December 5, 2018

Криотерапия.

Когда я смысла в жизни не найду,
Все брошу и уеду в Воркуту.

Существует куча определений молодости. Это тебе и способность удивляться, и отсутствие мимических морщин, и когда мотоцикл никогда не рычит слишком громко. Я бы сказал, что молодость - это когда тебе не скучно. И как только наступает момент, когда ты честно можешь себе сказать: "Что-то это все мне надоело", значит ты постарел. В самом деле, хорошо бы снова почувствовать, будто тебе снова 17 и ты способен на хоть какой-нибудь максимализм. Правда, с другим зна́ком.
- Мы никогда не расстанемся! - говорил я.
- Мы никогда не будем вместе, - говорю я теперь.
- Я никогда сюда не вернусь! - говорил я.
- Я никогда отсюда не уеду, - отвечаю теперь.
- Никогда не брошу истинное творчество! - говорил я.
- Свадьбы, банкеты, корпоративы, - говорю теперь.

До меня откуда-то снаружи донёсся голос Саши. Я оторвался от подростковой ностальгии.

- Сколько сахара? - спросил он.
- Нисколько, - ответил я и сам себе усмехнулся.

Он поставил на стол вазочку с конфетами.

В последнее время мы с ним виделись в лучшем случае раз в год. То ли я приезжал на каникулы, то ли в отпуск. Он все это время жил в Инте, но, по иронии судьбы, именно в тот момент, когда я должен был вернуться на неопределенный, возможно, долгий срок, жизнь распорядилась, и Саня с женой уехал в Воркуту.

Мы с ним как только ни планировали встретиться в Инте, чтобы все как раньше, но ни черта не получилось. Остается только восторгаться тем, что жизнь опять распорядилась, и вот - уже в Воркуту поехал я.

- Ну и как, - спрашиваю, - чувствуешь себя воркутинцем?

Александр - это сейф с монологами. Главное - правильно подобрать ключ. Когда сделаешь это, сразу видно по озарению на лице, что сейчас монолог состоится. При чем для меня всегда самое неожиданное - собственно, тема монолога, которая поначалу кажется ответом на совсем другой вопрос. Разумеется, если не слушать монолог полностью.

- Ты не представляешь, какие здесь интересные у людей увлечения! Начнем с того, что работа в местной шахте - это совсем не то, что у нас. Если там я работал в аду - то здесь я работаю еще глубже, в самых недрах Преисподней, - я невольно обратил внимание на характерные темные круги вокруг его глаз. - Я прихожу со смены и у меня еле хватает сил, чтобы доползти до кровати и не умереть. А теперь представь себе, что со мной в шахту ходит мужик, который все лето работает без выходных, а зимой... А зимой, в выходные, он встает в пять утра, берет кайт и идет за город. И нарезает весь день круги вокруг Воркуты на кайте! Тут же вокруг снежная пустыня. Ветер дует одновременно и во все стороны.

Я посмотрел в темноту за пластиком окна, в которой белым роем в свете фонаря бесилась метель. Промелькнуло ощущение, типичное для декабря в наших краях - будто ты вмиг осознал, что находишься черт знает где, но тут же вспомнил, что сейчас сидишь за столом и пьешь чай: поэтому в долю секунды становится сначала страшно и одиноко, а потом тепло.

- Есть у нас еще на шахте один старичок. Лютый педант и перфекционист. Но пускай тебе когда-нибудь повезет увидеть его гараж: мне кажется, у него там собраны вообще все гаечные ключи, головки и отвертки, которые только существуют! Весь его инструмент строго систематизирован и висит по стенам ровными рядами.

- Он что, инструменты собирает? - спросил я недоуменно, потому что собирание инструмента и его кропотливая систематизация в гараже - это, как мне показалось, не так уж и необычно.

- Если бы все было так просто! Он чинит сложную электронику. Собирает приборы для измерения всевозможных параметров или приборы для настройки другой электроники. Ему системные блоки приносят чинить, плазменные телевизоры. И он чинит! Хобби у него такое.

Конфетная нуга склеила мои челюсти. А, нет, показалось, это не нуга - это неподдельное изумление.

- Работает он слесарем, - продолжил Саня, отвечая на мой немой вопрос. - И к нему за советом нет-нет, а приходят даже главные энергетики шахт! Пришёл один к нему - бывший его ученик, грамотный такой мужчина - и спрашивает, мол, должен ли в какой-то там феерически сложной электронной штуке диод стоять. Старичок взял схему, зыркнул на неё и тут же ему: "Серёга! И биться сердце перестало... Ну ты чё? Это же прописные истины! Конечно, должен!". И давай в схеме пальцем водить - там чего только нет в этой схеме! А он в двух словах Сереге, значит, объясняет, почему и где должен быть диод. Ну, а меня, - Александр многозначительно отпивает чай из кружки, - Меня он просто уничтожает своей ученостью. Дело было вот как. Есть такая вещь на шахте - АПШ (агрегат пусковой шахтный). Это самая простая аппаратура, которая на сегодняшний день есть на шахтах. И вот у нас эта самая простая аппаратура перестала работать. А этот тип у меня был вроде наставника. Сел он, значит, рядом и говорит: "Делай". Решил посмотреть, на что я гожусь! Я открываю АПШ, смотрю в него, чешу с умным видом в затылке и говорю: "Да черт его знает! Сломался он!". Старик аж побледнел после этих слов. А затем побагровел, вскочил и завыл: "Какой же ты бестолковый! Ты вообще учился хоть день!? Да как ты работать-то слесарем собираешься! Тупее тебя только валенки! Ты ни одной схемы не знаешь! О чём с тобой можно говорить!". Когда он закончил и успокоился, я решил его, умничка, добить и говорю: "Может, диод какой сгорел?". Тут он и спёкся, потому что в АПШ не было и нет никакого диода. Короче, старику не осталось ничего, кроме как до конца смены сидеть и объяснять мне, что там и для чего.

