Март| Татьяна Шахматова с филологическим расследованием, Бен Блатт с занимательным исследованием писательского мастерства

by One Point Perspective
Март| Татьяна Шахматова с филологическим расследованием, Бен Блатт с занимательным исследованием писательского мастерства


Март только по календарю весенний месяц, а на самом деле сугробы снега лежат в наших климатических условиях еще в лучшем случае до апреля, да и погода далеко не всегда радует солнечными деньками, а очень часто преподносит вместо них затяжные метели. Поэтому в этом месяце руки сами собой тянутся к чему-нибудь теплому и уютному — к книгам-аскорбинкам, снимающим весенний авитаминоз и помогающим стабилизировать часто прыгающее, подобно весенней погоде, настроение.

В этом месяце я прочитала 7 книг. Не могу сказать, чтобы я ставила в этом месяце перед собой какие-либо особенные задачи, мне очень хотелось прочитать две книги, которые давно ждали своего шанса, пылясь на книжной полке, остальные были выбраны моим фирменным и проверенным способом — совершенно случайно. Вернее, это они сами нашли меня, а я не очень сильно им сопротивлялась. Если смотреть на жанр, то в основном это опять был нон-фикшн (сиречь наше все, судя по полкам нынешних книжных магазинов, не иначе). Который, в зависимости о настроения, мне все же удавалось комбинировать с художественной литературой. Еще раз убедилась в эффективности этого метода — в первой половине дня мозг лучше воспринимает новую информацию, вечером же всегда хочется отвлечься на что-нибудь более увлекательное. В это плане какой-нибудь легкий детектив иногда просто идеальное попадание.

Одним из моих открытий этого месяца стала книга Татьяны Шахматовой «Иностранный русский». Как это часто со мной случается, я наткнулась на нее совершенно случайно, а привлекло мое внимание в первую очередь название. Конечно же, я вклинилась где-то в середину серии. Не знаю, почему раньше мне не попадались ее книги, ведь филологическое расследование — это абсолютно моя тема, поэтому «Иностранный русский» мне зашел с первых же страниц. Конечно, я не могу сказать, что мне абсолютно все там понравилось, но сам сюжет и характеры персонажей меня сразу увлекли, а автор показал настолько убедительное владение темой, что на некоторые погрешности и логические несостыковки сюжета я закрыла глаза.

Если кратко, то прочитав книгу, помимо детективного сюжета, вы узнаете, так ли проста и безобидна фатическая коммуникация, какое, подчас критическое значение для жизни одного отдельно взятого кота имеют слова-паронимы, смогут ли понять друг друга иранец и афганец (правильный ответ — да, могут, так как оба языка восходят к одному прародителю — персидскому языку, и оба эти народа могут понимать друг друга примерно, как русский украинца или белоруса).

Но все же так как целью этой рубрики рассказывать не только об интересном, но еще и желательно полезном, поэтому для более подробного обзора я выбрала также прочитанную в этом месяце книгу Бена Блатта «Nabokov’s Favorite Word Is Mauve» (на русском языке ее конечно тоже можно уже найти). За основную идею своей книги Блатт взял статистический подход к шедеврам мировой классики и популярных бестселлеров. Конечно, далеко не каждому по душе такой сухой математический подход к высокому искусству, но я со времен своего диплома сохранила слабость к подобного плана книгам.

О чем книга


Эта книга о книгах. Как часто при чтении той или иной книги вы ловили себя на мысли, что одну книгу можно прочитать буквально на другом дыхании, а в другой, чтобы пробраться в смысл какого-либо предложения приходится перечитывать весь абзац? Можно ли определить автора книги лишь по анализу текста? Есть ли у текста гендер? Есть ли у писателей любимые слова и насколько часто они злоупотребляют различными речевыми клише? Почему любое слово Набокова — фиолетовый? Бен Блатт с помощью компьютерного анализа огромного корпуса классической литературы и современных бестселлеров и пришел к достаточно любопытным результатам.


