надеепричастили (vol.2)

2. Тобирама и его подход, немного о его отношениях с Хаширамой и Мадарой 

Что касается Тобирамы, то здесь, к сожалению, у нас и того меньше каноничной информации, мы можем лишь интерпретировать и додумывать некоторые вещи

Тобирама парадоксальным образом совместил в себе подходы личностный и общественный, будучи личностью крайне незаурядной. С одной стороны, он еще в раннем детстве высказывался мудро не по годам в пользу необходимости человечеству в целом отказаться от войн и зажить дружно; с другой, он был широко известен тем, как открыто недолюбливал клан Учиха (впрочем, к счастью, с годами он оброс еще большей мудростью и все-таки стал судить о бывших врагах с куда большей объективностью). Здесь мы можем видеть явную двойственность его подхода, способность сочетать в себе как стремление к общественному, так и склонность к личностному.

Мы можем предположить, что Тобирама был весьма и весьма заинтересован в вопросах управления деревней, и санкционированием демократических выборов его влияние не ограничилось в дальнейшем. 

Учитывая содержание разговора Хаширамы и Мадары у алтаря, можно сделать вывод такого характера: Тобирама принимал живейшее участие в вопросах управления в деревне и, возможно, даже в вопросах внешней политики - об этом, во всяком случае, свидетельствует факт его присутствия на собрании каге, в ходе которого он давит на брата, запрещая ему от щедрот раздавать хвостатых направо и налево, и Хаширама прислушивается к Тобираме. А также очевидно то, что  у них с Мадарой бывали разной интенсивности стычки, причинное содержание которых, скорее всего, не ограничивалось простым “ты убил моего брата”, а пошло дальше: их разногласия явно касались и управленческой сферы власти.  

Более того, то, что Хаширама хокаге, очень вероятно в каком-то смысле “развязывало” Тобираме руки, давало особое положение в деревне и влияние на Хашираму и как на брата, личностно, и уже в вопросах власти. 

Далее. Мадара весьма радикально настроен относительно Тобирамы и говорит прямо: если тот станет хокаге, дни клана Учиха будут сочтены. Что заставляет так говорить Мадару? Что стоит за этими опасениями, которые даже толкнули его на попытку вывести клан из Конохи? Значит ли это, что Тобирама уже тогда проявлял весьма открытое недоверие по отношению к Учиха? Или даже как-то в их отношении действовал? 

Мы знаем, что Хаширама был решительно не согласен с позицией и мнением Тобирамы (это видно из их разговора после воскрешения в арке войны), он велит брату “оставить Учиха в покое”. Стало быть… 

Выводы напрашиваются сами. Демонстрировал явное недоверие и, вероятно, какие-то противоучишьи действия он совершал уже тогда, еще при живом Хашираме, и именно это было одной из причин его конфликтов с Мадарой. 

Кроме того, Тобирама, будучи сенсором (!!!), с легкостью притворился, что Мадары не было во время их разговора с Хаширамой о подходящих и не очень кандидатах на должность хокаге; он совершенно не стесняясь, прямо и четко сказал, что шансов стать хокаге у Мадары нет, и вообще принимать такие решения не Хашираме, а людям (потому что Тобирама правда так считает или потому что просто субъективно не доверяет Мадаре и Учиха вообще? или обе причины влияли его мнение в равной степени?). Он, очевидно, прекрасно знал, что затаившийся Мадара все слышит, и это нисколько его не смутило. Что говорит о том, что он Мадару не боялся совершенно, несмотря на разницу в их силе, и в своей позиции в деревне Тобирама был уверен как никто. А после избрания Хаширамы на должность хокаге и подавно. И, что примечательно, Тобирама со своих позиций так и не сошел до самого конца. 

И… вот здесь начинается территория еще бОльших додумываний. Вспомните диалог Мадары и Тобирамы на 4МВШ, когда тот пригвоздил его к земле своими суперпалками (661 глава). Мадара тогда назвал Тобираму хитрым/подлым, готовым нанести удар в момент, когда противник уже уверен в своей победе. Дескать, все как раньше, ты остался таким же. Что из этого можно почерпнуть и додумать? Возможно ли то, что помимо прямого значения этой фразы (про тактику Тобирамы в боях), в ней есть и отсылка на поведение Тобирамы в обычной жизни? Можно ли считать это намеком на образ его действий, демонстрируемый им в бытность его соседства с Мадарой и Учиха вообще в Конохе? 