Я беззвучно хохотал, и от смеха у меня на глазах выступили слезы. Однако, предмет разговора меня сильно заинтересовал.

- Итак, набор необычных хобби пополнился починкой электронных приборов и плазменных телевизоров. Что же дальше? - спрашиваю.

- Есть один мужик, он комбайнёр. Крупный такой и суровый. Улыбаться, конечно, улыбается, но где-то внутри, мозжечком, чувствуешь, что не надо его огорчать. Зимой после работы он ходит в качалку, здесь на шахте. Многие свои тела еле домой доставляют, а он...Интересный персонаж. Я бы понял, если бы он халтурил всю смену, а потом качаться, но он работает на основном участке - а тут не забалуешь! А летом он берет снаряжение и... На вертолёте его закидывают либо на море, либо на реки. Там-то он и ведёт охоту на рыбу.

- Рыбак?

- Ну... как сказать "рыбак". В каком-то смысле! В холодных водах северных морей и рек он выслеживает и убивает вкусных рыб.

- То есть как - "убивает"?

- Вот так и убивает! Он занимается подводной рыбалкой. Улов достаточно большой... но это не просто рыбалка - сидеть и ждать когда рыба тупанёт, а весьма и весьма энергоёмкое занятие, как я понимаю. Представь себе удивление рыб, когда они под водой видят этого бородатого здоровяка.

Рыбы, очевидно, очень сильно изумляются!

Я еще раз посмотрел в окно: рой снежных мух все так же монотонно кружился вокруг прожектора фонаря. И я представил себе, что я не уеду из Воркуты сегодня вечером. Представил себе, как каждый день в течение зимы я просыпаюсь и иду работать - а за окном этот снежный рой. Выхожу из шахты, плетусь домой усталый, захожу в квартиру, завариваю чай - а в окне все еще снежный рой. А летом - полярный день, и тундра без деревьев во все стороны. День за днем. И тут удивление неожиданному набору занятий в свободное от работы время сменялись чем-то вроде понимания этих людей и солидарности с ними. Саня, закончив свой монолог, теперь молча пил чай и смотрел куда-то сквозь стену. А я начал, наконец, осматривать его квартиру. Обои на стенах были двух цветов, при чем половина стены была пурпурная, другая половина - кисло-лимонная. И пополам она была поделена не какой-то там прямой, а плавным кривым изгибом.

- У тебя сенсорные выключатели? - вдруг заметил я.

- Не только сенсорные, они еще и по вай-фаю работают! - оживился Саня. - А хочешь я тебе покажу ручки дверные? Смотри, - он встает из-за стола и подходит к межкомнатной двери. Я наблюдаю со стороны. До меня вдруг доходит, что я ни с одной, ни с другой стороны ручек на двери не вижу. Потому что их там нет. Саня в этот момент тыкает в краешек двери, и на месте, где в обычных дверях находится ручка, появляется серебристый полукруг, за который Саша берется пальцами и захлопывает дверь. Потом таким же образом открывает дверь обратно, слегка дергает ручку, и она опять пропадает!

- Ты, как я посмотрю, себе тоже нашел хобби, - говорю и хитро улыбаюсь.

- Чтобы не сойти с ума от монотонности, - ответил он не то в шутку, не то всерьез.

Времени до поезда оставалось совсем немного - в этот же день я должен был ехать обратно в Инту. Мы допили чай, собрались и отправились в сторону вокзала.

Уже покачиваясь в такт стуку колес на второй полке плацкартного вагона, я лежал с закрытыми глазами и все еще видел этих белых снежных мух, вьющихся вокруг фонаря. На этот раз я не задавал себе вопросов, скучно ли мне жить, хочется ли мне вернуться в свои 17 лет, когда были в жизни максимализм и контраст, с каким угодно знаком. Потому что теперь я точно знал, что в Воркуте, к примеру, они никуда и не исчезли. А не исчезли они потому, что люди, живущие там захотели так - захотели, чтобы контраст никуда не исчезал. И они сделали его себе сами: кто-то стал кататься на кайте по снежным просторам тундры, кто-то - летом убивать рыб под водой, кто-то - чинить плазменные телевизоры и системные блоки, кто-то - делать свою квартиру живым произведением искусства. А это значит, что молодость в своем определении, связанном со скукой, никуда не уходит до тех пор, пока ты сам ее не отпустишь.

Напоследок, от себя добавлю, что кое-что из Воркуты я усвоил! Поэтому сегодня вечером выбирал себе в интернет-магазине лук и стрелы.