Региональные особенности социально-экономического развития стран Запада на рубеже XIX-XX вв.

РОДРИГЕС А. М., НОВАЯ ИСТОРИЯ СТРАН ЕВРОПЫ И АМЕРИКИ (ЧАСТЬ 1)

Страны составившие основу «первого эшелона» ко 2/2 XIX века:

  • Великобритания и Франция;
  • Нидерланды, Бельгия, Люксембург, Швейцария, Швеция и Дания (входят в данную категорию по типу общественного развития);
  • Канада, Австралия, Новая Зеландия (особая группа: британские доминионы);
  • США (вошла на рубеже XIX-XX веков, в следствии наращивание темпов экономического роста)

СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ АМЕРИКИ

1860 уровень промышленного производства:

  • Великобритания — первое место в мире (36%)
  • США — второе место в мире  (17%)

Удельный вес мирового промышленного производства:

  •  американской и английской промышленности сравнялся (по 28%)

Динамика мирового промышленного производства США:

  • В 1890 — 31% 
  • Накануне Первой мировой войны — 36% (соответствующие показатели Великобритании — 22% и 14%) 

Факторы повлиявшие на стремительное развитие американской экономики:

1. Завершение гражданской войны 1861-1865 гг. 

  • Создало возможность для окончательного складывания единого общенационального рынка. 
  • Консолидация (объединение) экономического пространства огромной страны, позволила максимально эффективно использовать богатейшие природные ресурсы страны. 

2. «Человеческий фактор» — на рубеже XIX-XX вв. США принимали колоссальный приток иммигрантов, в том числе выходцев из развитых стран Европы. 

  • Промышленность получала квалифицированную и недорогую рабочую силу 
  • Среди иммигрантов также было много способных предпринимателей, талантливых ученых и изобретателей. 
  • В то же время с 70-х гг. XIX в. в страну был ограничен въезд иммигрантов из Южной и Восточной Европы, России, Азии, которые в большинстве своем составляли неквалифицированную рабочую силу. 

3. Увеличение и притока капиталов из Европы — к началу XX в. в США.

  • Иностранные инвестиции превысили 3,4 млрд долларов.

Таким образом, сосредоточение финансовых и трудовых ресурсов, использование мощной сырьевой базы позволило в кратчайшие сроки добиться фантастических темпов развития американской промышленности. К тому же большинство американских предприятий создавалось изначально на новейшей технологической базе, с учетом наиболее перспективных технических разработок. 

  • Именно в США впервые широко была внедрена конвейерная система. 
  • Активно шло внедрение в производетно электрической энергии. 
  • Автомобильное производство становилось символом американской промышленной мощи.
  • Столь же успешно развивалась и химическая промышленность, промышленная переработка нефти, станкостроение.

ПРОЦЕСС МОНОПОЛИЗАЦИИ — шел ускоренными темпами.

Преобладающими формами монополистических объединений в США очень быстро стали:

  • Тресты и концерны. Сосредотачившие огромную производственную и финансовую мощь. 

Отличительная особенность монополистических объединений США:

  • Значительная активность на мировом рынке. Участие в создании транснациональных картельных организаций и синдикатов. 

Американский бизнес подавал пример во внедрении новейших методов организации производства и торговой деятельности. В начале XX в. в США нозникают:

  • Первые простейшие маркетинговые концепции,
  • Формируется понятие менеджмента как научно обоснованной системы управления производством. 
  • Нью-Йорк еще до Перной мировой войны превратился в признанный финансовый и деловой центр мира.

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ

  • На протяжении нескольких столетий Великобритания оставалась наиболее мощной промышленной державой. Роль «мастерской мира» сочеталась с преобладанием на мировых рынках, морских торговых оммуникациях, в сфере колониального соперничества. 
  • Но в конце XIX в. лидерству Великобритании вызов бросили страны, позднее завершившие промышленный переворот и создававшие индустриальную инфраструктуру на основе новейших технико-технологических разработок. 

На фоне ошеломляющих экономических успехов США были особенно заметны нарастающие внутренние противоречия британской и французской экономики.

  • В британской промышленности,новейшие формы организации производства распространялась лишь на те отрасли, широкое развитие которых начиналось именно на рубеже XIX-XX вв. — энергетическая, химическая, сталелитейная, а также военное производство. 
  • В остальных, так называемых «старых отраслях» (горнодобывающей, металлургической, текстильной), сохранялись традиционные формы организации производства, его низкая капиталоемкость. 

Преобладали самостоятельные предприятия с небольшим уставным капиталом,обладающие меньшими инвестиционными возможностями, не ориентированные на постоянную модернизацию технико-технологической базы производства. 

ПРОЦЕСС МОНОПОЛИИЗАЦИИ - Монополистические объединения, возникающие в этих отраслях, были немногочисленны и носили характер торговых ассоциаций.

Отставание в КОНЦЕНТРАЦИИ И МОРДЕРНИЗАЦИИ ПРОИЗВОДСТВА пока не принимало форму глубокого кризиса или депрессии, но значительно осложняло положение Великобритании в системе мирового хозяйства. Британские товары с высокой себестоимостью уступали место более дешевым и, зачастую, более качественным американским и германским. 

