Низшее существо. Глава 48
Чистое постельное бельё казалось чужеродным. Джегю, проводив по нему ладонью, тяжело вздохнул.
Глаза резало от недосыпа. Дел особо не было, и он хотел впервые за долгое время как следует выспаться, но, может, из-за непривычной обстановки — сон так и не пришёл.
Матери дома уже не было. Полежав ещё немного, Джегю медленно поднялся. Раз уж так вышло, стоит хоть помочь ей с делами.
Без лишних слов он направился к сараю. Тот находился в углу заднего двора.
Джегю, накинув лишь футболку, не спеша брёл вперёд. Воздух был прохладным — хоть и весна, но утро выдалось свежим. Он поджал плечи и, спустившись по ступенькам парковки, вышел на задний двор. И тут…
Мальчишка в тёмно-синей школьной форме.
Он присел перед аккуратно расставленными горшками с растениями. В руках у него был шланг, соединённый с краном, а рядом, на животе, лежала собака с больными лапами.
Парнишка вертел головой, внимательно разглядывая неизвестное растение. Иногда он ласково гладил пса по голове или снимал с его шерсти прилипшие сухие листья.
Какое беззаботное существование.
Джегю пристально смотрел на его спину. А уж эта школьная форма… Она особенно подчёркивала, насколько юн был этот мальчишка. Самому себе Джегю казался жалким за те чувства, что испытывал, глядя на него, но и притворяться, что их нет, тоже не мог. Скорее уж, наоборот — становилось только хуже.
Даже в таком возрасте он так сияет… — подумал Джегю.
Сарай находился как раз на противоположной стороне от места, где присел мальчишка. И это… почему-то расстроило. Похоже, как вчера, им не пересечься.
Широко шагая, Джегю направился к сараю, то и дело косясь на него.
Тот всё так же склонял голову над растением. Сквозь воротник рубашки школьной формы отчётливо виднелась белая шея. Позвонки слегка выступали, а тонкие волосы аккуратно лежали на бледной коже.
В отличие от вчерашнего дня, на нём теперь были кроссовки — и уж слишком чистые. Подошвы целёхонькие, ни пылинки, ни характерных для улиц серых пятен. Казалось, он в жизни ни разу не ступал в грязную лужу. Каким бы ни был день — снежным, дождливым — его ноги, наверное, касались только чистых и ухоженных полов.
Над кроссовками виднелись щиколотки в белых носках. Даже сквозь носки чётко выступали косточки лодыжек.
А ещё — тонкий хрящ уха, чуть розоватая мочка, аккуратная, чистая школьная форма, тонкое запястье, выглядывающее из-под рукава рубашки…
Джегю за долю секунды успел рассмотреть в нём так много всего.
Он чуть не врезался в дверь сарая, не заметив её вовремя, но успел затормозить.
Зайдя внутрь, Джегю собрал всё, что велела мать: новый блендер в коробке, тридцать рулонов туалетной бумаги и прочее. Он уже собирался выйти, как вдруг…
Мальчишка стоял прямо у входа в сарай.
Собака, тяжело дыша, подошла и уселась рядом с его кроссовками.
Джегю замер от неожиданной встречи, а тот, чуть склонив голову, мягко улыбнулся.
Почему он всё время заговаривает с ним? Почему так легко и по-доброму подходит? После того, как его так проигнорировали вчера, он должен был бы, наоборот, раздражаться, злиться. А он снова улыбается. То ли слишком добрый, то ли что-то скрывает — Джегю не мог понять. Он молча смотрел сверху вниз на этого мальчика, сияющего в утреннем свете, как спелый фрукт.
Ничего не сказав, Джегю просто прошёл мимо него.
Но затылком чувствовал, как тот продолжает смотреть ему вслед. В этот момент в голове начали проноситься мысли.
‘Я вообще причесался сегодня утром? Насколько растянут у меня ворот? А штаны? А пятки кроссовок? Чёрт, носки ведь не надел…’
Бессмысленные сожаления и неловкость закрутились в голове вихрем. Джегю не был дружен с мыслями. Чем больше он пытался думать, тем сильнее болела голова. Стиснув зубы, он поспешно сбежал вниз по лестнице.
Мать положила в блендер клубнику и банан, приготовила сок и перелила его в прозрачный округлый стакан, поставив на кухонный стол. Рис, суп, четыре вида закусок и сок — так был накрыт чей-то завтрак.
Джегю стоял в углу кухни, тупо глядя перед собой. Мать велела немного подождать. Несколько раз проверив, всё ли на месте, она долила сок, оставшийся в блендере, в другой стакан и протянула его Джегю.
Он молча принял стакан. Поднёс его ко рту, но в этот момент в кухню вошёл кто-то ещё.
Это был тот самый молодой господин.
Он улыбнулся и сел за стол, где уже ждал накрытый завтрак.
Собаки, что обычно ходила за ним по пятам, рядом не было.
Он на секунду посмотрел на Джегю, а потом потянулся за стаканом с соком. Розовая жидкость скользнула между его пухлыми, красноватыми губами.