О вредных наречиях


«Дорога в ад вымощена наречиями», — сказал однажды Стивен Кинг. И ему вполне можно доверять, ведь он признанный во всем мире автор книг-бестселлеров в жанре хоррор-литературы. В любой школе по креативному письму одним из первых советов, которые вы можете услышать — при любых ситуациях избегать наречия. Конечно, наречие наречию рознь. Но чем же так не угодили мастерам письма эта безобидная часть речи? Обычно наречие определяет глагол или какое-нибудь другое наречие (замечаете, какой порочный круг получается). Но как отмечает Кинг в своей книге «On Writing», «adverb is NOT your friend» (где, кстати, not тоже является наречием). Но Кинг в своей книге имеет в виду в первую очередь самый банальный, не способствующий изящному слогу вид наречий — наречие с окончанием -ly. Шестое правило Элмора Леонарда в его книге «10 Rules of Writing» также гласило: «Никогда не используй слово suddenly» (Прим.: Четвертое правило тоже было посвящено наречиям и предостерегало от использования наречия после глагола «сказал»).

Чак Паланик, наиболее известный как автор «Бойцовского клуба» в своей книге «Stranger than Fiction» также выступал против наречий. «Никаких глупых наречий на подобие ‘sleepily’ (сонно) ‘irritably’ (раздраженно),‘sadly’(грустно), пожалуйста», — говорил он в своей книге. Его главным аргументом служит то, что само построение рассказа должно давать нам знать, когда герой сонливый, раздраженный или печальный, используя широкий спектр различных языковых средств, а не одно единственное слово. Слишком частое использование подобных наречий заставляет читателя домысливать, то, что должно и так быть понятно из контекста.

Так кто же из авторов больше всего грешил подобными «плохими» наречиями? На основе своего анализа, Блатт выделил список из 15 авторов:

Неудивительно, что Хемингуэй, как апологет короткого и минималистичного слога оказался на самой вершине этого рейтинга, а любящие «гнать объем» своих книг Роулинг и Е. Л. Джеймс его замкнули.


О гендере в литературе


Можно ли определить пол автора, основываясь только на небольшом отрывке текста? Современная наука говорит, что да. В 2003 году компьютерный программист Нил Кравитц разработал быструю систему анализа текста, которая может определить пол автора с точностью не менее 80%, используя для анализа всего 51 слово.

Так, говорит Блатт, согласно исследованию Кравитца, наиболее часто употребляются писателями-мужчинами следующие слова: a, above, are, around, as, at, below, ever, good, in, is, it, many, now, said, some, something, the, these, this, to, well, what, and who.

Наиболее часто используемыми авторами-женщинами слова, согласно исследованию Кравитца, являются: actually, am, and, be, because, but, everything, has, her, hers, him, if, like, more, not, out, she, should, since, so, too, was, we, when, where, with, and your.

Также Блатт провел исследование и собрал «наиболее мужские» и «наиболее женские» слова, которые встречаются как минимум в 50-ти из 100 классических произведений.

Наиболее «мужские слова» в мировой классической литературе:

1. Главный

2. Зад

3. Гражданский

4. Больший

5. Безусловно

6. Враг

7. Парни

8. Король

9. Народ

10. Контакт

Наиболее «женские слова» в мировой классической литературе:

1. Подушки

2. Кружево

3. Кудри

4. Платье

5. Фарфор

6. Юбка

7. Занавески

8. Чашки

9. Простыни

10. Пожимать плечами


Блатт также подсчитал количество употребления местоимений «он»/«она» в классической литературе. Пожалуй, ни для кого не секрет, что одним из канонических примеров гендерного «шовинизма» в литературе является «Хоббит» Толкиена. Блатт подсчитал, что Толкиен употребляет на всем протяжении книги местоимение «он» не менее 1900 раз, в то время как употребил местоимение «она» лишь однажды — в самом начале книге, когда представлял Миссис Бильбо Бэггинс. Все остальные же персонажи книги, в том числе птицы и звери, — мужского пола.