Следствием стало быстрое ухудшение торгового баланса Великобритании и сокращение ее доли в мировой торговле:

  • в 1870 г. — 22%
  • в 1900 г. — 19%
  • в 1913 г. — 15%

Теряя позиции на мировом рынке, британская экономика все в большей степени нуждалась в защищенной сфере сбыта продукции и размещения капиталов, которую могла обеспечить колониальная империя. Уменьшенный предпринимательский риск торговых и инвестиционных операций в колониях делал экспорт капитала гораздо более привлекательным для британских финансовых кругов, по сравнению с прямыми производственными капиталовложениями внутри страны. 

ЭКСПОРТ КАПИТАЛА (британских инвестиций за границей) общая сумма:

  • в 1900 г. — 2 млрд фунтов ст.
  • в 1913 г. — 4 млрд фунтов ст.

По этому показателю Великобритания занимала прочное первое место в мире. 

Размещались британские капиталы в перспективных отраслях:

  • американской, германской, российской экономики. 

Но наращивание экспорта капитала создавало «инвестиционный голод» в британской промышленности, мешало ее технологическому обновлению. Пагубность зависимости экономики Великобритании от колониальных владений стала особенно очевидной уже после Первой мировой войны, когда в странах Востока начался рост национально-освободительного движения.

ФРАНЦИЯ

В столь же двойственном положении оказалась на рубеже XIX-XX вв. и экономика Франции. По объему продукции тяжелой индустрии Франция занимала тогда второе место в мире. 

  • Чрезвычайно бурно в эти годы развивалась черная металлургия. Началось все более широкое производственмое использование электрической энергии, значительно увеличилась длина железных дорог в стране. 

Но все более заметным становилось и отставание Франции в темпах роста от новых промышленных лидеров Запада. 

  • За период 1870-1913 гг.французское производство в целом выросло в три раза, но в те же годы мировое производство увеличилось в пять раз. 
  • По этому суммарному показателю Франция переместилась со второго на четвертое место, уступив США и Германии. 

Основная причина замедления темпов экономического роста:

  •  Структурная специфика французской экономики.

ПРОЦЕСС МОНОПОЛИЗАЦИИ — Несмотря на образование во Франции на рубеже XIX-XX вв. ряда мощных монополистических объединений, сохранялось преобладание мелкого производства — в 1900 г. 94% всех предприятий имели от 1 до 10 работников. 

  • Значительное место в отраслевой структуре занимало производство средств потребления. Ювелирные изделия, парфюмерия, обувь, мебель, текстильные изделия оставались наиболее предпочтительными видами экспорта. 

Лишь накануне Первоймировой войны, вставая на путь милитаризации экономики, Франция достигла существенных успехов в наращивании продукции машиностроения, судостроения, строительной промышленности.

ЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ БАНКОВСКОГО КАПИТАЛА

При явном отставании в концентрации производства.

  • Франция уверенно лидировала по уровню централизации банковского капитала. Из 11 млрд франков общей суммы вкладов внутри страны 8 млрд сосредоточились в пяти крупнейших банках. 
  • Но основной разновидностью финансовых операций во французской банковской системе оставалось не промышленное инвестирование внутри страны, а экспорт капитала. Подобная тенденция была универсальной для эпохи монополистического капитализма, но во Франции она приобрела гипертрофированный характер. 

ЭКСПОРТ КАПИТАЛА гипертрофированный характер во Франции: 

  • К 1914 г. из 104 млрд франков, в которые оценивались ценные бумаги на французском финансовом рынке, лишь 9,5 млрд приходилось на национальную промышленность.
  • Остальная масса ценных бумаг предоставляла ссудный капитал, преимущественно — зарубежные капиталовложения.

За период с 1980 по 1914 г. французские капиталовложения за границей утроились и составили 60 млрд франков. По этому показателю Франция вышла на второе место в мире после Великобритании.

  • Доходность иностранных вложений (4,2% ) превышала доходность внутренних ценных бумаг (3,1%).

Особенность, отличительная черта французской экономической системы в начале XX в.

  • В структуре капиталовложений преобладали централизованные ссудные займы, а не инвестиции в иностранную промышленность. Такое своеобразное ростовщичество и стало отличительной чертой фр. эк. системы.

Итак, в начале XX в. стало очевидным отставание стран «старого капитализма» от США в динамике экономического роста. Однако оно отнюдь не свидетельствовало о расколе в «первом эшелоне». Помимо целого ряда геополитических и дипломатических интересов, взаимное тяготение США и стран «старого капитализма» было связано с однотипностью их социально-экономического развития. Общие закономерности становления системы монополистического капитализма проявлялись здесь в наиболее «чистом», классическом варианте.