Этот вопрос остается открытым и вызывает наш живейший интерес. 


3. Личностный подход Мадары

В лучших литературных традициях нацеленному на общее благо Хашираме противопоставляется глубоко центрированный на так называемом личном Мадара, и его тяжелый, без сомнения, случай вызывает как наше глубокое сочувствие, так и неугасающий интерес.

Мадара таков по канону - устами Тобирамы об этом нам иносказательно сообщает Кишимото, который обозначает любовь во всех ее проявлениях как основное слабое место Учиха. И если Мадара в итоге главный антагонист с известной фамилией, то и страдать ему от любви во всех отношениях предстоит сильнее всего.

О какой такой любви речь? Это нам тоже очень даже известно из канона - о любой. О всякой. О любви к семье, к друзьям, к мужьям, женам, детям. Шиппер в нас, конечно, кричит “о любви к Хашираме” - и отчасти этот шиппер прав, но какая бы именно любовь не имелась в виду, если речь об этих двоих, Мадаре положено поплатиться за то, что она проявится. А если точнее, мучиться Мадара будет именно от того, что, как и все остальные Учиха, он очень и очень личностно центрирован. Общее благо для него понятие, скорее, абстрактное, а его действия и решения направляются личным - чувствами, желаниями, страстями. Они же и причиняют ему боль в конечном итоге.

Это у Мадары, как и у Хаширамы, с детства - он хочет изменить мир к лучшему, но исключительно в свете своих личных потерь и личного стремления защитить единственного оставшегося младшего брата, Изуну. Его отношение и интерес к светлому будущему, которое они с Хаширамой вместе планировали, продиктованы только личной глубинной болью, но никак не всеобъемлющей заботой о человечестве в целом. Какое среднестатистическому Учиха, глубоко связанному со своей семьей, наивысшей ценностью которого являются ближайшие связи, дело до тысяч и даже миллионов других людей, с которыми он не знаком, которых не любит, к которым не питает ничего личного? Верно, совершенно никакого. Но вот если речь заходит о прочных сформированных связях, то быть серьезной драме во всех смыслах.

И пробуждение его Шарингана в сцене расставания с лучшим другом связано именно с тем, что он теряет личную связь - так работает их клановое додзюцу, сообщает нам канон. Эфемерная деревня, мнимое далекое общее благо ничто по сравнению с реальной болью от утраты близкого человека. В этом нет ничего божественного, но в этом заключается человеческое, для всех нас характерное - личностно-направленное. Нам плевать на вселенную, глобальное потепление, какой станет планета через двести лет, мы полностью сосредоточены на своем узком мире, который целиком и полностью заселен нашими любимыми людьми, и внутри нас тоже что-то умирает, когда мы теряем их. Но вот позаботиться о будущем ради того, чтобы наши любимые были в безопасности, здоровы, вкусно кушали и хорошо спали...Что ж, такое будущее мы, пожалуй, готовы спасать. 

В общем, Мадара глубоко и бесповоротно личностно центрирован - это, кстати, даже канон. И это (пусть и косвенно - скорее, здесь больший вес имеют его действия и ошибки) его в конечном итоге и уничтожит. Учихи ¯\_(ツ)_/¯

С исчезновением Хаширамы из его жизни у Мадары остается, в сущности, один только до беспамятства любимый брат Изуна, на котором и сосредоточиваются все самые светлые и сильные чувства Мадары. По всей видимости (и это исключительно наша додумка), Мадара в некоторой степени склонен если не идти на поводу, то точно на уступки тем, кого любит, он позволяет таким людям нет-нет да влиять на свои решения - так, судя по всему, не без влияния Изуны он раз за разом отказывается от предложений Хаширамы о заключении мирного договора и прекращении войны. Казалось бы, почему не перестать воевать, почему не исполнить детскую светлую мечту о мире и жизни без войны и потерь теперь, когда Мадара занял место главы клана и может позволить себе принимать такие решения? Скорее всего, именно потому, что есть Изуна, который даже на смертном одре, плюясь кровью, настоятельно просит брата не верить Сэнджу. Насколько же Изуна против, и насколько же Мадара прислушивается к нему, раз согласится на мир с Хаширамой лишь после гибели брата и хорошенько, от души так проиграв будущему Шодаю в бою.