Джегю сжал в руке свой стакан. Сок был сделан из тех же фруктов, что и у него — но ощущался иначе. Что-то в этом было странно. Будто чужой стакан отличался от его собственного, хотя внутри — одно и то же. Он провёл пальцами по гладкой боковине стеклянного стакана, но так и не смог осушить его — просто поставил обратно.
Голос молодого господина был тихим, но произношение — ясным и чётким, так что каждое слово точно влетало в уши, будто само по себе. Он ел молча. Не заглядывал в телефон, не чавкал. Двигался медленно — и рукой, и челюстью, пережёвывая пищу размеренно. Джегю с удивлением наблюдал за этим. Все мужчины, которых он знал, ели как одержимые — жадно, почти по-звериному. Наверное, и он сам был не лучше.
На еду никогда не хватало времени, да и вкус был не тот, чтобы смаковать. Еда — это просто способ набить желудок, ни больше, ни меньше. И с этой мыслью он неожиданно испытал облегчение: хорошо, что им не придётся есть за одним столом. Глупое, бессмысленное облегчение.
Молодой господин медленно прожевал еду, потом слабо улыбнулся.
— Отлично. У тёти еда всегда вкусная.
Мать расплылась в довольной улыбке. Будь он ближе, наверняка хорошенько потрепала бы его по макушке. Хотя сначала казалось, что он тот тип, кто будет перебирать еду, считая рисинки, он, вопреки виду, быстро расправился с целой миской риса. Мать с умилением посмотрела на него и снова спросила.
На эти слова он как раз поднёс воду ко рту — и рассмеялся в ответ. Потом молча кивнул. Мать поспешно направилась к холодильнику, достала горсть клубники и начала тщательно мыть каждую ягоду. А в это время молодой господин… неожиданно уставился на Джегю.
Их взгляды столкнулись где-то в неловком пустом воздухе. Джегю, сам того не желая, встретился с ним глазами — а тот, не мигая, уставился в ответ. Будто собирался отругать.
«Почему ты всё время смотришь на меня свысока.»
«Ты кто такой, чтобы снова и снова меня игнорировать?»
Будто гром с небес — эти слова ударили внезапно, без предупреждения. Красноватые глаза жгли, будто прожигали насквозь, и Джегю, не выдержав, отвёл взгляд.
В кухню кто-то вошёл. Мужчина лет тридцати с небольшим. Опрятный костюм, очки без ободка, в руке — рюкзак, судя по виду, принадлежавший молодому господину. Потом Джегю узнал: это был его водитель, тот, что всегда его сопровождал. Поклонившись, он вежливо произнёс.
Молодой господин поднялся на ноги.
— Ой-ой, подожди! Сейчас! Уже всё!
Мать суетливо принялась встряхивать клубнику, высыпала её в стеклянную банку, крепко закрутила крышку, вытерла капли воды полотенцем и протянула банку мальчишку. Тот принял её обеими руками и тепло улыбнулся.
— Угу, хорошо тебе провести день.
Мать несколько раз хлопнула его по спине мокрой рукой. В тот миг шофёр, прищурившись, бросил на неё косой взгляд — острый, как у камбалы. И Джегю это заметил. Увидел, как лицо водителя исказилось раздражением, как будто он был чем-то крайне недоволен. Лицо Джегю тут же стало холодным.
Молодой господин низко поклонился матери, а потом посмотрел на Джегю — и лишь после этого повернулся к выходу. Шофёр, продолжая сверлить мать глазами, последовал за ним, виляя, словно пёс. Джегю криво скривил губы, но тут же получил звонкий шлепок по руке от матери.
— Ну ты хоть бы попрощался, а!
Джегю ничего не ответил. Поклониться? Этому пацану? Да как? Вот так вот, как тот шофёр? Руки по швам, поклон в пояс, будто он какой-нибудь младший на побегушках? Да ему ведь лет на десять меньше! Он насупился, едва заметно морща нос. А мать, собирая посуду, из которой ел молодой господин, продолжила.
Джегю слегка наклонил голову в сторону.
В детстве его мать уже работала домработницей с проживанием. По воспоминаниям, тогдашние слуги обычно ели не там, где ела семья. Расстилали клеёнку в кладовке, ели, скорчившись под кухонной тумбой, или запирались в своей комнате. Увидев сомнение на лице Джегю, мать тихонько усмехнулась.
— Обычно тут и едят те, кто работает в доме.
Услышав это, Джегю повернул голову в другую сторону — и вспомнил пространство у входа на кухню. То самое, что называли столовой.
Там висела изысканная люстра, в пол простиралось окно с видом на сад, а в центре стоял огромный обеденный стол — такой широкий, что Джегю мог бы использовать его вместо кровати. По сравнению с тем, кухонный стол казался скромным: небольшой, простые стулья. Не убогий — но и не тот, за которым принято представлять семью, владеющую домом.
Пока Джегю всматривался в стол, мать суетилась.
— Давай по-быстрому поедим, сейчас хозяин с хозяйкой выйдут.
Он молча помогал ей, перетаскивая посуду. Мать сказала, что сейчас поджарит скумбрию, и встала у плиты. Джегю тем временем убирал остатки после молодого господина.
Подняв ложку, которой тот ел, он вдруг задумался.
«Обычно тут и едят те, кто работает в доме.»