Эпилог 2 - Вранбургский лес
[7:17] 20 апреля, Честнат-Ридж.
Весенний Честнат-Ридж казался раем для Элизабет Фарн. Весной было ещё не так знойно, как тем же летом. Особым удовольствием был влажный, пропитанный запахом росы утренний воздух. Каждый раз, когда Элизабет читала на этикетке стирального порошка или освежителя воздуха «Аромат свежести», она представляла именно этот запах.
Прохлада совместно с чашкой крепкого горячего кофе создавали резкий, почти физический контраст — ощущение, которое врезалось в память и настраивало на продуктивный день. Идеально.
Ещё одно весомое преимущество раннего утра — тишина, свободный доступ к которой Элизабет утратила после переезда в спешно купленный Кирианом особняк. Как хорошо, что она всегда была жаворонком.
- Доброе утро, - ворвался в её монотонный рабочий настрой голос Кириана.
Элизабет оторвала взгляд от планшета и зафиксировала на Кире.
- Я думал проснуться, сделать шикарный завтрак в постель, потискаться с именинницей в конце концов, а ты… Что ты тут делаешь? Работу работаешь в такой день?
- Сейчас единственное время, когда я могу немного поработать в тишине в этом доме. Местная ОПГ уже в восемь утра патрулирует территорию.
- Так он твой. А твои бесконечные рабочие звонки мешают.
- Проект с перепланировкой скоро будет готов.
- Ночью, когда спать завалился.
- Пошли, подарок свой посмотришь.
- О! Он будет отличен от моего? – припомнила Элизабет когда-то подаренный Кириану подарок на день его рождения.
- Созвучный с твоим ты успешно проработала, - отбил предположение Кир, подтягивая Лиз ближе, добавляя ещё больше тепла в достаточно прохладное утро. – Вечером додарю. А сейчас перейдём сразу к главному.
Элизабет даже не пыталась угадать, что там за подарок. Да и не так уж и важны были ей эти преподношения. Куда больше она ждала приезд родителей, пообещавших навестить Честнат-Ридж ко дню её рождения. Но едва Элизабет бросила взгляд вглубь гостиной, то всё сразу же перевернулось.
Она узнала картину мгновенно. Эта работа стояла у неё на рабочем столе. Реплика висела в старом доме. Раньше — в детской в Эвергрине. Десятки раз Лиз сама воссоздавала копию на холсте.
Карл Равенвуд — её любимый художник. Не коммерчески известный, но в узких кругах его знали и ценили по достоинству, заказывая личные портреты, природные и архитектурные пейзажи. Отдельным счастливцам он сам дарил свои творения посто так. И только после смерти некоторые его шедевры увидел большой свет.
«Вранбургский лес» был одним из них. На его изображение Элизабет наткнулась совершенно случайно, когда пролистывала цифровую галерею нашумевшей Сан-Мишуновской выставки картин. Тогда был период глубокой депрессии, засосавшей её после смерти Логана. Это была любовь с первого взгляда. Тот самый проблеск положительных эмоций, который ей тогда так был необходим: восхищение, интерес, интрига. Вдохновение. Они стали первым шагом к тому, чтобы начать жить, выбираться из удерживающей трясины безнадёги и тоски. Маленьким, но архиважным шагом.
Кириан не мог знать, насколько этот подарок важен. Она никогда ему об этом не рассказывала. Элизабет в принципе не любила делиться воспоминаниями о том периоде её существования.
Оригинал. Лиз понимала, что Кириан может позволить себе подлинник такого скромного художника, как Карл Ревенвуд, но поверить всё равно было сложно.
Она осторожно подошла поближе. Вгляделась в холст, технику, текстуру, цвет… Искала и находила почерк, знакомый до последнего мазка. Уникальный, любимый.
- Я увидел его работы у тебя в телефоне. И в твоём старом доме висела реплика. Узнал, потому что у меня прабабушка очень часто упоминала Ревенвуда в своих дневниках. Мрачновато выглядит для подарка, но у него все работы такие.
- Кир, - в горле уже стоял ком. Так что всё, что Элизабет могла – просто подойти и крепко обнять.
- Угу. Я тебе потом обязательно расскажу, что ты мне подарил. Но спасибо. Спасибо тебе, - она прижалась к его груди, стирая проступившие слёзы. – Это очень хороший подарок. Лучший.
Объятия стали значительно крепче. Они не раз говорили «люблю» и «обожаю» — чаще в моменты страсти, на автомате. А вот так — впервые.
- И я тебя люблю, - пробормотал Кир в её макушку, скрывая негодование. Ему хотелось быть первым.