  • Концентрация производства и централизация капитала вели к ускоренному вытеснению других экономических укладов, значительному сокращению масштабов мелкого и среднего предпринимательства, унификации экономической инфраструктуры и росту транснациональных производственных и торговых связей. 
  • Отраслевая структура экономики в этих странах отличалась сбалансированностью (при общем преобладании тяжелой промышленности). 
  • Сырьевая специализация внутренних периферийных районов, традиционная для ранних этапов индустриального развития, к началу XX в. была практически ликвидирована. 
  • Сложилась основа для формирования общенационального механизма экономического роста, преодоления региональных диспропорций, гибкого наращивания инвестиций в системе производства и транспортных коммуникаций.
  • Быстрыми темпами возрастала мощь финансово-банковской системы, укреплялись ее связи с промышленным бизнесом.
  • Благодаря широкому внедрению новейшей технологии, в том числе даже в таких традиционно «ненаукоемких» отраслях как легкая промышленность и сельское хозяйство, начался переход от экстенсивных к интенсивным формам развития

В результате этих процессов сложилась экономическая модель, которая отличилась большой эффективностью и значительным запасом прочности. Нарастание структурных противоречий, характерных для системы монополистического капитализма, создавало в такой ситуации не угрозу глобального экономического краха, а потенциал глубоких институциональных реформ на базе сложившейся либеральной социально-экономической системы.

Переход на стадию монополистического капитализма привел и к существенной унификации социальной структуры общества в странах «первого эшелона». 

Ведущим принципом стратификации (социальной дифференциации) окончательно стало классовое деление (значимость которого стремительно возрастала уже на ранних этапах разпития индустриального общества), основанное на отношении отдельных социальных групп к средствам производства и их роли в общественном воспроизводстве 

1. Классовый принцип, в период империализма приобрел самодовлеющее значение и превратил социальную структуру общества в достаточно точный аналог индустриальной экономической иерархии. 

2. Взаимоотношения классовых групп, отражающие сложившуюся систему трудовых отношений и структуру собственности, составили основу всего комплекса социальной мотивации. 

3. Модели потребления, образ жизни, уровень образования, профессиональная специализация, конфессиональная и этническая принадлежность, понятия престижа — то есть все обычные критерии статусной групповой стратификации оказались вторичными по отношению к экономическим факторам, классовой прииадлежности.

4. Классовый статус распространился и на институт семейных отношений. 

Патриархальный стиль внутрисемейных отношений начинал лишаться своего традиционного значения.

Доминирующими типами стали буржуазная семья, обеспечивающая воспроизводство предпринимательской мотивации и психологии, аккумулирующая «семейный капитал» и блокирующая моральными запретами чрезмерное непроизводственное потребление, и пролетарская семья, образ жизни которой определялся характером психологической и физической нагрузки лиц наемного труда, способами и размерами его оплаты.

  • Главенствующее положение в семье занимает индивид, обладающий в силу рода своих занятий наиболее четким и устойчивым классовым, профессиональным статусом. Этот статус распространялся и на других членов семьи. 
  • По мере же вовлечения женщин в индустриальную производственную систему и приобретения ими равноправного профессионального статуса подобная роль перестает быть прерогативой мужчин. Возникает феминизм — комплексное социально-психологическое явление, связанное с изменением традиционной структуры семейно-половых социальных ролей.  

Важнейшей причиной усиления классовых форм социальной стратификации на рубеже XIX-XX вв. стали и изменения во внутренней иерархии самих классов. 

1. В этот период заметно ускоряется консолидация класса буржуазии

  • Процесс монополизации, развитие новейших форм ассоциированного банковского капитала привели к ослаблению средней и мелкой предпринимательской буржуазии, стиранию отраслевых отличий буржуазных групп, формированию внутриклассовой олигополической элиты. 
  • Продолжался и процесс сближения буржуазных слоев со старой родовитой аристократией, унификация жизненных стандартов и поведенческих стереотипов высших социальных групп, их идеологических ориентиров и духовной культуры. Это создавало предпосылки образования единой социальной элиты, консолидации всех имущих слоев как целостного класса, обладающего общими экономическими интересами и претендующего на политическое главенство в обществе.

2. В структуре рабочего класса на рубеже XIX-XX вв. также произошли значительные перемены.

  • Из люмпенизированного аморфного слоя городской «трудовой бедноты» с недифференцированными доходами, низкой квалификацией и заработной платой, позволявшей лишь поддерживать физическое существование, рабочий класс превратился в мощную социальную группу, способную выработать собственные мировоззренческие ценности и организованно бороться за свои права. 
  • Технологическое обновление производства, внедрение конвейерной системы привели к оптимизации труда рабочих и повысили требования к их квалификации. 
  • Значительно повысился сам спрос на рабочую силу. 
  • В то же время расширение фабрично-заводского законодательства, практика коллективных договоров,рост профсоюзного движения (только за полтора десятилетия перед Первой мировой войной — в 3-7 раз) позволили рабочим устойчиво улучшать условия труда, организованно бороться за повышение заработной платы и даже добиться сокращения рабочего времени. 
  • В 1890-1910 гг. в ведущих странах Запада средняя продолжительность рабочей недели сократилась на 10-15%. После Первой мировой войны происходит постепенный переход к 8-часовому рабочему дню и 48-часовой рабочей неделе, появляется практика оплачиваемых отпусков для некоторых категорий рабочих. 

В результате прежний революционно настроенный пролетариат, отличавшийся негативным отношением к своему социальному статусу, превращался в востребованный обществом класс наемных работников преимущественно физического труда, заинтересованный в сохранении и улучшении своего социального и экономического положения.

