𝓠𝑢𝑒𝑠𝑡𝑖𝑜𝑛𝑛𝑎𝑖𝑟𝑒 𝓢𝑢𝑛𝑑𝑎𝑦
Сандей с гордостью с детства носит фамилию, происходящую прямиком из Франции, нежную и утонченную, как и сам сын. Каждый раз, как его спрашивают об имени, тот лишь смущённо мурчит на французском: «Я из дома Россе».
| NICKNAME
Каждый служитель церкви даёт обещание самому Богу, глядит в очи его справедливые и принимает на себя обличие новое, умывает руки златом и клянётся, клянётся в верности – таков уж религиозный обычай.
Воскресенье. Таким именем его наградили под златыми куполами и внимательными взорами икон. Нынче Сандей кличит себя так везде, куда не пойдёт, не смея произносить имени, данного от рождения.
Забавно, однако священнику дают всегда младше, чем тот есть на самом деле – опрятный, вылизнный до единой прядки светлых волос на макушке вид делает свое дело. Как говорится, стрелки на штанах должны строго совпадать с положением носов туфель, кожа не должна выглядеть уставшей, спина всегда вытянута и несгибаема. Пусть тот и выглядит на двадцать-двадцать два от силы, однако тот явно на десяток лет старше. Нынче Сандею насчитывается точно тридцать два года отроду. Однако все вокруг только и делают, что гонятся за молодостью, и де Россе не исключение – его кожа, кости, органы и нервные окончания, похоже, уже насквозь пропитаны дорогущими уходовыми средствами, маслами и прочими косметическими уходовыми средствами. Раз уж выглядеть, то выглядеть на все десять тысяч, верно?
Ростом Воскресенье выходит около ста восьмидесяти сантиметров. Но это значение выходит только так, чисто на вскидку, оценка визуальная и до ужаса субъективна. Высокий, исхудалый, молчаливый и строгий; уж таков был Сандей. Да и один взгляд на его тонкие ключицы и запястья чего лишь стоит, так с виду и не дашь ему точно больше семидесяти килограмм. Однако на подобные вопросы де Россе лишь уклончиво отвечает: "Лишь Эна ведает", ибо сам в душе не чает ни о цифре на весах, ни о том, насколько же длинная у него берцовая кость. Незачем.
Воскресенье, кажется, колени стёр в бесконечных молитвах и прощениях пред Богом, пробурили в нем дыры взгляды икон и росписей храма, не оставили ни одного живого куска за тридцать лет, лишь пожрали по кусочку, прямо как вороны на кладбище под поминальным крестом. Но никакой жалости к себе, священослужитель даже не смел заикаться о ней, был лишь благодарен, что уготована ему учесть до посинения молиться потолкам, разжигать ладан, да пост держать. С утра пораньше Сандей выходит на службу в распозолочннный собор, не смея покидать пределов его на протяжении целого дня.
Небо смеркается, а колокола перестают звенеть, теперь отражаясь в искусственной мгле молчаливыми монолитными фигурами. «Город засыпает, просыпается мафия» – до одури старый и избитый, как мир, слоган популярнейшей игры, однако была ли это игра в этот раз? Больше смахивало на кошки-мышки, где охотники и жертвы постоянно непроизвольно меняются ролями. Пускай в действительности и не так много драматизма, однако это не отменяет факта того, что руки его умыты вовсе не священной водой, а кровью. Воскресенье нередко выходит на мелкие миссии и имеет в своём подчинении несколько помощников, так сказать, сотрудничает с мафией, что нынче является основным заработком Сандея. Безусловно, ему перешла вся доля наследства, однако деньги с него не резиновые...
С самого детства Сандей был предоставлен различным секциям и кружкам, ведь отец требовал от ребёнка нечеловеческого совершенства с малых лет. Конечно, учился много чему, однако во взрослую жизнь ушло лишь парочку навыков...
– Стрельба. Стоит брать в учёт то, что Сандей слаб физически, а потому предпочитает обороняться огнестрельным оружием. Полубоевые винтовки, глоки... Множество рукоятей коснулись аккуратные руки Воскресенья, достигли мастерства.
— Языки. Конечно, куда же без иностранных языков. Пол жизни угробить на изучение иностранных языков, в результате чего тот может свободно говорить на французском и английском. В арсенале и испанский имеется, однако воспринимать язык тот может сугубо на слух отдельными фразами, но никак не писать и не говорить на нем.
— Музыкальные инструменты. Сандей хорошо, пускай и не в совершенстве, владеет фортепиано и скрипкой и эти инструменты до сих пор хранятся в его доме сквозь года. Раньше он замечательно музицировал, однако то, что было раньше остаётся в прошлом. Загруженное детство там же.
