких п��охожих. АКИ приносила детей в жертву, чтобы сеять меж­кон­фес­си­о­наль­ное насилие. Боевики прочесывали шиитские районы, похищали детей, пытали и убивали их, а затем подкидывали их изувеченные тела в те же кварталы. Шииты обвиняли суннитов и нападали на суннитские районы. Похищение людей и торговля детьми пре­вра­ти­лись в раз­но­вид­ность народного промысла. Снафф-видео стали обычным явлением: одна из про­ти­во­бор­ству­ю­щих группировок проводила съемку жестоких пыток и убийств в им­про­ви­зи­ро­ван­ной студии. Абу Мусаб аз-Заркави, а затем ИГ создали “апо­ка­лип­ти­че­скую картину мира”, в которой Иран, Запад и му­суль­мане-ши­и­ты предстают общими врагами.
“События 2014–2016 годов, в том числе «кровавого года», который начался с падения Мосула, пред­став­ля­ют… крах борьбы Запада с терроризмом в том виде, какой она была начиная с 2001 года”.
Бойня в Ираке заставила президента Буша изменить тактику. В его публичных заявлениях война по-прежнему описывалась с грубоватой простотой, по­верх­ност­но и совсем не похоже на то, что происходило на месте событий. Но для себя Буш осознал серьезность проблемы. Он уволил Рамсфелда, стал меньше при­слу­ши­вать­ся к ви­це-пре­зи­ден­ту Дику Чейни и начал высказывать собственное мнение. В результате в 2007 году было осу­ществ­ле­но “быстрое наращивание” – необходимое увеличение численности войск. Резня стала затихать. Буш регулярно беседовал с пре­мьер-ми­ни­стром Ирака Нури аль-Малики, оказывая давление на шиитского лидера, с тем чтобы тот включил суннитов и курдов в новое иракское пра­ви­тель­ство.
Обама и бен Ладен
Новый президент Барак Обама с пре­мьер-ми­ни­стром Ирака общался редко и не понимал разницы между пре­кра­ще­ни­ем войны и победой. При Обаме, де­мон­стри­ро­вав­шем от­стра­нен­ность, Вашингтон стремился как можно быстрее вывести войска из Ирака. В мае 2011 года группа спецназа ВМС США “морские котики” лик­ви­ди­ро­ва­ла бен Ладена. Обама смог приписать себе заслугу устранения противника, объ­яв­лен­но­го Бушем врагом общества номер один. Он отказался признавать, что бен Ладен уже не имел прежнего значения. Лидер “Аль-Каиды” превратился к тому времени в изгоя, а его иерар­хи­че­ская организация стала неэф­фек­тив­ной. В мире “удаленной ра­ди­ка­ли­за­ции”, где про­по­вед­ни­ки джихада вербуют новобранцев с помощью видео и социальных медиа, наличие ха­риз­ма­тич­но­го лидера уже не столь важно. Можно сказать, что бен Ладен поддерживал опре­де­лен­ную ста­биль­ность, управляя груп­пи­ров­ка­ми, склонными к крайней степени насилия, которые позже и пришли ему на смену.
Сирия
Восстание против Асада в Сирии сначала казалось частью “арабской весны”, приведшей к свержению дик­та­тор­ских режимов в Египте, Ливии и Тунисе. Асад видел, что эти революции не за­кан­чи­ва­ют­ся для автократов ничем хорошим. Он выпустил джихадистов из тюрем и призвал их при­со­еди­нить­ся к акциям протеста, рассчитывая на то, что на де­мон­стра­ци­ях прольется кровь, а это даст ему повод для ужесточения режима. Асад обвинил джихадистов в организации восстания, что было наглой ложью. Он не пре­пят­ство­вал тому, чтобы ИГ подчинило себе несколько районов Сирии, но когда ИГ само вступило с ним в борьбу, его лживые обвинения вдруг оказались правдой.