3. Индустриальная модель стратификации, превратившая буржуазию и рабочий класс в базовые социальные группы общества, привела к заметному численному сокращению и снижению общественной роли традиционных средних слоев крестьянства, ремесленников, мелких торговцев. 

  • Развитие производственной системы монополистического капитализма подорвало экономические основы существования этих групп.

Сельские слои населения в этот период претерпели значительную эволюцию.  Крестьянство хоть и оказалось в чрезвычайно сложном положении к концу XIX в. Постепенно на смену традиционному крестьянству приходит фермерство (образование фермерского слоя).

4. Вместе с тем, в период империализма происходит стремительный рост рыночного спроса на лиц наемного нефизического труда категория служащих становится основой городских средних слоев

  • По сравнению с рабочими, служащие обладали рядом важных преимуществ: более устойчивым спросом на рынке труда (в силу квалификации и образовательного уровня), имели меньшую продолжительность рабочего времени, систему льгот, в том числе оплачиваемых отпусков, пенсий, пособий, большей свободой в организации труда. 
  • Однако они уступали рабочим по организованности в защите своих интересов, постепенно сокращался и разрыв в уровне оплаты труда. Так, например, в США в начале XX в. заработная плата рабочих была меньше в 2,5 раза, а к концу 20-х гг. — только в 1,8 раз. Невысока была еще и внутренняя дифференциация служащих по уровню доходов и социально-производственному статусу.
  • Как и рабочий класс, этот социальный слой оказался интегрирован в индустриальную производственную систему в качестве массовой наемной рабочей силы. 

5. В то же время в составе городского населения начинается и рост т.н. «нового среднего класса», отличавшегося внутренней статусной дифференцированностью, привилегированным имущественным положением, значительным общественным влиянием. 

  • В начале XX в. к нему относили себя уже около 10% населения промышленно развитых стран — главным образом, юристы, врачи, преподаватели, растущий слой «белых воротничков» (высококвалифицированные инженеры, банковские клерки, служащие частных кампаний и государственной администрации). 

ПРОЦЕСС ФЕРМЕРИЗАЦИИ

  • В результате глубоких преобразований в аграрном секторе, произошедших в эпоху промышленного переворота, общий объем сельскохозяйственной продукции существенно вырос. 
  • Развитие мировой транспортной системы способствовало организации широкого экспорта продовольствия из регионов, где его производство было наиболее рентабельным (американское и русское зерно, новозеландская говядина и т.д.). 

Результатом стало драматическое для западноевропейских производителей падение цен на сельскохозяйственную продукцию и начало многолетней стагнации аграрного сектора в этих странах. 

Выход из этого кризиса мог быть найден только в коренной перестройке всей системы сельскохозяйственного производства, что было, в

свою очередь, сопряжено с радикальными социальными изменениями. На смену традиционному крестьянству постепенно приходит фермерство.

  • Процесс фермеризации сохранял семейное хозяйство в качестве основной единицы сельскохозяйственного производства. Однако его техническая и технологическая база существенно меняется — происходит механизация труда, внедрение новейшей агротехнологии. 
  • Через систему кредита фермерское хозяйство оказывается связанным с общей структурой межотраслевого финансово-инвестиционного рынка.
  • Организация централизованного снабжения и сбыта, развитие кооперации формирует новую систему агробизнеса. Тем самым, значительно повышается общая производительность сельскохозяйственного труда, освобождается значительное количество рабочей силы. 
  • Это приводит к новому и самому значительному витку урбанизации, массовому оттоку населения в города. 
  • Существенно меняется демографическая модель воспроизводства сельского населения — на смену многодетным патриархальным крестьянским семьям, состоящим из нескольких поколений, приходят «малые» фермерские, включающие, как правило, супружескую пару и несовершеннолетних детей.

Итак, социальная структура, сложившаяся в странах «первого эшелона» в период империализма, в целом носила достаточно жесткий биполярный характер. 

  • Ее относительная недифференцированность, общее сокращение численности и общественной значимости средних слоев оставляли лицом к лицу два основных класса индустриального общества — буржуазию и наемных работников. Тем самым, до предела усиливались предпосылки глобального социального конфликта, порожденного классовой формой стратификации — столкновения имущих и неимущих слоев общества. 
  • Однако появление «новых средних слоев», процесс фермеризации, рост «рабочей аристократии» (прослойкиквалифицированных, получающих высокую оплату рабочих), появление акционерного капитала, создававшего основу для увеличения слоя средних собственников, отражали новые тенденции в развитии социальной структуры западного общества, качественной трансформации всей индустриальной модели. 

В области общественной психологии эти процессы привели к образованию так называемого «антиреволюционного синдрома» — устойчивой ориентации массового сознания на ненасильственные, эволюционные формы общественного развития, приоритет базовых либерально-демократических ценностей, сохранение классическихатрибутов «западного образа жизни».

«Второй эшелон», или полупериферию индустриальной цивилизации составили на рубеже XIX-XX вв. страны «молодого капитализма» — 

  • Германия, Россия, Австро-Венгрия, Италия, Япония. 

Большинство из них встали на путь модернизации еще задолго до эпохи монополистического капитализма. 