Весь мир личностно-центрированного Мадары крутится вокруг Изуны, которого он давно поклялся защищать и оберегать, а еще это единственный по-настоящему близкий ему человек, к тому же брат, поэтому нет ничего удивительного в том, что любовь к Изуне занимает все время и голову Мадары вплоть до момента гибели первого. Тогда его личностная направленность временно снова теряет объект, и начинается самое интересное. 

Мадара принимает предложение Хаширамы с любопытным и жестоким условием: Хаширама должен убить себя или Тобираму. Конечно, для Хаширамы это должна была быть проверка, но вот результаты этой проверки Мадара проанализировал не так хорошо, как следовало бы. Первое (и единственное), что он заметил - Хаширама собирался пожертвовать собой, а не своим братом. Личностно центрированный Мадара, к несчастью, замечает в тот момент лишь то, что лежит на поверхности: Хаширама готов убить себя = настроен в отношении мира с Учиха серьезно, и это знание на какое-то время его, надо полагать, успокаивает. Но вот то, что Хаширама готов пожертвовать своей жизнью ради другого человека и будущего каких-то там нерожденных детей, Мадара либо вообще игнорирует, либо интерпретирует в ключе собственного личностного восприятия. Короче, на тот момент для него не становится очевидным то, что Хаширама уже одной ногой в своем божественном, и очень скоро это начнет отражаться на жизни самого Мадары. 

Итак, лишившийся Изуны и потому более уязвимый и отчаянно нуждающийся в новой прочной связи, Мадара снова и очень вовремя обретает Хашираму, и для Мадары это (если уж по-честному) еще одна большая ошибка: от любви любви не ищут, а уж тем более если вы пытаетесь получить особое отношение от человека, который одинаково сильно любит всех и никому не отдает предпочтения. Он ведь бог, не так ли? И его религия - молодая Коноха и ее стремительно растущее население, ради которого Хаширама готов буквально на все (мы сумасшедшие, или создание Конохи это такая прикольная маленькая аллюзия на создание Богом нашего мира?). Никакой Мадара не будет более особенным, более важным, более любимым, чем вся Коноха. Никакое желание сделать Мадаре хорошо и приятно, назначив его хокаге, не будет в конечном итоге важнее желания уважать и учитывать мнение остальных жителей деревни. 

Личностно направленному Мадаре, как уже говорилось выше, свойственно фокусироваться на личных же потерях и неудачах, и это первый громкий звоночек, возвещающий о неминуемом возникновении непримиримых разногласий между Хаширамой и Мадарой. Мадара смотрит на свое потенциальное хокажество совсем иначе, будучи глубоко погруженным в личное, Хаширама - сквозь призму общего блага, буквально предлагая махнуть рукой на прошлое и сосредоточиться на будущем. На очень далеком неперсонализированном будущем каких-то чужих людей, которые ни с того, ни с сего должны будут принять Мадару и почему-то поверить в него. Весьма необычный аргумент для того, чьи буквально все проблемы - исключительно от личных, крепких, прочных связей, основанных на всякой разной любви. Впрочем, и это Мадара до поры игнорирует, пока наслаждаясь своей новой-старой глубокой личной связью, которая пока что еще позволяет ему не чувствовать себя одиноким.

Так кстати в сюжете есть Тобирама, который умеет и в один подход, и в другой, и он очень быстро расставит все и для всех по полочкам (уж не знаем из каких именно соображений, но он обязательно напомнит обоим мечтательным дедушкам, где и чье место): деликатно не упомянув при Хашираме о подслушивающем за окошком Мадаре, Тобирама весьма хладнокровно сообщит им обоим и нам заодно, что богу - богово, а Учиха-старшему неплохо бы сначала охладить свой личностный пыл, из-за которого ему и не доверяют, из-за которого у него нет ни малейшего шанса выиграть хокажью шляпу в честном голосовании*.