Исламское государство
В начале своего су­ще­ство­ва­ния ИГ действовало как подпольная пар­ти­зан­ская группа. Но к середине 2014 года ее члены уже носили форму, ис­поль­зо­ва­ли военную технику и открыто пе­ре­дви­га­лись по кон­тро­ли­ру­е­мой ими территории. По состоянию на май 2015 года ИГ кон­тро­ли­ро­ва­ло несколько городов в Ираке и Сирии, жестоко насаждая законы шариата. На своей территории ИГ собирало налоги, рас­пре­де­ля­ло про­до­воль­ствие, управляло больницами и судами. Судя по сообщениям СМИ, ИГ удерживало обширные территории, но части его империи были связаны слабо. Стремясь к новым захватам, ИГ напало на иракский город Рамади. Во время штурма тер­ро­ри­сты-смерт­ни­ки разрушили бетонные заграждения, приведя в полное за­ме­ша­тель­ство пра­ви­тель­ствен­ные войска.
“Тот, кто думает о вступлении в ИГ, должен понимать, что шанс быть убитым (самой ор­га­ни­за­ци­ей, которая относится к ко­леб­лю­щим­ся крайне негативно, или ее про­тив­ни­ка­ми) чрезвычайно высок, а шанс внести свой вклад чрезвычайно низок, так же как и вероятность вернуться обратно”.
При захвате Рамади ИГ атаковало военную цель, а не гражданских лиц, и применило тактику ис­поль­зо­ва­ния смертников, напомнившую о японских пи­ло­тах-ка­ми­кад­зе времен Второй мировой войны. Рамади стал важной победой для ИГ, которое к тому времени кон­тро­ли­ро­ва­ло зна­чи­тель­ную часть бассейна реки Евфрат и удерживало обширные территории в Ираке и Сирии. Когда сирийский город Пальмира стал новой целью ИГ, войска Асада вначале отбили боевиков. Затем, через неделю сражений, ИГ бросило в бой 700 человек под­креп­ле­ния. Боевики ис­поль­зо­ва­ли зенитное оружие, про­ти­во­тан­ко­вые ракеты и тяжелую артиллерию и нанесли поражение войскам Асада.
“Со­про­тив­ле­ние без лидеров”
Про­ти­во­дей­ствуя присутствию США на Ближнем Востоке, боевики “Аль-Каиды” убили несколько тысяч американцев и намного больше местных мусульман. “Экс­пе­ди­ци­он­ный терроризм” “Аль-Каиды” обходился дорого и отнимал много времени. Затем возникло новое движение – “со­про­тив­ле­ние без лидеров”. Оно впервые заявило о себе в конце 2014 года, в теракте на улице Мар­тин-Плейс в финансовом районе Сиднея. Боевик, утвер­ждав­ший, что связан с ИГ, убил двух заложников. Он совсем не со­от­вет­ство­вал типичным портретам по­тен­ци­аль­ных джихадистов. Иранец по про­ис­хож­де­нию, Ман Харон Монис не был ни суннитом, ни арабом. Не было и никаких улик, под­твер­ждав­ших, что его действия направляло ИГ. Подобные “рас­сре­до­то­чен­ные” атаки участились в течение 2015 года. ИГ стало “оправданием постфактум” для радикальных мусульман с неустой­чи­вой психикой.
“В военных задачах мы должны огра­ни­чить­ся устранением факторов, которые делают ИГ ква­зи­го­су­дар­ством: контроль над территорией, способность подчинить себе население, пра­ви­тель­ство (в том числе его военные и ад­ми­ни­стра­тив­ные структуры и стра­те­ги­че­ские эко­но­ми­че­ские ресурсы), а также способность вза­и­мо­дей­ство­вать с другими странами”.
Очередное нападение произошло в Париже в январе 2015 года. Вооруженные люди в масках атаковали офисы са­ти­ри­че­ско­го журнала Charlie Hebdo. До появления полиции они успели убить 11 человек и ранить еще столько же. Третий стрелок действовал отдельно, напав на рынок кошерных продуктов, где он убил по­ли­цей­ско­го и еще четырех человек. Через месяц вооруженный человек застрелил в Копенгагене двух участников мероприятия, по­свя­щен­но­го защите свободы слова.
“Никакое вы­со­ко­тех­но­ло­гич­ное оружие не поможет, потому что проблема заключается не в мощи технологий или интеллекта, а в силе характера и воли, и суровая реальность такова, что вы не можете воевать, не воюя. ИГ понимает это, так же как «Талибан» и «Аль-Каида». А мы?”
Пар­ти­зан­ский терроризм пред­став­ля­ет для общества новую угрозу. В ноябре 2015 года – всего через несколько часов после того, как президент Обама заявил CNN, что ИГ “удер­жи­ва­ет­ся в своих границах”, – ИГ начало серию массовых убийств в Париже. Погибли 130 человек, 368 были ранены. У нападавших были автоматы, гранаты и пояса смертников. Они действовали дис­ци­пли­ни­ро­ван­но, и нападения сви­де­тель­ство­ва­ли о том, что логистика атаки хорошо продумана. Эволюция ИГ показывает, что террористы способны при­спо­саб­ли­вать­ся. ИГ прекрасно удается рас­пре­де­лять функции руководства и принятия решений. Лидерам ИГ не нужно ор­га­ни­зо­вы­вать каждую атаку. Если беспилотник убивает одного из лидеров, организация продолжает действовать. ИГ находит прорехи в западной системе без­опас­но­сти. Западное общество не в состоянии остановить стрельбу в школах, и точно так же оно не способно удержать фанатичных убийц от стрельбы по пешеходам и футбольным болельщикам.
Экспорт насилия
Судя по всему, ИГ стремится экс­пор­ти­ро­вать эпидемию меж­кон­фес­си­о­наль­но­го насилия на Запад. Теперь оно, очевидно, анализирует дол­го­вре­мен­ный эффект от парижских терактов. Изоляция му­суль­ман­ских иммигрантов в Париже и других городах только подогревает враж­деб­ность. Европейцы опасаются му­суль­ман­ских беженцев. “Морским котикам” по­на­до­би­лись годы, чтобы разыскать бен Ладена. А Исламское государство “лучше со­про­тив­ля­ет­ся, и его гораздо труднее уничтожить”.
Об авторе
Дэвид Килкуллен – старший научный сотрудник New America Foundation и пред­се­да­тель Caerus Associates. В 2007 году был старшим советником генерала Дэвида Петреуса в Ираке. Его перу принадлежат несколько книг о терроризме.