  • Однако укрепление капиталистического уклада в экономике этих стран в значительной степени зависело от целенаправленной государственной политики. Подобные преобразования носили достаточно спонтанный характер, отражали политическую конъюнктуру, а результаты их были локальны и обратимы. 
  • Ситуация коренным образом изменилась на рубеже XIX-XX вв., когда мировой империализм превратился из газетного лозунга в экономическую реальность и политическую философию.  

1. Упрочение международного экономического пространства, растущая торговая и финансовая экспансия ведущих держав, решающий виток колониального соперничества не оставляли иллюзий относительно будущего тех стран, которые не могли претендовать на лидирующие позиции в мировой иерархии.

2. Экономическое отставание начинало непосредственно угрожать национальному суверенитету даже крупнейших европейских империй. В свою очередь, достижение любых масштабных военно-политических целей, укрепление геополитического положения страны оказывалось связано с необходимостью радикальной модернизации всей индустриальной базы. 

В итоге, на рубеже XIX и XX столетий, вне зависимости от особенностей внутриполитической ситуации, все страны «второго эшелона» встали на путь ускоренного индустриального развития. Оно было инициировано «сверху» и носило неорганический характер. Противоречивыми оказались и его последствия.

Форсированная модернизация в странах «второго эшелона» сопровождалась: 

  • Созданием высокомонополизированной индустрии, складыванием общенационального рынка, формированием разветвленной банковской системы, началом аграрных преобразований, бурным развитием транспортной инфраструктуры. 
  • В ведущих отраслях промышленности широко внедрялись новейшие технические и технологические достижения.
  • Относительно невысокая внутриотраслевая конкуренция и ускоренная централизация производства способствовали не только быстрой монополизации экономической системы, но и распространению высших форм монополистических объединений. 

Однако общая структура национального промышленного и финансового капитала оставалась недостаточно развитой. 

  • Это создавало предпосылки для широкого государственного вмешательства в развитие экономики. Государство выступало не только крупнейшим инвестором, но и основным инициатором структурных преобразований. 
  • Большую роль в развитии индустриальной базы стран «второго эшелона» играл и зарубежный капитал, в первую очередь французский и английский.

Ускоренный экономический рывок на рубеже XIX-XX вв. позволил странам «второго эшелона»:

  • Существенно приблизиться по уровню развития к лидирующим державам Запада, 
  • включиться в складывание мирового торгового и финансового пространства, 
  • принять участие в борьбе за перераспределение сфер колониального влияния, 
  • включиться в гонку вооружений, развернувшуюся в преддверие Первой мировой войны.

ГЕРМАНИЯ

Особенно заметными были успехи Германии. 

  • К 1913 г. она вышла на второе место по уровню промышленного производства (16%). 
  • Среднегодовые темпы роста за период 1870-1913 гг. составили 2,9% (в США — 4, 3%; в Великобритании — 2,2%)'.

Ключевую роль в развитии германской экономики играли: 

  • Новейшие отрасли индустрии — электротехническая и химическая. К 1913 г. доля Германии в экспорте продукции этихотраслей составляла 50%. 
  • Динамично развивалось машиностроение, металлургия, производство железнодорожного оборудования. Немецкая промышленность отличалась высокой энергоемкостью. Только за первые десять лет XX в. мощность электростанций увеличилась в Германии в 100 раз. 
  • Изобретения немецких инженеров и ученых сыграли исключительную роль в интенсификации производства, расширении технологической базы индустрии. Передовая технология и широкая механизация производства обеспечили беспрецедентные темпы роста производительности труда на германских предприятиях — ежегодно в среднем на 2,6% (в США —1,5%; в Великобритании — 0,6%), относительно низкую себестоимость немецких товаров, их высокое качество.

Как следствие,

1. Германия на рубеже XIX-XX вв. превращается в одного из ведущих экспортеров промышленной продукции. 

  • Только за период 1900-1903 гг. объем внешней торговли удвоился: объем экспорта вырос с 4,6 до 10 млрд марок, импорта — с 5,7 до 10,7 млрд марок.

2. Германия активно включилась в мировой рынок разделения труда. 

  • В 1897 г. германские предприниматели участвовали в 40 международных соглашениях и картелях, в 1909 г. — уже в почти в 100. 

3. В самой Германии процесс монополизации особенно активно происходил с середины 90-х гг. XIX в. 

  • Накануне Первой мировой войны в немецкой промышленности существовало уже более 600 монополистических объединений.

4. Опорой монополизированного производства была высокоцентрализованная финансово-банковская система. 

  • Еще в начале 70-х гг. XIX в. Германию охватила волна грюндерства — массового образования акционерных обществ, банков и страховых кампаний с широкой эмиссией ценных бумаг, ростом биржевой активности. 

5. Это позволило в кратчайшие сроки сосредоточить огромные инвестиционные средства. 

  • К 1909 г. девять крупнейших банков сосредоточили 83% всего капитала в стране. 
  • Основным направлением капиталовложений оставалось прямое промышленное инвестирование внутри страны. В отличие от стран «старого капитализма», для германской экономической системы вывоз капиталов так и остался менее значимым, чем товарный экспорт. Во многом это было связано с небольшими масштабами колониальных владений Германии. К 1913 г. они составляли 3 млн кв. км, что было в 11 раз меньше британских и в 4 раза меньше французских.

