«ПУЛЬС ЕСТЬ!» Глава IV

by @medical_superhero
«ПУЛЬС ЕСТЬ!» Глава IV
«Человек может смириться с мыслью о собственной смерти, но не с отсутствием тех, кого любит». (М.Леви)

Сонный и серый город только поднимал голову после очередной душной ночи. Меня сильно раздражал меня гул проезжавших мимо машин и звук клаксонов . Всю предыдущую ночь я очень плохо спал, обдумывая весь наш вчерашний разговор с сестрой и мамой. Я не представлял, как врачи умудряются создавать семьи в таком бешеном ритме и мне было ужасно страшно никогда в жизни не попробовать на вкус что это такое - хваленная семейная жизнь. 

Подходя к больнице, я увидел горько плачущую девушку лет двадцати трех в длинной плиссированной юбке, сшитой из легкой ткани и в кофте кремового цвета застёгнутой на все пуговицы. Утренний летний ветерок слегка касался ее волнистых волос. Её клетчатый платок буквально был пропитан слезами, она с дрожащими пальцами складывала его и всхлипывая, вытирала очередную порцию слез. 

- Что с Вами случилось, девушка? – подойдя к ней спросил я. Вам нужна помощь? Она даже не обратила на меня внимания, и я настойчиво продолжил: Возьмите вот платок, а то Ваш совсем вымок. 

- Нет-нет, все в порядке. Извините, мне нужно в больницу – отталкивая мой платок, ответила она. Я тороплюсь, мне необходимо поговорить с лечащим врачом моей мамы, а мне сказали, что он еще не приехал. 

Мне были очень знакомы эти эмоции. В силу своей профессии я могу отличить слезы счастья от слёз утраты. В реанимации мы практически не видим слёз радости потому что пациентов, которых мы спасли, забирают в профильное отделение, где все лавры с гордостью и чувством самолюбования получают тамошние врачи. А мы остаемся наедине с родственниками, которые полностью погружены в печаль и в траур. Мы самые что ни на есть врачи-альтруисты. Спасем чью-то жизнь скажут: «Так и должно было быть, это Ваша работа», а не сможем совершить чудо, наоборот пожурят нас словами: «Вот он – уровень наших врачей! Зачем только мы им доверились?»

- Давайте я Вас провожу. Я здесь работаю. Вам в какое отделение? – предложил ей я с искренним желанием помочь. 

- Реанимация – вздыхая, сквозь очередной поток слёз отвечала она. Моя мама… - дальше она не смогла продолжить, а только крепко схватившись за мои плечи, начала буквально рыдать. Мне и не нужно было слов, я понимал, что этой девушке сообщили недобрую весть. 

- Я как раз там работаю – робко продолжил я наш диалог. А кто Вам именно нужен? 

- Кайрат …, хм, не могу вспомнить отчество… - задумчиво ответила она. 

- Кайрат Болатович - это я – вздыхая, едва скрывая гримасу отчаяния ответил я. 

- Здравствуйте, как себя чувствует моя мама? Мне два дня назад позвонили из больницы и сказали, что состояние моей матери ухудшилось, это правда? Что с ней? 

- Как ее зовут? – для точности спросил я, внутри себя осознавая, что это дочь нашей пациентки Н. 

- Н.К. – ответила она, торопливо положив платок в накладной карман кофты. 

- Давайте Вы меня подождете в отделении, а я как освобожусь обязательно с Вами поговорю - поглядев в свои часы, констатировал я. 

- Хорошо –понуро ответила она. 

Мой каждый понедельник начинался с расширенной «пятиминутки», хотя мне кажется, что там, как минимум, потерялось еще сорок пять минут и его нужно было назвать «пятидесяти минуткой». Собирались врачи со всех отделений, чтобы дать отчет за прошедшую неделю. Нам - реаниматологам всегда давалась прекрасная возможность выступить первыми, так сказать «отстреляться» и как можно быстрее вернуться к своим пациентам. 

Зайдя в наш большой конференц- зал, можно было увидеть весь наш коллектив практически в полном составе. Наши старшие коллеги и профессора всегда сидели на первом ряду, в любой момент готовые к отражению даже самого сложного вопроса с трибуны. После них места занимали хирурги и гинекологи, полностью облаченные в свои костюмы. У хирургов форма была темно-зеленого цвета и различить их можно было только по причудливому принту на их колпаках. У кого-то это были медвежата, у кого-то звездочки, а кто-то был более консервативен и выбирал однотонные шапочки.