*Тобирама точно охуел 🙃 

Для личностно центрированного Мадары триггером выступает не столько то, с какой мыслью (надо сказать, весьма справедливой и разумной, несмотря на способ ее подачи) согласился Хаширама, сколько то, что он согласился с озвученным Тобирамой, который, как мы предполагаем, совершенно не беспокоился о том, как его слова отразятся на Мадаре и его состоянии. Если прибавить к этому и их частые и, очевидно, средне-невинные стычки, которые еще не переросли в полноценные сражения исключительно из-за фактически заключенного мирного соглашения и нового социального статуса всех участников событий, Мадару, вероятно, это серьезно задело.

Конечно, где-то на периферии сознания у него уже маячила, надо полагать, частично оформившаяся мысль о том, что они с Хаширамой диаметрально противоположны в своих суждениях о мире в целом и деревне в частности, и это тоже накладывало отпечаток, но очень сложно отрицать роль Тобирамы в ухудшении отношений старших Учиха и Сэнджу, а затем и в последующем уходе первого из Конохи. 

Где-то здесь происходит мадарина легендарная цыганочка с выходом в Скрытом Камне, где он совершенно открыто и уверенно, впрочем, как будто бы издевательски нося конохский протектор на лбу (значит, по визуальным признакам явно не занимая никакого особенного, равного хокаге положения, однако уж точно не являясь рядовым шиноби, раз единолично прибывает в Камень от имени Листа - по всей видимости, у него была дипломатическая миссия, которую он, с точки зрения Шодая и его Воли Огня, с треском провалил), сообщает аборигенам, что сотрудничеству двух деревень никак не бывать. И настолько, что даже “не произносите при мне этого имени”. Видимо, где-то в это время Мадара окончательно срастил, что их с Хаширамой подходы кардинально и несовместимо отличаются. Хаширама видит возможности для мира, сотрудничества, общности и блага буквально везде; Мадара и его личностное очень чутко дифференцируют “своих” и “чужих”, повинуясь силе и направлению его чувств, и для Мадары мир и благо - это отсутствие войны со “своими” и четко обозначенная доминантная позиция в отношениях с “чужими”. 

Небожественный, вполне себе даже человечный Мадара раздираем сложными человеческими же чувствами - с одной стороны, его личностное накрепко привязало его к Хашираме и Конохе, и он отчаянно пытается разделить с единственным другом его стремление к общественному, терпя полнейший крах - ему становится совершенно понятно, что он так попросту не умеет, не его это, выше всего на свете ценящего именно связи, чувства, любовь ту самую всякую разную, в конце концов, человека. 

Но во главе Конохи стоит и, следовательно, определяет ее жизнь и вектор развития человек полностью противоположных ему взглядов, пусть и являющийся объектом его центрированности личной. 

Думаем, где-то в этот момент Мадара ощутил… беспомощность. Вся эта Воля Огня, чуждая ему, навязанная обстоятельствами, Хаширама, который не позволит ему почувствовать себя особенным среди окружающих и внедрить свой подход к политическим и управленческим вопросам, Тобирама, вполне открыто демонстрирующий свое неприязненное отношение, смерть Изуны, последние слова которого теперь могли даже показаться ему пророческими, и растущее недоверие клана Учиха, очевидно, вполне обжившегося в Конохе и принявшего мировоззрение Шодая. Мадара явно ощущал себя в меньшинстве, беспросветно одиноким и разочаровался в самой идее деревни. Мадара разочаровался в Конохе, и это было предрешено - бывает ли иначе, если в любом из возможных смыслов полюбить что-то божественное, попытаться понять его и встать рядом с ним?

Мы полагаем, что нет, и в этом трагедия всех личностно ориентированных Мадар, которые встретили на своем пути своих божественных Хаширам. 

В этом трагедия всех противоположностей: притягиваясь, они неизменно будут отталкиваться. Но хуже всего то, что божественная противоположность не нуждается в личностной так, как личностная в божественной.

И Мадара засублимировал свои невзгоды изучением таблички. Уж не знаем, в какой момент ему в этом стал ассистировать Зецу, но факт в том, что дружелюбное алоэ задолго до встречи с нашим героем исправило некоторые избранные части эпистолярного шедевра Рикудо, а затем и ненавязчиво подсказывало Мадаре, что написанное мудрецом можно трактовать и иначе, о чем Мадара заикнется в разговоре с Хаширамой у алтаря.

