Анна-Франсуаза Шмид. Видение философа

Текст от 30 марта 2020 года из серии LOCKDOWN THEORY (#2) журнала Идентитети.

Философ видит Землю, живет в Мире и грезит о Вселенной. Он не понимает, что Земля наблюдает за ним, а Мир — на него воздействует, и что он посетит Вселенную лишь тогда, когда сумеет обратить (inverser) свое видение.

Что делать? Прочтите поэта, который понимает, как писал Борхес, что в своей поэме, раскрывающей все красоты Земли, он позабыл Луну. Или геолога-мыслителя, скажем, Вернадского, который видит, как мысль философа действует в земной коре. Она хранит молчание и воспринимается только растениями. Пожалуй, именно этому мог бы нас научить Ламетри в «Человеке-растении».

Молчание это глубинно, глубже, чем полагает философ, который думает, что он сумел сшить свою систему — к примеру, исключив из нее женщин и животных. Молчание это настигает его, когда он наконец осознает, что есть и другие философии, настолько же живые, сколь и его собственная, а значит, он должен постулировать многообразие философий по праву. Выходит, философия молчит: лишь изолированные философии болтливы.

Не прислушивайтесь к болтовне, чтобы не стать мизантропом. Мы обязаны хранить молчание, однако это новое молчание, происходящее вовсе не из отсутствия шума.

Восприятие этого молчания, данное не только посредством чувств, налагает обязательства на нас и обновляет их у философов. Книга вопросов, книга страстей.

Вопросы и страсти принадлежат к разным регистрам; вопросы поднимаются относительно Земли и движений ее коры, страсти же — относительно волнений и колебаний мира. Беда случается, когда вопросы и страсти перестают встречаться или сталкиваться, но она же настает, когда они друг с другом перемешиваются.

Обратите внимание на высоту, высоту с позиции вселенной, где ряд философов, влюбленных в вертикальность, сумел привести нас к переживанию (vécu), заново открывающему Землю, лишенную горечи Мира. В таком случае мы могли бы сформулировать положения с тем, чтобы понять, как смешения и разделения Мира (неотъемлемого от человеческого субъекта) и Земли (без которой не было бы ни рождения, ни смерти) сами смешиваются и продлеваются в непредвиденных событиях.

В самом деле, эпидемия — тоже следствие ненадлежащих смешений и разделений. Философ, если он не чересчур болтлив, пожалуй, сумеет это проявить. Проявление (manifestation) будет обращением и взаимностью взгляда. Нас видит Земля, нас видит животное, нас видит женщина. И планета тоже нас видит, пускай мы и думали, что видеть способны только мы.

(оригинал; пер. А. Морозова)