Blood Year. The Unraveling of Western Counterterrorism
David Kilcullen. Oxford UP, 2016

Recommendation
In this engagingly written overview, counterinsurgency expert David Kilcullen offers a sharp analysis of the Middle East’s decline. He describes himself as a “midlevel player” in these events – as an “Australian professional soldier, as a civilian intelligence officer, then as a US government employee” in the War on Terror. Kilcullen delivers an intriguing look at the Islamic State’s ingenious battle tactics, and warns that its “leaderless resistance” model portends further attacks on the Western world.
Telegram-channel Kudaidem recommends Kilcullen’s excellent reporting to those seeking objective insight into a contentious region.

In this summary, you will learn
How George W. Bush botched the invasion of Iraq,
How he recovered with a “Surge” of troops in 2007,
How tactical decisions by the US and its enemies may have had unforeseen results, and
Why violent fundamentalism continues to wreak havoc in the Middle East and around the world.
Take-Aways
President George W. Bush’s invasion of Iraq in 2003 was “horribly ill-judged,” but his 2007 “Surge” reduced violence by increasing the number of US troops on the ground.
Bush ignored expert predictions that removing Saddam Hussein would create conditions ripe for guerrilla warfare and insurgency.
After the invasions, US Defense Secretary Donald Rumsfeld waved off Pentagon requests for 400,000 troops to secure Iraq, insisting that far fewer were necessary.
Bush launched a war in Iraq before ending the war in Afghanistan, a tactical misstep akin to Hitler’s decision to invade Russia in 1941 and conduct war on two fronts.
In Iraq’s carnage, radicals murdered and mutilated children to spark sectarian violence.
Mosul’s fall in 2014 started the “blood year” that marked the unraveling of a decade’s worth of Western warfare in the Middle East.
President Barack Obama got credit for killing bin Laden, who was already irrelevant.
The “hyperviolent” Islamic State in Syria – ISIS – rose in 2014.
ISIS’s reign of rapes and decapitations is more gruesome than any other terror movement.
“Leaderless resistance” and “disaggregated” attacks by lone actors pose a lasting threat.
Summary
ISIS Prevails
After the terrorist attacks on September 11, 2001, the US blundered into a war on terrorism in a region it scarcely understood. Justifying a “horribly ill-judged invasion,” George W. Bush sold dreams of democracy and tranquility in the Muslim world. President Barack Obama later embraced a similarly fantastical view, believing the War on Terror was all but won. He referred to the Islamic State of Iraq and Syria (ISIS) as a mere “jayvee [junior varsity] team.”

