Копипаста #1

— А у тебя есть кто-нибудь?


Самира слегка прищурилась и положила в рот кубик льда. У неё были ярко-красные ногти и длинные пальцы. Мы сидели за барной стойкой в паршивом кафе на Дергтярёвской. Какие тут повороты на Бруклин и лондонские автомагистрали, в нашей жизни всё гораздо прозаичнее и проще.


— Есть? — говорит она, и мешает трубочкой лёд в пустом стакане.


Я киваю и отвожу взгляд. моя Лена никогда не красила губы и не носила вечерние причёски в повседневной жизни. И в любой другой жизни она их тоже не носила. 


— Я женат.


Вот еблан. Думаю про себя и смотрю на Самиру, как нагадивший в тапки кот на хозяина. На мне — палёные джинсы Ли, которые Лена купила на распродаже в стоковом магазине для неудачников и футболка с логотипом какой-то футбольной команды. Самира — моя первая любовь, совсем не изменилась за последние пятнадцать лет. Она такая же эпатажная и лёгкая, немного с пиздиной, но ей это идёт. Я мог не говорить ей о семейном положении, и она бы ничего не узнала. Но сказал, и теперь всё будет по-настоящему.


Достаю свой потрёпанный кожаный кошелёк, расплачиваюсь и мы выходим. Кошелёк кладу в карман джинс, в большой карман дешёвых широких штанов. В таких в начале двухтысячных подростки танцевали брейкданс на школьных дискотеках, а потом зажимали девочек на лестничных клетках пионерских лагерей. 


— Тебе нравится Айвазовский? — спрашивает Самира и оглядывается по сторонам. Мимо несутся чёрные джипы, похожие на гробы и воркуют голуби. Люди вальяжно прогуливаются аллейками скверов. Не спеша, нехотя, смакуя утренний туман. Сегодня суббота. Или воскресенье.


— Скорее нет, чем да, — отвечаю. — Для того, чтобы запечатлеть реальность уже существуют фотоаппараты.


Хорошо, что я знаю, что за тип этот Айвазовский. Самира видела гораздо больше картин и знает больше имён, чем я. Но мы говорим об искусстве. Она — на профессиональном языке культуролога, я — сбивчиво и не уверено, как провинциальный рэпер. Идём по сырому потресканному асфальту. Самира — на высоких устойчивый каблуках, я — в потёртых кедах из секонд-хэнда. 


— Зайдёшь? — мы останавливаемся у дверей её парадного, выкрашенных в зелёную краску старых деревянных дверей.


Киваю, мы заходим внутрь. Выключаю телефон не доставая его из кармана. Сердце начинает биться быстрее и немного покалывает. Во рту пересохло,но я не решаюсь попросить воды. Её квартира совсем на неё не похожа. Простая и ничем не приметная кухня, тесная комната. 


— Может кофе? — она спрашивает.


— Может дунем? — говорю.


— А есть у тебя?


— Нет, думал, у тебя есть.


Достаю сигарету, подкуриваю. Пепельницы на столе нет, и я подхожу к открытой форточке.


— Ты знаешь, зачем люди курят?


​​Вопросительно киваю головой, выпуская дым.


— Никотин создаёт ощущение продолжения удовольствия. После сна, секса или еды. Человеку хочется продлить наслаждение. В этом весь секрет.


Через пол часа мы буквально плавали в дыму. Самира нашла траву, соорудили водный. Определили его на полу возле диванчика. Было уютно и тепло. 


— Нужно осторожно трогать воздух лёгкими, чтобы не задохнуться, — шепчет мне на ухо моя подруга. Её зелёные глаза аккуратно подведены коричневым карандашом.


Я смеюсь и целую Самиру в шею. Кожа пахнет маслом из эко-магазина. Но мне как-то похуй. Пытаюсь её раздеть, но руки стали пластилиновыми, они гнуться при каждом прикосновении к чему-то более твёрдому. Я слышу, как за окном шумят дети. У Самиры дорогое бежевое бельё, я отмечаю это боковым зрением и погружаюсь в локоны её уже растрёпанных волос. Где мы, кто мы, сколько нам? Самира была моей первой девушкой. Сейчас мы тридцатилетние валяемся на застеленном диване, так робко и неуклюже, ещё более нелепо, чем пятнадцать лет назад. Она закрывает рукой лицо и кусает губы. Я пытаюсь двигаться быстрее, но ничего не получается. Как будто выпил тормозной жидкости. Хочу сказать ей что-нибудь хорошее. Вспоминаю Бексинского и Мунка, Да Винчи и Сальвадора Дали. Все её кумиры плывут красками по побеленному потолку. Наверное, мы счастливы.


Домой я пришёл разбитый и уставший. Лена готовила рыбные котлеты. Стояла перед плитой в синтетическом халате.


— Ты почему ручку не починил? — говорит, нарезая лук. — Где ты вообще шлялся?


Я молчал. Как первоклассник у доски. Да нет, не было мне совестно. Просто не знал, о чём можно завести разговор кроме этой проклятой ручки, сломанного кондиционера и нового холодильника. Новый холодильник, с множеством полок и системой ноу фрост приводил её в восторг. Жена любила холодильник больше, чем меня. Но я всё же попытался.


— Лен, а ты знаешь, почему люди курят?


— Да мне похуй. — отвечает, переворачивая сероватые лепёшки на сковородке, — почини ручку лучше.


С тех пор я больше не курил.

December 24, 2018
by @rdkn
0
6
Show more