Но кто еще из авторов-классиков приблизился к подобному показателю?

Фиолетовыми полосками чарта обозначены авторы-женщины, черными — авторы-мужчины.

Помимо совершенно логичного присутствия Толкиена, Джойса и Хемингуэя к авторам самой «мужской прозы» затесался и Алан Милн! Что ж, как и «Хоббите», в одной из самых известных детских книг про похождения Винни-Пуха тоже практически не было женских персонажей.


Об отрицаниях, восклицательных знаках и мыслительных глаголах


Еще одно из правил, уже упоминаемой книги Элмора Леонарда «10 Rules of Writing» гласит: «Ты можешь использовать восклицательный знак не более чем 2–3 раза за 100 000 слов». Сам Леонард был достаточно плодовитым писателем, написавшим 45 романов, что в общей совокупности составило 3,4 миллиона слов, и, судя по его совету, должен был использовать 102 восклицательных знака, но, как замечает Блатт, на практике оказывается, что он использовал в общей сложности 1651 восклицательный знак(!!!).

Справедливости ради, отмечает Блатт, после того, как сформулировал свое правило против восклицательных знаков в New York Times в 2001 году, он использовал в своих книгах всего 10. Леонард не объяснял, почему так резко изменил свою точку зрения относительно использования в своих романах восклицательных знаков, но многие книги для начинающих писателей предостерегают от их чрезмерного использования, объясняя это тем, что засилие подобных знаков препинания это своеобразный «костыль» для писателя, который прибегает к нему каждый раз дополнительной эмфазы, но вместо этого такое злоупотребление приводит к обратному эффекту, снижая драматичность описываемого момента.

Проанализировав около 580 романов как современных, так и классических произведений, Блатт собрал рейтинг 50 наиболее экспрессивных писателей:

Еще одним камнем преткновения для многих писателей стали так называемые «мыслительные глаголы». И снова главным критиком здесь выступает Чак Палланик, который в своем эссе в 2003 году отмечал: «Вместо персонажей, которые знают все, вы должны предоставлять читателю детали, которые позволят самим узнать их». Как и в случае с наречиями и восклицательными знаками совет знаменитых писателей состоит в том, чтобы не полагаться на какое-то одно средство, чтобы передать нужную атмосферу, которая должна передаваться целым хором различных усилительных средств, работающих в гармонии. Под смысловыми глаголами он подразумевал такие глаголы как: думает, знает, понимает, осознает, верит, хочет, вспоминает, представляет, желает и т. д.

Блатт ограничил свой поиск обозначенными смысловыми глаголами и составил очередной список авторов, в работах которых встречается наибольшее количество смысловых глаголов:

Как видно из списка, Палланик действительно следовал своему совету, поэтому находится на самой вершине рейтинга с одним из самых низких показателей содержания смысловых глаголов.


В 1920 году профессор Уильям Странк мл. опубликовал свою книгу «The Elements of Style», которая долгое время оставалась неизвестной. Ситуация изменилась, когда 39 лет спустя Элвин Брукс Уайт, автор знаменитой «Паутины Шарлотты», ее не обновил своими собственными советами, в результате книга стала многими восприниматься как одно из главных пособий о писательском мастерстве. В одной из глав этой книги Уайт пишет: «Подсознательно или нет, у читателя вызывает отрицательные эмоции, если говорить только о том, чего нет; читателю хочется, чтобы ему рассказывали о том, что есть. Таким образом, как правило, всегда лучше выражать даже отрицательные высказывания в утвердительной форме». Например, вместо того, что бы сказать «он никогда не приходит вовремя» лучше написать «он всегда опаздывает» и т. д.

Итак, самые «негативные» авторы, согласно рейтингу, составленному Беном Блаттом:


О речевых клише и любимых словах


Речевые клише по своему определению — это то, чем всегда злоупотребляют. Обычно они воспринимаются как признак лени. Лень придумать что-то оригинальное? Используй клише! Но никто, конечно, по собственной воле не хочет быть заклейменным за использование речевых клише. Хотя практически ни один автор все равно не может избежать данной участи, даже если он считает, что его авторский голос уникален, все равно в нем иногда проскальзывают фальшивые нотки избитых выражений, которые, по иронии, и становятся неотъемлемой чертой его авторского стиля.