“This is not a book about ISIS: Rather, it’s about what the emergence of ISIS tells us about the broader War on Terrorism since 2001.”
After years of contention, any possible progress toward a democratic vision disappeared in June 2014, when ISIS captured Mosul, a city of two million people in northern Iraq. With ISIS operatives decapitating men and enslaving women, it’s clear the Middle East is “dangerously destabilized” and roiling with chaos and bloodshed. The summer of 2014 started the “blood year” and marked the unraveling of a decade’s worth of Western warfare in the Middle East. ISIS unleashed mayhem in Iraq, Libya’s government fell, and civil wars split Yemen and Syria.

The Build Up
An al-Qaeda bombing in Indonesia in October 2002 killed 202 people, including 88 Australians. As Australia ramped up counterterrorism efforts, its officials found Bush’s rhetoric “strategically counterproductive.” Bush turned the specific threat of al-Qaeda terrorism into a broader, more ambitious effort to defeat an “axis of evil.” This approach proved risky and ill-conceived. Washington waged wars on multiple fronts, creating new enemies. The axis of evil proclamation alienated Iran, which had been cooperating with US efforts to fight al-Qaeda.

Weapons of Mass Destruction
The most far-reaching misstep was the Bush administration’s bogus claim that Saddam Hussein had weapons of mass destruction. This false pretense for invasion would mar US credibility, alienate potential allies France and Germany, and leave the US reluctant to act when Syria’s Bashar al-Assad deployed chemical weapons against his people. When Australia assigned author David Kilcullen to Washington in 2004, he found that many people in the US chain of command were concerned about US strategy. However, they remained unwilling to voice their criticism.

“The events of 2014-16, including the ‘Blood Year’ that started with the fall of Mosul, represent…the collapse of Western counterterrorism as we’ve known it since 2001.”
The flawed US policy in Iraq stemmed from poor decisions by then-Secretary of Defense Donald Rumsfeld. After the invasion, Pentagon experts said they needed 400,000 soldiers to stabilize Iraq. Rumsfeld insisted that 75,000 troops could do the job. He agreed to boost the number of troops to 200,000, which proved “criminally inadequate to contain the chaos after the fall of Saddam.” Internal sectarian violence erupted in Iraq. In 2006, hundreds of civilians were slaughtered in internecine conflicts each week – “1,059 in the first three weeks of 2006 alone.” Even as Bush and Rumsfeld claimed everything was going smoothly in Iraq, US forces scarcely secured their own command center in Baghdad. When General George Casey traveled 10 miles across Baghdad by helicopter, pilots had to fire flares to sidetrack insurgents’ heat-seeking missiles. After billions of dollars and several years of bloodshed, America failed to create a secure Iraq. The Bush administration’s overreach became obvious in hindsight.

Two-Front War
In December 2001, US forces fought the Battle of Tora Bora on the Afghani border with Pakistan. Ousting the Taliban and securing Afghanistan was not a sure bet, but even then, Washington was bracing to invade Iraq. Bush’s two-front war had eerie similarities to Hitler’s grave strategic blunder in 1940. Nazi Germany had vanquished Western Europe and its bombing campaign had weakened Britain. Hitler turned his attention to Stalin’s Russia, and attacked in 1941. But Russia was more resistant than Hitler expected. Mired in fighting on two fronts, Germany gave up its stranglehold on Europe, letting Britain recover and eventually lost the war. By simultaneously waging war in Afghanistan and Iraq, the Bush administration committed “the greatest strategic screw-up since Hitler’s invasion of Russia.” Osama bin Laden marveled at Washington’s missteps. One of his deputies described the Americans as being caught “between two fires.” The two-front war exacted huge costs in money and lives. The US waged war in two nations that are far apart. Both wars demanded complicated logistics.