Гинекологи же всегда были в розовых костюмах. Оказывается, в какой- то американской книге писалось что именно этот цвет расслабляет рожениц и создает для них благоприятную атмосферу. Сам же я думаю, что цвет их костюмчиков вряд ли как-то повлияет на ход родов. Это как окулисту нацепить на халат огромный глаз и сказать, что от этого их пациенты лучше начнут видеть.

Справа от них места занимали мои коллеги. Всегда не выспавшиеся, но в то же самое время веселые и очень собранные врачи.

Сзади сидели терапевты: очень серьезные и всегда загруженные врачи. Среди них сидела и моя сестра, вовсю махавшая мне руками, еще раз напоминая всем, что мы родные люди. Господи, Гульжан, прекрати! – думал я про себя. Мы же только что друг друга видели в коридоре! Но, к сожалению, она не могла прочесть моих мыслей.

Посередине усаживались резиденты – это были молодые врачи, которым осталась только последняя ступень к самостоятельному плаванию. На них, в основном, наваливалась вся ночная работа в отделениях. Пока старшие коллеги выполняли свою шестичасовую норму сна, они заполняли почасовые дневники осмотра пациентов. Дальше усаживались интерны – ученики наших профессоров. Обычно они у нас в больнице находились не постоянно, только на время того или иного занятия. Как показывает практика, мало кто из них, в итоге, останется работать врачом. Точную причину никто не знает, но против статистики не пойдешь. 

Наша заведующая отделением постоянно доверяла выступление с отчетом молодым врачам. Как бы для того, что мы «пороху понюхали». Поэтому к каждому сказанному слову нужно было относиться очень серьезно. Отчитавшись, я быстрыми шагами вышел из конференц-зала. Меня ждал очень серьезный разговор с дочерью пациентки. 

- Наконец – то, доктор! – резко встав со скамьи, перед дверью в отделение, сказала дочь вчера скончавшейся Н. 

- Пройдемте за мной – сказал ей я, открывая электронным ключом дверь в реанимацию. 

- Присаживайтесь, хотите воды? – продолжил я. 

- Нет, доктор! Скажите, что с моей матерью – еле сдерживая слезы, сказала она. 

- Как Вас зовут? Извините, я забыл спросить! Вся голова с утра идёт кругом! – вежливо спросил я. 

- Сара – робко ответила она. Мне позвонили и я срочно вылетела из Нюрнберга. Сказали, что состояние только ухудшается. 

- Да, Сара. Состояние Вашей матери с каждым днем становилось только хуже и вчера ушла из жизни. 

В этот момент отекшее лицо Сары приняло мрачный вид. Глаза снова наполнились слезами и их горький поток стекался с ее лица. 

 - Вы уверены, что она? – резко спросила она. Этого не может быть! Мы с ней общались буквально неделю назад она говорила, что все хорошо, что чувствует себя прекрасно и осенью обещает прилететь к своим внукам. 

- Сара, это точно Ваша мама. У нее произошел обширный гемморагический инсульт (кровоизлияние в мозг прим.авт.), к сожалению, в последние несколько дней положительной динамики не было и вчера утром она скончалась. 

- А где она сейчас? Можно ее увидеть? Куда Вы ее отвезли? – в шоковом состоянии безостановочно кричала Сара. 

- Она находится внизу на цокольном этаже. Я уже подготовил справку о смерти – продолжил я. Вы можете ее забрать. 

- Доктор, а она страдала? Ей было больно? Почему Вы не сообщили раньше? – крепко обхватила свою голову Сара.

- Нет, последние несколько суток она лежала без сознания. Мы расчитывали, что она выкарабкается, так как вообще с таким объемом кровоизлияния умирают максимум в течении суток, а состояние Вашей мамы оставалось стабильным. Наши врачи начали рассчитывать на «чудо», но, к большому сожалению, вчерашним утром... она скончалась - мне по-прежнему было тяжело сообщать такие новости и в моих словах еще чувствовалась некая тревога. 

- Когда я смогу забрать тело матери – спросила Сара, резко вставая с дивана в нашей ординаторской. 

- Сегодня до обеда – ответил я. Я Вам позвоню, как всё будет готово. 

Провожая убитую горем девушку, первое что я сделал – это написал своей маме смс-ку: 

- Мама, я люблю тебя!

January 9, 2019
by @medical_superhero