Вечно молодая, вечно шумная. Здесь располагаются дорогие брендовые магазины, всю ночь напролёт кричат клубы и звенят посудой люксовые рестораны. Здесь зелень шелестит под идеально вычищенной обувью магнатов. И Сандею свезло с самого детства как проживать в этом районе, так позже и маскировать страшные выстрелы под звон случайно бьющегося хрусталя... Пенакония. Там, где сны становятся реальностью.
«Галстук доджен висеть строго по центру, рубашка не должна торчать из под жилета, стрелки на брюках должны быть ровными и на одной линии с носами туфель... Перед выходом нужно убедиться, что все идеально без исключения»
В этой фразе весь Сандей. То, что он выучил на зубок и не смеет ни шагу налево от данной идеологии. Его внешний вид всегда подвергается тщательной и изнуряющей, доведенной до совершенного автоматизма рутинной процедуре. Горячий душ с утра, после уходовые средства для кожи, укладка, глажка одежды... Каждое утро Воскресенье тратит уйму времени лишь на то, чтобы благоухать каким-нибудь терпким парфюмом с перцем и не оставить ни единой складки на одежде. Бесспорно, во время богослужения особо не разгуляешься, ведь храм обязывает всех носить строгую неброскую форму, однако за ее пределами Воскресенье волен одеваться так, как душа запоет, ведь не возбраняется. Однако не смотря на практически полную свободу тот все равно предпочитает придерживаться классики, ведь считает её наиболее подходящим для себя стилем: белоснежный пиджак и узкие строгие брюки ровно в тон пиджака, а хлопковая блуза оттенка кобальта элегантно обтекает тело. Непрочь Сандей побаловаться и с более интересными вещами, как например блузы с рюшами и оголенной спиной или же клешированные от колена брюки с разрезами по бокам. И, пожалуй, даже домашняя одежда иногда позволяет выглядеть роскошно, так скажем, по настроению, ведь сегодня Сандей промелькнет в коридоре в какой-нибудь серой простой футболке и паре наброских шорт, а через несколько часов уже будет куковать в поглощенной ночью кухне в изысканном шёлковом халате.
Локоны его светлые, голубые, точно ранний утренний небосвод. Вьющиеся до стройных плеч, нередко непослушные, но всегда собраны в низкую шишку на службе, лишь небольшие прядки в чёлки выбиваются из общей картины и слегка прикрывают собою лобную часть. В остальном же струящиеся пряди имеют практически полную свободу, только если де Россе не решит их сегодня залить лаком или заколоть какой-нибудь красивой заколкой, а то и вовсе в хвост собрать. Они аккуратно обрамляют светлую, – если не бледную, – кожу щек священника, немного спадают на полуприкрытые глаза. Уставшие, повидавшие явно немало чумной заразы и смертей, пустые и стеклянные от недосыпа и морального груза. Шафрановые очи, за коими молчаливо таится наивный скованный отрок, тяжело глядят и падают грозной тенью на все, что попадётся. Но стоит только отвести взгляд от глаз, плавно переходя ниже, то в глаза бросается аккуратный, небольшого размера нос со слегка вздернутым по-забавному кончиком, а ближе к переносице, если уж совсем вглядываться, можно заметить совсем небольшую горбинку, до чего ювелирную. А где-то под носом, в свою очередь, красуются пара тонких, до ужаса бледных губ. Какими бы бальзамами и маслами Сандей не пользовался на постоянке, но мелкие ранки, ободранная кожица и сухость все равно были чётко ясны и заметны. Стресс все же ярко отражается на нем, как бы тот того не желал скрыть.
Грациозная тонкая шея старательно впитывает в себя люксовые ароматы, элегантные ключицы красуются в рубашках с широким воротом, а стройное худощавое угловатое тело всегда эстетично подчеркнуто верно подобранными элементами гардероба. Высокий и стройный, без особой заметной мышечной массы, заложник вечной модной классики и элегантности. В этом весь Сандей.
Его внешний вид словно точно отражает характер: строгость и сдержанность, скрытность и немногословность. Де Россе не из тех, кто станет попусту болтать, так как считает свое время невероятно ценным ресурсом, да и сболтнуть лишнего может стоить целой головы нынче...
Однако как бы тяжело тот не шёл на контакт, определённым даром красноречия тот не обделен явно. Свя́тые слова набили до ужаса болезненную, неприятную оскому на щеке, а сладкие обещания благополучии и здоровье обеспокоенным религиозным фанатикам заставляли выдумывать все больше приторных, пустых лжей и лестей. Воскресенье был человеком чистой серой морали, колебался на грани. Божьи законы крайне относительны, а справедливость херувимов слепа и мнима. Как бы религия не старалась обелять окружающий мир, тот сам говорит об обратном: иногда приходится запачкаться ради вкусного обеда на столе и ещё одного такого же года голодных игр. Тошнотворно. Но, как бы то ни было, священнослужитель все равно не смел отрекаться от веры и исполнял все надобные ритуалы ежедневно.