“Willful Naïveté.”
Compounding the mistake, Bush and Rumsfeld suffered from willful naïveté. They “willfully ignored” their own experts’ predictions about the strife that would consume Iraq. Analysts from the Rand Corporation, the CIA, the US Army War College and elsewhere issued prescient papers that specifically predicted a guerrilla uprising in an Iraq without Saddam. Oil money meant that Iraq seemed to be a developed nation, a country with industry, hospitals, universities and highways. Yet a generation of tyranny under Saddam had gutted Iraq’s social fabric. Saddam’s reign of terror had included ethnic cleansing that stoked factional dissent. It was a society that was clearly not prepared to make the transition to democracy. In the early days of the US occupation, Iraqis suffered a spasm of “revenge killing” and “score-settling.” Iraqi society had no frame of reference for life after Saddam; the Iraqi military proved deeply dysfunctional. The US withdrawal left behind a corrupt and ill-prepared Iraqi military. Officers paid for promotions; enlisted men had to buy and prepare their own food. Officers embezzled cash for commanding nonexistent soldiers. One Iraqi brigade responsible for fighting ISIS received rations of only 10 ounces of water a day.

Insurgency
In March 2007, an operative from al-Qaeda in Iraq (AQI) drove a car into a Sunni market. Reassured by the sight of two children in the back seat, guards waved the driver through. The driver jumped out and the car blew up, killing the children and several bystanders. AQI members victimized children to sow sectarian violence. Operatives would cruise Shiite neighborhoods, kidnap children, torture and kill them, and deposit their brutalized bodies back in their neighborhoods. The Shiite citizenry blamed Sunnis and attacked a Sunni neighborhood. Kidnapping and trafficking children became a cottage industry. “Sectarian snuff videos” were commonplace, as warring factions butchered their enemies in studios so they could film the brutality. Abu Musab al-Zarqawi and, later, ISIS adopted an “apocalyptic worldview” that regarded Iran, the West and Shiite Muslims as common enemies.

“Maliki’s authoritarianism alienated Sunnis, created grievances that surviving AQI cells could exploit, and eroded the security created by the Surge and the Awakening.”
With the “tit-for-tat sectarian slaughter” claiming lives in Iraq, President George W. Bush changed tactics. Bush’s public statements about the war remained “folksy,” “shallow” and divorced from the reality on the ground. Privately, Bush grasped the challenges. He fired Rumsfeld, paid less heed to Vice President Dick Cheney and exerted his own judgment. This led to the 2007 “Surge,” a necessary increase in troops. The Surge worked, and the carnage declined. Bush spoke regularly with Iraqi Prime Minister Nouri al-Maliki, pressuring the Shiite leader to include Sunnis and Kurds in the new Iraqi regime.

President Obama
Barack Obama, the new president, rarely spoke with Maliki and confused ending the war with winning it. Under Obama, whose default mode was “aloofness,” Washington sought to get troops out of Iraq as quickly as possible. In May 2011, a US Navy SEAL team killed bin Laden, giving Obama credit for eliminating the foe Bush had declared public enemy number one. Obama didn’t acknowledge that bin Laden was no longer relevant. The al-Qaeda leader had come to find himself marginalized and his hierarchical organization rendered ineffective. A charismatic leader matters less in a world of “remote radicalization,” where jihadist proselytizers woo recruits with videos and social media. If anything, bin Laden had maintained stability by reining in the “hyperviolent” factions that succeeded him.