Таким образом, успешные реформы в странах «второго эшелона» позволили значительно изменить соотношение сил на мировой арене.

Но одновременно происходил и быстрый рост внутренних противоречий в социально-экономической системе этих стран.

  • Причиной стала несбалансированность модернизационных процессов, их форсированный характер, который не отвечал объективному уровню развития общества. 
  • Все более очевидным становился разрыв между стремительным развитием производственных сил и не столь быстрым ростом покупательной способности населения. 
  • Потребительский рынок стремительно терял емкость. Отрасли, ориентированные на личное потребление (легкая, пищевая, текстильная), испытывали значительные проблемы со сбытом. Эти отрасли были также очень незначительно охвачены процессом монополизации. 
  • Отставание в концентрации производства в них приводило и к замедлению темпов технологического обновления. 
  • В целом, в промышленности и торговле сохранялось сочетание разнородных форм производства, свойственных разным стадиям развития индустриальной экономической модели. 
  • Индустриализация была локализована и географически — внутренние регионы оказались охвачены этим процессом в неравной степени.

Особенности сельскохозяйственной производственной структуры:

1. Специфические формы в европейских странах «второго эшелона» приняли процесс фермеризации. Его основой стала:

  • Социально-экономическая дифференциация сельского населения, выделение зажиточной крестьянской верхушки, способной вести рентабельное хозяйство, и обезземеливание остальной части крестьянства.

2. При отсутствии притока инвестиционных средств (в силу неразвитости системы кредита), сохранении децентрализованной патриархальной структуры сбыта сельскохозяйственной продукции. Основным источником прибавочного продукта становился:

  • Труд батраков, наемных сезонных рабочих. Это способствовало консервации сложившейся деформированной модели сельскохозяйственного производства, а также сокращало приток рабочей силы в городскую промышленность. 

3. Еще одной особенностью сельскохозяйственной производственной структуры стало:

  •  Сохранение латифундий, а также остатков сословных привилегий крупных земельных собственников.

Недостаточно сбалансированная отраслевая структура, незначительная емкость внутреннего потребительского рынка и острая конкуренция на мировом, незавершенность складывания финансовой инфраструктуры делали экономику стран «второго эшелона» чрезвычайно зависимой от государственного патернализма. Причем наращивание темпов экономического роста не снижало, а наоборот лишь увеличивало роль этого фактора. 

  • Государство несло бремя огромных финансовых расходов на развитие транспортной инфраструктуры, инвестиционную поддержку стратегически важных отраслей, в том числе военно-промышленного комплекса, проведение аграрных преобразований. 
  • Происходило все более очевидное сращивание системы частного предпринимательства, финансово-банковского сектора со структурами государственного управления.
  • Противоречивый по своему характеру и последствиям процесс ускоренной модернизации был еще больше осложнен результатами Первой мировой войны.

Итак, в результате растянувшегося на несколько десятилетий процесса ускоренной модернизации в странах «второго эшелона» произошла:

1. Глубокая структурная перестройка всей экономической системы. 

  • Однако в ходе этого форсированного, во многом искусственного рывка сложилась деформированная экономическая модель, которая не только воспроизводила механизм общего структурного кризиса монополистического капитализма, но и дополняла его новыми противоречиями.

2. Чрезвычайно негативное влияние ускоренная модернизация оказала и на социальную структуру общества в этих странах.

  • Насильственная, искусственная ломка экономического механизма подрывала положение многочисленных традиционных средних слоев. 
  • Образовывался целый ряд социальных групп, не востребованных обществом, лишенных перспектив на будущее, но все еще сохраняющих свои позиции в существующей социальной структуре. 
  • Быстрый рост буржуазных и пролетарских слоев населения не мог сформировать достаточный противовес этой негативно настроенной среде. 
  • Городская и сельская буржуазия еще не имела достаточной экономической мощи и социальной солидарности, чтобы претендовать на роль бесспорно доминирующего класса. 
  • В составе общественной элиты по-прежнему сохранялись сословные (дворянство, духовенство), корпоративные (чиновничество, офицерство), профессиональные группы, обладающие собственными интересами, статусными отличиями и политическими притязаниями.
  • Рабочий класс, напротив, был минимально дифференцирован и представлял собой классический пролетариат индустриальной эпохи.  
  • Широкая практика экономии на социальных издержках производства, отсутствие или ограниченность фабричного законодательства чрезвычайно ужесточали эксплуатацию наемной рабочей силы и приводили к политизации профсоюзного движения. Пролетариат потенциально оставался революционным классом, воспроизводящим негативное отношение к собственному социальному статусу. 
  • В чрезвычайно сложном положении оказалась интеллигенция. Как основной носитель общественной ценностной ориентации она вынуждена была приспосабливаться к стремительному изменению социально-экономической модели, появлению новых стандартов социального поведения. Росла зависимость интеллигенции от позиции основных индустриальных классов, усиливалась угроза превращения ее в «прослойку» классового общества, утверждения «обслуживающих» функций.

Обострение классовой борьбы, принимавшей антагонистические формы, происходило на фоне зарождения еще одного глобального общественного конфликта, угрожавшего охватить практически всю социальную иерархию. 