Кстати говоря о тех самых религиозных фанатиках. Сандей ничем от тех не отличается и является тем ещё педантом, он одержим тем, чем дышит всю жизнь и искренне убеждён, что все должны следовать за церковью, какими бы иногда зловещими не казались златые купола. Собственные принципы и воспитание заставляют будить в себе ослепленного яростью и ненавистью охотника, карать тех, кто отрекся от Бога. Но медаль всегда имеет в себе две стороны: из-за религиозного воспитания тот никогда и не смел жить свободно, ведь даже простая мастурбация считалась чем-то запретным и грязным, за которые тот позже плача отчитывался перед ликами святых. Никогда не смел гулять, хорошенько выпивать или говорить о том, что думает на самом деле. Руки его связаны терновыми ветвями, что до одури больно впивались глубоко под кожу и царапали собою нервные окончания, заставляя жалко извиваться и скулить. Его черная зависть простому люду растёт из искренней ненависти отрекшихся. Пожалуй, единственное искреннее желание, которое тот когда либо мог загадать – свобода. Полная свобода без предрассудков и лишних мыслей, безолаберность и безотвественность, шелестящий ветер в голове, но, увы, в тридцать с лишним лет уже не так-то просто побороть свое воспитание, как в бунтарском подростковом возрасте.
От того, что де Россе ограничивает себя в каждом действии тот привык полагаться на чистые вычисления и старые проверенные методы, уж точно не любитель неоправданных рисков без всяких гарантий. Нет, Сандею нужно чёткое убеждение и понимание в том, что златые лавры в той или иной ситуации достанутся именно ему, выйдет гордым победителем с звенящей победой в руках. Он замечательный планировщик, хотя иногда может быть и слишком тревожен по поводу мелочей. Однако распорядок дня распишет вам с точность до минуты, не говоря уже о миссиях, на которые тот выбирается.
«Всегда требуется создать рай. Эта клятва подобна солнцу в небе: возможно, я растаю и упаду раньше, чем достигну его... Но я должен пройти через это»
Ребёнок, родившийся в состоятельной семье, был удостоен участи пройти тернистый путь, чтобы стать верным последователем Господа. Испытания в жизни начались ещё с младенчества, когда мать покинула их с отцом, стоило младенцу появиться на свет. Не познавший ласки и заботы, он рос в роскошных стенах, вдали от единственного родителя. Отец – совладелец довольно прибыльного бизнеса, человек занятый. Недостаток внимания компенсировали многочисленные няни, а так же секции, забившие всё свободное время молодого господина.
Фанатичное желание родителя вылепить из Сандея идеал сказалось на нём, окутывая терновыми ветвями, туго сжав грудную клетку и не давая сделать лишнего вздоха. Жизнь его с раннего детства шла по чёткому плану, который не терпел шагов в какую-либо сторону. Занятие иностранными языками, стрельбой, астрономией, философией и прочими науками чередовались между собой, забивая пробелы перед и после службы в воскресной школе. Расписанные стены, яркие купола, звон колоколов тесно переплелись с неокрепшей душой, пленив её в свои сети. Стоять на коленях перед ликами святых, ведь молиться им было честью, что он не смел опорочить, не смел подвести Господа, больше всего на свете боясь небесной кары – гнева отца своего. Недолюбленная душа тянулась к единому отцу, раз уж "земной" не мог оказать должной любви. Шли годы,а родитель по-прежнему продолжал попрекать отрока собственной слабостью, говоря,что он должен уметь защищать себя, на что Сандей лишь молча кивал,не имея перечить,даже если и не понимал,отчего нужно защищаться. Лет через 5 отец умирает при неизвестных ему обстоятельствах и молодой, ещё неокрепший до конца юноша остаётся наедине со строгим миром. Один из дней разделил жизнь на "до" и "после".
–Вы говорите полную чушь!..–не унимался Воскресенье. –Мой отец не мог служить в мафии!
Правда,окатившая его ледяной водой, свалилась тяжёлым бременем. Оказывается,отец умер не по несчастному случаю, ведь его просто убили. Так ещё и в добавок ко всему, он оставил после себя долг, взвалив его на сына. Боясь,что жизнь оборвется в один миг, Де Россе соглашается работать на мафию. Проходят дни,месяцы, года, а Сандей продолжает рыдать перед иконами после очередного заказа. Стёр колени,отмаливая грехи; клялся,что такого больше не повторится, а потом сново рыдал,осознавая лживость собственных слов. Даже приверженцы Бога могут сойти с ума. В один из дней Сандей поклялся,что избавит мир от всех неугодных Господу,лишь бы земля не рушилась. Похоже,это единственная клятва,которую он не смел нарушить.