Syria
Syria’s key role in the chaos of 2011 began with an uprising against Assad. At first, it seemed to be part of the Arab Spring movement that had toppled dictatorships in Egypt, Libya and Tunisia. Assad saw that those movements hadn’t turned out well for autocrats. He released jihadists from jails and urged them to join the protests. This ensured that the demonstrations would turn bloody, which provided Assad a reason to crack down. Assad’s blaming of jihadists for the uprising was “a barefaced lie.” Assad allowed ISIS to gain control of parts of Syria; but when ISIS joined the fight against him, his falsehood suddenly proved true.

ISIS
Early in its existence, ISIS operated as a clandestine guerrilla force. But by mid-2014, its soldiers wore uniforms, carried military weaponry, controlled territory and moved about openly. As of May 2015, ISIS controlled a few cities in Iraq and Syria. In its territory, ISIS collected taxes, distributed food, operated hospitals and courts, and dispensed harsh enforcement of Islamic code. While media reports indicated that ISIS held territory, the pieces of its empire were only loosely connected. Trying to seize more ground, ISIS attacked the Iraqi city of Ramadi. It used suicide bombers to knock out concrete barriers and stun government troops.

“We don’t know, or have forgotten, how to translate battlefield victory into enduring and stable peace.”
In taking Ramadi, ISIS attacked a military target rather than civilians, and applied suicide tactics reminiscent of Japan’s kamikaze pilots in World War II. Ramadi was a crucial victory for ISIS, which now controlled much of the Euphrates River and held a large swath of Iraq and Syria. When ISIS targeted the Syrian city of Palmyra, Syrian troops initially repelled ISIS fighters. Then, a week into the battle, ISIS brought in 700 reinforcing troops. They had antiaircraft weapons, antitank missiles and other heavy artillery, and they defeated the government forces.

“Leaderless Resistance”
Al-Qaeda killed several thousand Americans exerting a forceful US Middle East presence, but it killed many more Muslims than Westerners. Its “expeditionary terrorism” was expensive and time-consuming. Then, the leaderless resistance emerged. This strategy appeared in late 2014, with the terror attack at Martin Place in Sydney’s financial district. A gunman who claimed ISIS ties took killed two hostages. The shooter, Man Haron Monis, fit no profile of potential jihadists. An Iranian, he was neither Sunni nor Arab. No evidence existed to indicate that ISIS directed his actions. But “disaggregated” attacks became popular during 2015. ISIS emerged as “an after-the-fact justification” for psychologically unstable, radicalized Muslims.

Paris
The next high-profile attack came in Paris in January 2015, when masked gunmen attacked the offices of the satirical magazine Charlie Hebdo. The shooters killed 11 and wounded 11 more before police killed them. A third gunman launched his own attack, killing a police officer and storming a kosher market, where he murdered four more people. The next month, a gunman attacked a free-speech event in Copenhagen, killing two people.

“Guerrilla Terrorism”
This kind of guerrilla terrorism poses new challenges. In November 2015 – hours after President Obama told CNN that ISIS had been “contained” – ISIS launched a killing spree in Paris that claimed 130 lives and left 368 wounded. The attackers had assault rifles, grenades and suicide vests. They appeared disciplined, and the attacks evidenced logistical organization. The evolution of ISIS shows terrorists’ ability to adapt. ISIS excels at distributing leadership and decision making. ISIS leaders don’t need to plot every attack. If a drone kills an ISIS warlord, the organization carries on. ISIS finds holes in Western counterterrorism security. Airports and government buildings are hard targets. As Western societies seem helpless to stop school shootings, they can’t stop determined killers from shooting pedestrians and urban football fans.

Exporting Sectarian Violence
ISIS seems keen to export toxic sectarian violence to the West. Now, it’s apparently calculating the longer-term effects of its Paris attacks. The “alienation” of Muslim immigrants in Paris and elsewhere stokes hostility and Europeans already feared Muslim refugees. The Navy Seals needed years to track down bin Laden. ISIS is proving “more resilient, and far harder to kill.”

About the Author
Author of Out of the Mountains, The Accidental Guerilla and Counterinsurgency, David Kilcullen is a senior fellow at the New America Foundation and chair of Caerus Associates. He’s served as an “Australian professional soldier, as a civilian intelligence officer, then as a US government employee.” He was General David Petraeus’s senior advisor in Iraq in 2007.