В основе его лежали причины не только экономического, но и психологического характера. Ускоренная модернизация предполагала радикальную смену базовых социальных ориентиров общества — переход от преобладания традиций к инновационной активности, от религиозной легитимации общественного порядка к ее светским формам, от «очеловеченного» производства, ориентированного на удовлетворение реальных потребительских нужд, к системе расширенного воспроизводства, обладающей собственной логикой развития и отчуждающей человека.

Тем самым, ускоренная модернизация подрывала основы доминировавшей ранее модели социального поведения, создавала принципиально новые ценностные стандарты и поведенческие стереотипы. 

Структурные изменения экономической системы обеспечивали рост социальной мобильности. Традиционная система социального неравенства, жестко ранжированная сословными, корпоративными привилегиями, сменялась более гибкой классовой системой. 

Индивид получал возможность более свободного продвижения по социальной лестнице, выбора путей достижения успеха, менее зависел от первоначально приобретенного социального статуса. 

Все это требовало глубокой и достаточно длительной трансформации массовой психологии. Пока же новая экономическая реальность скорее разрушала сами основы общественной ценностной системы. Кроме того, процесс ускоренной модернизации психологически противо поставлял основную часть населения тем группам, которые позитивно воспринимали происходившие изменения. 

Общество оказалось охвачено массовым процессом маргинализации.

Маргинальность (лат. marginalis — находящийся на краю) — это «промежуточное» социально-психологическое состояние групп и отдельных людей, связанное с изменением их положения в общественной структуре. 

Основу ее составляет

  • Ценностный и ролевой дуализм, возникающий при переходе в новую социальную среду, когда прежние ориентиры уже теряют актуальность, но еще в значительной степени определяют психологический настрой личности, а новые порождаются внешними требованиями и не воспринимаются личностью как естественные, правомерные. 

1. Если изменение социального положения является результатом самостоятельного выбора индивида (например, решение об изменении места жительства или рода занятий), то маргинальная реакция носит позитивный характер, представляет собой временный невроз, преодолеваемый по мере естественной адаптации к новым условиям.

2. Если же человек оказывается в положении маргинала невольно, в силу внешнего хода событий, то формируется потенциал негативной маргинальности, устойчивое ощущение тревоги, неприкаянности, разочарования. Негативная маргинальность преодолевается гораздо сложнее, так как новая социальная среда психологически отторгается человеком.

Растянувшаяся на десятилетия ускоренная модернизация предполагала радикальный слом традиционной модели поведения человека. 

  • На смену созерцательности, инерционности, неторопливости должны были прийти мобильность, предприимчивость, психологическая гибкость. 
  • Происходил насильственный разрыв привычных социальных отношений. 
  • Рушился понятный и знакомый мир, а новый нес вместе со свободой необходимость личной ответственности за свою судьбу, постоянного выбора, борьбы за существование. 
  • Под угрозой оказался привычный уклад жизни сотен тысяч людей, не готовых к происходящим преобразованиям. 
  • Даже представители тех социальных групп, которые были востребованы новой системой, долгое время испытывали дискомфорт и психологическую нервозность, возникавшие при быстрых изменениях внешних условий жизни. 

В результате, негативная маргинальность оказалась массовым психологическим явлением, перешагнувшим классовые и сословные границы.

1. Воспроизводимая в течение десятилетий, она стала основой для формирования устойчивого психологического типа с деформированными ценностными установками и поведенческими реакциями. 

2. В сочетании с последствиями мировой войны это дало толчок для возникновения тоталитарных политических движений в странах «второго эшелона» и предопределило цивилизационный раскол Запада в XX в.

Особый характер носило социально-экономическое развитие «периферийных» регионов европоцентристской цивилизации

  • Португалия, Испания, южные районы Италии, Сербия, Болгария, Греция, Румыния, значительная часть Австро-Венгрии, России и скандинавского региона, страны Латинской Америки. 

Неразрывно связанные с общей исторической эволюцией Запада, включенные в систему мирохозяйственных связей, они обладали собственной динамикой развития, значительно отличавшейся от «классического» образца.

К началу XX в. модернизационные процессы уже в определенной степени повлияли на социально-экономическую систему стран «периферии». Этот регион стал важным объектом для мирового экспорта капитала. Только в Латинской Америке к 1914 г. иностранные инвестиции достигли 9 млрд долларов.

  • Ускоренными темпами развивалась транспортная инфраструктура, экспортные отрасли промышленности и сельского хозяйства. \
  • Однако модернизация экономической системы носила здесь чрезвычайно локальный и ограниченный характер.
  • Промышленный сектор значительно уступал по масштабам занятости и объемам производства сельскому хозяйству.

Его рост происходил замедленными темпами, неравномерно в отраслевом отношении. Модернизация промышленности ограничивалась и чрезвычайно узким потребительским рынком, и неразвитой финансовой системой. Сфера потребления по-прежнему отражала запросы «реального человека», определяемые сословными нормами потребления, стереотипами престижности, статусными запретами и ограничениями.

Тем самым, обращение товара оказывалось в зависимости не только от чисто экономических факторов (трудовой и потребительской стоимости товара), но и от сложной иерархии групповых статусных различий. К началу XX в. в «периферийных» странах не завершилось складывание единого национального рынка, сохранялись очаги регионального ярмарочного товарообмена. Национальная финансово-банковская система сохраняла патриархальный характер. Преобладали ростовщические операции, а не производственное инвестирование.