К несчастью, “заикнется” и только, ведь развить эту идею вслух и до конца у него не получится. И он, вероятно, не захочет этого делать, вооруженный мыслью о том, что его не поймут и не примут. К слову, в этом разговоре в очередной раз произойдет эпическое столкновение двух противоположных позиций - Хаширама сведет все сложные личностные переживания Мадары к разногласиям с Тобирамой, и это будет уже его, шодайской, ошибкой. Божественному, хоть и хочется, но иногда так сложно уследить за всеми нюансами человеческого - ему нужен порядок, чтобы ничего не выходило из ряда вон. А человеческому нужно, чтобы его хорошенько выслушали, поняли и не пытались загнать в рамки. 

Впрочем, Тобирама действительно приложил руку к подготовке мадариного фокуса с исчезновением из Конохи, так что Мадаре было что рассказать об этом лучшему другу - да, в свете всех стычек с младшим Сэнджу заключенный мир кажется ему пустой формальностью и наводит его на мысли о том, что в действительности для их кланов ничего не изменилось вовсе. Тот факт, что Хаширама оставил брата при себе и позволил ему иметь право голоса в сфере управления деревней, утвердил Мадару в мысли о том, что Изуна не был так уж неправ относительно всей этой затеи с заключением мира, а дальнейшее увлечение Хаширамы всеобщим благом лишь укрепило Мадару в этом убеждении. И дело вовсе не в том, что Хаширама - как это говорят? - стал уделять ему меньше внимания или что-то вроде того. Дело в том, что Хаширама перестал понимать его, а он - понимать Хашираму. Заметь он - они оба - эту корневую разницу во взглядах, с этим еще можно было бы что-то поделать, но в том и беда: они живут в разных реальностях, говорят на разных языках, мыслят разными категориями.

Не встретив понимания, Мадара покидает Коноху, чтобы затем вернуться к воротам деревни с намерением сделать то, что он умеет хорошо - как ни прискорбно, разрушать. Ведь людям это свойственно так же, как богам - созидать.

(к слову, даже идея объединения, которая должна была привести враждующие кланы к счастью, была истрактована Мадарой в ключе подхода личностного, аналогично отвергающего общественный, который представлял собой кооперацию и совместное правление Конохой no matter what and who: спустя некоторое время он вернется в деревню для того, чтобы откусить немного от Хаширамы и присвоить его хотя бы так, если иначе не получается. как ни странно и ни страшно, но люди частенько грешат тем, что почти буквально пытаются забрать, заполучить, войти в слияние с теми, кто им дорог, и Мадара выбирает очень, надо сказать, говорящий способ сделать это. ему мало кооперации, она его не интересует. он хочет владеть - прекрасной книги под названием “Быть или иметь” нет на этого неугомонного деда. о, однажды мы обязательно составим его достаточный психологический портрет и там уж точно такими ласковыми не будем - вот кому не хватает пяти-шести лет (наруто)терапии)

Что толкает Мадару на этот жуткий шаг? Не верим, что простое отсутствие какой бы то ни было взаимности - но все та же фундаментальная разница во взглядах, породившая глобальное деструктивное непонимание и несогласие. И это уже не “просто не сошлись во взглядах”, это уже серьезное противоборство двух философий, двух противоположных первородных стремлений, которыми волей мангаки наделены два человека, обреченные на вечные сражения по причине заложенной в их природу несовместимости. 

Мадара из стремления к личностному попытается покуситься на божественное в оболочке Хаширамы (как бы ни был синтоизм далек от христианства, сколько же отсылок дивных…) и выйти из-под контроля этого самого божественного; Хаширама из своей вселюбви символически убьет и в себе в том числе главное олицетворение человеческого в оболочке Мадары, и на долгие-долгие годы вся эта основательская драма стихнет. Разве только ее отголоски будут еще витать в воздухе, постепенно и едва заметно глазу накаляя ситуацию вновь. 

Впрочем, человеческое никогда не умирает по-настоящему. И кому об этом знать, как не Мадаре. 

А божественное бессмертно и вовсе: как заметит и сам Мадара, умирая в 691 главе манги, мечты Хаширамы будут жить вечно.