Бен Блатт вооружился словарем речевых клише и нашел самые часто повторяемые клише известных писателей:


В 1995 году в своей книге «Оргия логофила» Льюис Фрамкс спросил известных писателей, включай Рэя Бредбэри, о их любимых словах. Автор «451 градуса по Фаренгейту» ответил, что его любимые слова «ramshackle» (ветхий) и «cinnamon» (корица). И объяснил почему это слово занимает такую большую роль в его творчестве: «Половину времени мы чувствуем себя дряхлыми, кривобокими, как будто без правой или левой половины мозга и ужасным вакуумом внутри. Вот что значит для меня слово ramshackle».

Что же касается слова cinnamon, то здесь дело в личных воспоминаниях писателя, когда он навещал кладовую своей бабушки: «Когда я был маленьким, я любил читать этикетки к различным упаковкам специй. Карри из каких-то удаленных районов Индии и корица из еще какого-то более удаленного уголка мира».

Как подсчитал Блатт, Бредбэри действительно использовал слова, обозначающие различные специи (особенно слово «мята») гораздо чаще других известных писателей. Подобные слова-пунктики есть практически у всех писателей, говорит Блатт. Так, любимым словом Набокова является… фиолетовый. Он использовал его хотя бы однажды во ВСЕХ своих восьми книгах, а также использовал его в 44 раза чаще (!), чем это слово встречается в историческом архиве американского языка. Как замечает Блатт, Набоков в своих произведениях больше других известных писателей упоминает и другие цвета. Так, говорит Блатт, если взять за основу 64-цветный стандарт карандашей фирмы Crayola, автор «Лолиты» использовал около 460 слов, обозначающих цвет на каждый 100000 слов, что действительно очень много. Разгадкой такой сильной любви Набокова к различным цветам может послужить то, что у него была синестезия.

Помимо любимых слов писателей, Блатт также выделил так называемые «nod words» - ничего особо не значащие слова, слова-костыли, такие, например, как «кивнул», которые очень часто используются авторами из книги в книгу, иногда даже не замечая этого, чтобы поддержать диалог персонажей и т. д.

Блатт составил внушительный список подобных слов, если пробежаться по, на мой взгляд, самым интересным, то можно выделить (С — «слова-корицы», любимые слова, N — слова «он кивнул головой», слова-заполнители):


Дуглас Адамс в 7 романах:

C — префект, галактический, космический корабль (prefect, galactic, spaceship)

N — да, сказал, только (yes, said, just)


Айзэк Азимов в 7 книгах:

C — галактический, конечная станция, советник (galactic, terminus, councilman)

N — секунда, да, сказал (second, said, yes)


Джей Остин в 6 романах:

С — любезность, представление, неосторожность (civility, fancying, and imprudence)

N — ее, дорогой, дама (herself, dear, lady)


Рэй Бредбэри в 11 книгах:

C — холодильник, черт возьми, выдохнул (icebox, dammit, exhaled)

N — кто-то, кричал, ребята (someone, cried, boys)


Трумен Капоте в 5 романах:

C — беспорядок, зоопарк, герань (clutter, zoo, geranium)

N — однако, нравилось, казалось (though, liked, seemed)


Агата Кристи в 66 романах:

C — расследование, алиби, ужасный (inquest, alibi, and frightful)

N — да, весьма, действительно (yes, quite, really)


Теодор Драйзер в 8 романах:

C — в целом, франшизы, тонкость (genially, franchises, subtlety)

N — что угодно, о, могли бы (anything, oh, might)


Эрнест Хемингуэй в 10 романах:

C — консьерж, позади, коньяк (concierge, astern, cognac)

N — сказал, большой, спросил (said, big, asked)


