Пурпурная проза.

В разукрашенной светом пурпурно-фиолетовой дымке я сидел за раздувшимся под тяжестью мудрых слов манускриптом. Нектар вдохновения лился рекой, и мозаика текста складывалась сама собой, словно направленная рукой невидимой музы.

Солнце неистово пронзало своим пылающими лучами мой одинокий чертог, сочетая пыл могучей звезды с нежностью молодой куртизанки. Грациозным движением раскрыв дверь, полубесконечными белесыми ногами ступая по будто дворцовому своей роскошью паласу, ко мне зашла прекрасная незнакомка, которую в порыве великой и нерушимой дружбы привёл ко мне Димон. Димон — нормальный мужик.

— Привет, я Лена! — будто намекая этим на благородное происхождение из греческих мифов, молвила она чувственным ртом. — Странный у тебя тут дым, прям спецэффекты какие-то. О, а что это ты пишешь, можно взглянуть?

Я рьяно загородил своим мужественным локтем манускрипт, на котором виднелась фантасмагорическая, но до боли правдивая проза: «Василий Центурионович проснулся. Василий Центурионович помолился. Василий Центурионович встал с кровати...».

— Ах, это, право, ничего, лишь, признаюсь, писульки, забудьте, дорогуша, хобби, пускай, наверное, смешное, но дорогое сердцу моему.
— Ммм... Хорошо!
— А чем же вы, прекрасная Елена, дни коротаете за днём? Что занимает ваши мысли, летящие Пегасом в будущего даль?
— Я? Ну... я люблю встречать новых людей...

Перебивая даму-сеньориту, подобный бесу Преисподней, ворвался страстно и непримиримо приятель верный и надёжный ко мне в жилище вдруг.

— Братан, этот дым... это не проза пурпурная! — заорал Димон. — Это утечка нейротоксичного газа! Он уже начал действовать, бежим отсюда!