Мода в поэзии

Вы смотрели «Патерсон» Джима Джармуша? Если нет, то бегом смотреть этот до безумия восхитительный, нежный и насущный фильм, а, если после просмотра возникнут вопросы относительно формы поэзии, не переживайте: сейчас все объясню.

Все мы привыкли к тому, что все стихи имеют очень жесткую композицию, в которую входят ритм, рифма, слоговой метр и так далее. К примеру, у Пушкина:

«Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись:
Открой сомкнуты негой взоры
Навстречу северной Авроры,
Звездою севера явись!»

Наша привычка связана частично с языком, частично с литературным наследием, русский язык в этом плане очень традиционный и чопорный. Однако в остальном поэтическом мире уже как два века англоязычные поэты практически не используют рифму в стихах. На смену рифмованным стихам пришли верлибры, они же свободные стихи, лишенные жесткой композиции. Основой стал смысл, а не рифма и ритм, наличие глубокого смысла как бы компенсирует отсутствие композиционных элементов.

Хоть и поэты серебряного века тоже писали верлибры, но у нас они прижились не так хорошо, как в англоязычной поэзии.

Верлибр Хармса:

Так начинается голод:
с утра просыпаешься бодрым,
потом начинается слабость,
потом начинается скука,
потом наступает потеря
быстрого разума силы,
потом наступает спокойствие.
А потом начинается ужас.

А вот американская поэтесса Сильвия Плат с «The Rival»

If the moon smiled, she would resemble you.
You leave the same impression
Of something beautiful, but annihilating.
Both of you are great light borrowers.
Her O-mouth grieves at the world; yours is unaffected,

And your first gift is making stone out of everything.
I wake to a mausoleum; you are here,
Ticking your fingers on the marble table, looking for cigarettes,
Spiteful as a woman, but not so nervous,
And dying to say something unanswerable.

The moon, too, abuses her subjects,
But in the daytime she is ridiculous.
Your dissatisfactions, on the other hand,
Arrive through the mailslot with loving regularity,
White and blank, expansive as carbon monoxide.

No day is safe from news of you,
Walking about in Africa maybe, but thinking of me.

Перевод Дэмиэна Винсачи:

Улыбайся луна – она бы походила на тебя.
Ты оставляешь такое же впечатление
Чего-то прекрасного, но уничтожающего.
Вы оба – великие заемщики света.
Ее рот в форме буквы О горюет по миру; твой же безучастен,

И первый дар твой – все обращать в камень.
Я просыпаюсь в мавзолее; ты там,
Стучишь пальцами по мраморному столу, ищешь сигареты,
Злой, как женщина, но не такой нервный,
До смерти хочешь сказать что-то, на что нельзя ответить.

Луна тоже оскорбляет своих подданных,
Но при свете дня она нелепа.
Твое же недовольство, с другой стороны,
Приходит по почте с верным постоянством,
Белое, сплошное, распространяющееся, как угарный газ.

От вестей о тебе не спасет ни один день,
Может, ты гуляешь по Африке, но думаешь обо мне.

Мне дико импонируют верлибры из-за обращения к смыслу, однако, и без рифмы жить нельзя: у нас есть огромное количество прекрасных рифмоплетов, без которых этот мир не был бы таким, какой он есть.