Московский этикет: зритель как перформер

by @moskvichmag
Московский этикет: зритель как перформер

В начале 2000-х в Москве появился чудной дирижер Теодор Курентзис. Он был одет как Мэрилин Мэнсон, дирижируя, танцевал и подпрыгивал, задавая знакомым классическим композициям небывалый темп. Поначалу на него ходили смотреть, а слушать и понимать начали потом. Однако в зале, плотно набитом публикой по билетам за 300 рублей, муху было слышно.

За прошедшие 16 лет Курентзис стал звездой-тяжеловесом. По мере того как росли цены на явления маэстро народу, менялась публика. Теперь на него ходят влажно смотреть не длиннополые девы из 57-й школы, а девушки с акцентом, ногтями и губами. На него ходят важные люди, не умеющие мьютить мессенджеры. И возникает шум в прессе из-за Малера, прерванного треньканием в ГКЗ.

Но шум этот потому, что Курентзис давно бог, а смертные льют слезы в соцсетях. На прошлой неделе вокалист и перформер Алексей Коханов давал тихий, сложный концерт на «Фабрике» в Переведеновском. Опоздавший на час зритель матерился, спрашивал, когда конец, аплодировал и в итоге испортил все представление. После чего похвалил Коханова, сказал, что ему «на самом деле понравилось» и что он таксист. Не успел наш артист от досады перейти к благости (возвысил простую душу, ведь для этого мы и работаем и пр.), как оказалось, что хам родом из ближнего арт-круга. А выходка его, скорее всего, была перформансом в перформансе.

В комментариях под жалобой Коханова культурные френды припомнили опыт акциониста Бренера, который еще в 1993-м на выступлении Евтушенко в Политехническом орал «Моя мама хочет спать!», в 1995-м выкрикивал в Елоховском соборе «Чечня! Чечня!» в надежде, что его распнут, и вообще любил всем мешать. Мнения разделились. Одни полагали, что усложнение перформанса неожиданным вторжением — это круто и современно. Другие предавали акциониста-новичка анафеме и жалели Алексея.

В тени остался один аспект. Несколько последних лет — на фоне расцвета отечественного театра — деятели искусств стремятся привлечь в залы новые и новые пласты публики. Потому что спектаклей все больше, и старый зритель не успевает раскупать билеты. Так что пласты наползают, и мы не знаем, кто эти люди, убежденные прессой в актуальности репертуара Электротеатра, ЦИМа, ЗИЛа и Нового пространства Театра Наций.

С каждым годом зрители, в том числе неофиты, все активнее пользуются своим правом вторжения в тело художественного произведения. Легче всего нарушить границу перформера. Для простого человека он просто шут гороховый, и его усилия ничего не стоят. У сложного, но раздраженного перформансом есть знание о Марине Абрамович, которую аж в 1974 году били, резали, раздевали и буквально насиловали зрители. Ее перформанс «Ритм 0» был попыткой исследовать реакцию толпы на беспомощного художника. Итог попытки был печален.

Человек жесток, когда его ничто не сдерживает. Он начинает кашлять и скрипеть стулом нарочно на тихом концерте, который кажется ему недостаточно развлекательным. Он высказывается во весь голос, когда спектакль оказывается слишком сложным и располагает удобными — опять же, тихими — длиннотами. Ничего не понимая, скучая, человек чувствует беспокойство и хочет разрушить его источник. Или хочет на пять минут стать звездой. Обидев артиста, что, как известно, может каждый.

Текст: Татьяна Арефьева

July 24, 2018
by Sergei Blokhin