Э. Л. Джеймсв 3 романах:

C — бормочет, ммм, подсознательный (murmurs, hmm, subconscious)

N — бормочет, пальцы, рот (murmurs, fingers, mouth)


Клайв Стейплз Льюис в 7 романах:

C — гномы, ведьма, лев (dwarfs, witch, lion)

N — лев, король, круг (lion, king, round)


О том, как правильно начать и закончить


Еще одним правилом, которое вы можете узнать на курсах по креативному письму является никогда не начинать свой текст с описания погоды, так как это банально. Как видите, я, начав этот текст, также поддержала это избитое клише. Но ладно я! Многие известные авторы не брезговали подобным началом своих романов.

Описания какой-либо погоды в начале романа стало настолько популярным, что Рэй Бредбрэи даже высмеял этот избитый прием (и знаменитую цитату) в своем романе «Давайте все убъем Констанцию»:

Ночь была темная, грозовая.

Такое начало — способ завлечь читателя?

Ну ладно, ночь была грозовая, на Венецию рушилась темная стена дождя, полуночное небо расщепляли молнии. Ливень зарядил с заката и, похоже было, на всю ночь.©

Блатт провел исследование, и выяснил, кто из авторов чаще всех прибегает к этому клише, начиная свою книгу:

Не менее важно, чем начать — как правильно закончить. Stratemeyer Syndicate — компания, производящая всем известную остросюжетную литературу для детей придумали свой алгоритм книги-блокбастера. Например, их знаменитая серия Hardy Boys под псевдонимом Franklin Dixon на самом деле была написана целой плеяды различных авторов. Каждая книга насчитывала от 32, 000 до 36, 000 слов, в каждой книге было по 20 глав, и в конце каждой главы действие должно было неожиданно прерываться на каком-нибудь неожиданном моменте — своеобразный эффект блокбастера. Все их книги были написаны по этому сценарию.

К своему удивлению, я узнала, что серию Кэройн Кин про Нэнси Дрю — автора, которым я так зачитывалась в детстве и чья «Тайна аллеи дельфиниумов» до сих пор где-то стоит у меня на полке — тоже вымышленное имя и выпускалась таким же коллективом автором по такому же лекалу (на всякий случай погуглила Энид Блайтон, вдруг она тоже «ненастоящая», но нет, эта английская писательница что ни на есть настоящая, о которой даже не так недавно сняли художественно-биографический фильм, хотя и работала по такому же как и этот синдикат сценарию).


О чем еще можно прочитать в этой книге


Конечно, в своем достаточно длинном пересказе я рассказала далеко не обо всем интересном, что можно прочитать в этой книге. Бен Блатт провел действительно масштабную работу и проанализировал не только известных писателей, но и авторов-самоучек — писателей так называемых фанфиков, среди которых наибольшей популярностью пользуются серия Джоан Роулинг про Гарри Поттера, Стефани Майер «Сумерки» и серия Дэн Брауна. Также из этой книги вы можете узнать, стоит ли доверять обложке книги, о различиях британского и американского английского, о том, почему уровень современных бестселлеров неизменно падает, и многом, многом другом.




Список всей прочитанной литературы за март:

  1. René Goscinny, Jean-Jacques Sempé «Le petit Nicolas et les copains» 9.03.2019 (4 из 5).
  2. Сергей Цебаковский «Кто боится английской грамматики?» 12.03.2019 (4 из 5).
  3. Элизабет Карлсон «Лагом. Шведские секреты счастливой жизни» 13.03.2019 (3 из 5).
  4. Ben Blatt «Nabokov’s Favorite Word Is Mauve» 18.03.2019 (5 из 5).
  5. Татьяна Шахматова «Иностранный русский» 19.03.2019 (5 из 5).
  6. René Goscinny, Jean-Jacques «Le Petit Nicolas voyage» 25.03.2019 (4 из 5).
  7. Остин Клеон «Кради как художник» 28.03.2019 (3 из 5).
March 31, 2019
by Bocca
Bookshelf