Особенности системы потребления предопределяли сохранение большой роли ремесленного производства. Несмотря наобщий рост численности лиц наемного труда, значительная их часть оставалась занята не в «реальном секторе» экономики, а в сфере услуг.

На более современной основе развивались экспортные отрасли промышленности, ориентированные на мировой рынок.

Именно они становились объектами иностранных инвестиций, получали возможность устойчиво наращивать масштабы производства. Но в таком положении оказывались лишь отрасли добывающей промышленности. К тому же в большинстве «периферийных» стран сформировалась очень узкая экспортная специализация, охватывавшая не более одной-двух отраслей (например, для Чили — поставки меди и селитры, Боливии —олова, Венесуэлы — нефти). Многие страны Латинской Америки и практически все «периферийные» регионы Восточной и

Южной Европы вообще могли представить на мировой рынок  только продукцию сельского хозяйства.

Аграрный сектор, несмотря на растущую интеграцию в мировой рынок, сохранял многие традиционные элементы, в том числе крупное латифундиальное хозяйство, некоторые формы феодальных поземельных отношений (фиксированная рента, ограничение купли-продажи земли, элементы общинного землепользования). Фермерская прослойка была очень невелика. Наращивание объемов производства достигалось преимущественно экстенсивными методами, ужесточением условий труда, кабальными формами аренды и найма. Как в промышленности, в сельскохозяйственном экспорте преобладала монокультурная ориентация. Так, например, Аргентина превратилась в поставщика на мировой рынок мяса и зерна, Бразилия и Колумбия — кофе, страны Центральной Америки — тропических культур. Таким образом, в эпоху монополистического капитализма экономическая система стран «периферии» представляла в своей основе традицион- ную модель с простым, а не расширенным воспроизводством, низкой наукоемкостью, технологическим консерватизмом, сбалансированностью природных и искусственных производительных сил, неразвитой структурой коммуникаций, сохранением значительной роли нетоварного хозяйства.

Модернизация в минимальной степени затронула и социальную структуру общества в «периферийной» зоне. Человек здесь был уже, как правило, освобожден от всех форм личной зависимости. Все большую роль играл классовый принцип стратификации, место человека в системе общественного разделения труда. Однако социализация личности, базовые «координаты» мировосприятия по-прежнему строились на основе принадлежности к закрытым социальным группам (этносам, конфессиям, сословным группам, общине, церковному приходу, клану и т.п.). Самосознание человека оставалось корпоративным, партикулярным. Он был прикреплен к группе регламентированным ролевым поведением, языковой культурой, верованиями, этическими ценностями, нравами, ритуалами, этикетом. Группа выполняла роль попечителя и гаранта стабильности, благополучия личной жизни, но ограничивала индивидуальную свободу, возможность спонтанного выбора действий. Таким образом, доминирующие формы социальности в «периферийном обществе» строились на солидаристских, коммунитарных принципах, с минимальным значением личностного фактора.

В такой ситуации степень социальной мобильности оставалась чрезвычайно низкой, а ее новые формы оказывались связаны не столько с экономическим поведением человека, сколько с продвижением во властной, административной структуре, на военной службе.

Важнейшим фактором, препятствующим развертыванию процесса модернизации в странах «периферии», стала специфика массового сознания. Его основу по-прежнему составляли представление о человеке как части естественного и, в конечном счете, справедливого порядка вещей, вера в простоту, понятность, обозримость и неизменность окружающего мира.

Базовыми ценностями этого общества оставались стабильность, защищенность, уверенность в будущем. Традиция воспринималась как критерий истины, естественный регулятор общественных отношений. Мотивация социального поведения основывалась прежде всего на этических категориях, априорных предписаниях. В качестве доминирующего сохранялся психологический склад «недеятельногочеловека», склонного к созерцательности и инерционности. Духовной основой подобной общественно-психологической ориентации являлась не «леность души», не стремление «жить сегодняшним днем», а преобладание долговременных мировоззренческих установок, смысловой интерпретации целей человеческого существования. Развитие альтернативного типа социального поведения с динамичностью, мобильностью поведенческих реакций, склонностью к предпринимательству, разного рода новациям, ярко выраженной индивидуальностью выбора, преобладанием ситуационной этики воспринималось большей частью общества критически, как результат внешнего влияния. Социальные группы, формирование которых было связано с процессом модернизации, оказывались в двойственном положении. Рост их материальных возможностей, влияния, численности сочетался с полумаргинальным социальным статусом. Элитарные слои торгово-финансовой буржуазии, крупных латифундистов и промышленников, связанных с экспортными отраслями, приобретали черты замкнутой компрадорской группы (от исп. comrador — покупатель). Они были не только посредниками в связях с иностранным капиталом, но и представителями нового образа жизни, вступающего в противоречие с традиционной системой общественных ценностей. В социальной структуре общества формировались два противостоящих полюса, контуры которых образовывались уже не классовыми и сословными отличиями, а социокультурной ориентацией, моделями социального поведения. Ситуация изменилась лишь после заметного экономического рывка 1920-х гг.