Ночная смена

«Хрррыщ» — так хрустят солёные огурцы, если есть их ещё свежими, из только что открытой банки. Особенно, если это та самая банка, укутанная дырявым флисовым одеялом, которая два месяца ждала своего часа в кладовке Тамары. Если бы не кот, которого задрали собаки, то так эта банка и простояла бы до самого Нового года. Когда Тамара, часто всхлипывая, побрела в сторону кладовки, Вадим даже поверить не мог, что эта пушистая гнида вызывает у Тамары жалость, а он, без пальца на ноге, — нет. Стоит ли говорить, что после этого случая, Вадим больше не заходил к соседке, потому что у нее траур. А еще потому что на одну банку огурцов, засоленную, между прочем вместе с беленькой, у Тамары стало меньше.

Хрррррррыщ! Вадим систематично облизал каждый палец и потянулся за вторым огурцом. Его напарник, Диман, куда-то пропал, но об этом Вадим и не вспомнил бы, не появись у него такого сильного желания выпить. Вообще пить водку на работе для него было плохим тоном — он же не алкаш какой-то, а просто уставший человек, которому нужен отдых. Из спиртных напитков Вадиму больше всего нравилось пиво, но почему-то только у водки получалось нежно вливаться в горло, оставляя после себя легкое жжение. Водка для Вадима была чем-то вроде антидепрессанта, к которому он прибегал только в исключительных случаях, продиктованных русской традицией. Вот и сейчас Вадиму так не хотелось считать себя мразью, что он решил помянуть кота и заодно проводить лето, чтобы повод звучал поэтичнее.

Сначала желание выпить было списано на огурцы. Якобы у Вадима этот хруст ассоциировался с шуршанием пенопласта, пенопласт ассоциировался с хлебом, а хлеб — с водкой. А еще для Вадима сами огурцы были не просто огурцами, а маленькими колокольчиками. И этот хруст волшебный переливался в целую симфонию и плавно так нашептывал ему в уши историю о том, как он в детстве уронил себе на ногу литровую банку с огуречным рассолом. Какое же это было наслаждение, облизывать липко-соленые руки, пока тебе ампутируют палец.

Вадиму было невыносимо скучно ждать Димана, который был отправлен в магазин за водкой и пачкой крекеров. Обычно Диман справлялся за полчаса, но в этот раз пропал на целых два. Вообще, пора было уже выяснить куда пропадают стольники из куртки Вадима, потому что сам он точно ничего лишнего не покупает, а Диман обычно приносит какие-то слишком красивые крекеры и две литровые бутылки пива. Не хотелось бы просто так подозревать человека, но уж точно надо будет разобраться, когда Диман вернётся. 

Вадим стал вглядываться в окно и высматривать напарника. Было слишком темно и слишком тихо, даже ветра не слышно. На автостоянке осталось всего 3 машины. Одну из них, блестящую серую, должны забрать завтра, другую — небольшой желтый рено — оставили на пару суток, а старенький проржавевший форд не трогали уже четвертую неделю. Вадим доел шестой огурец, вытер руки о штанину и открыл окно. Ветра он не услышал, зато заметил бледно-мерцающих светлячков и еще раз оглядел спящие автомобили. Водку в рассоле он так и не почувствовал. Неужели Тамара обманула? «Да где, мать его, этот черт?!» — подумал Вадим, закинул в рот ещё один огурец и вышел покурить.

На улице пришлось нервно вздрогнуть от холода, а потом минут пять выдыхать дым, подняв голову вверх, и смотреть на звезды. «В этой части неба звезд совсем мало» — заметил Вадим — «даже и не полюбоваться». Хотя одна группа звезд показалась ему очень даже необычной. Если соединить по кругу линией все восемь мерцающих точек, то получится созвездие огурца, ну, или какой-нибудь этой вашей инфузории. На баклажан точно не смахивает, а больше овальных предметов он так и не вспомнил. Переведя взгляд вниз, Вадим прищурился. Зрение у него хорошее, просто ему почему-то нравится щуриться. Может быть сейчас это поможет найти мелочь или недокуренную сигарету. На земле валялся только фантик и пять окурков. Значит, не в этот раз.

Большие рога антенны отбрасывали здоровую тень на всю стену. Телевизор работал исправно, но иногда выдавал гулкий шипящий звук. Фоном шла какая-то передача. «Наверное про экстрасенсов», — подумал Вадим. Ему все еще было холодно, и уж теперь-то водка стала крайне необходима. «Может еще рассола бахнуть?», размышлял Вадим. Бросив куртку на стул, он со скрипом плюхнулся сверху. Но банки с оставшимися огурцами на столе не оказалось. Хтыщщщ! На улице что-то разбилось, и звон стекла долетел до Вадима.


«Пидарас!» — закричал про себя Вадим. «Падла! Кто разрешил!? Кто, сука!?». Выбежав на улицу, Вадим не знал, куда смотреть. С виду все было спокойно: 3 автомобиля продолжали мирно спать, вокруг также тихо, только светлячки, которые в прошлый раз кружились у двери, куда-то исчезли. В голове Вадима промелькнуло:«Ищи остатки огурцов!». Подбежав к шлагбауму, Вадим увидел груду стекла и разлитую зеленоватую жидкость, а на самом шлагбауме засохшие красные пятна. Картина сложилась сама собой: Диман выпил по пути водку, стащил банку с огурцами и пытался сбежать, но разбил её и порезался. Прежде чем придумать, как очистить огурцы от осколков, Вадим решил вернуться за деньгами и доковылять до ближайшего круглосуточного. С Диманом он собирался поступить, как и полагалось в таком случае — отпиздить.

Запихивая мятые купюры в карман, Вадим со всей дури хлопнул дверью, чтобы у светлячков вовсе не осталось желания вернуться. Голова гудела от желания влить в себя холодненькой, чтобы наконец-то стало тепло и спокойно. Надев куртку, Вадим схватил со стола вилку и сунул в карман. Может он по пути встретит Димана, и вилка хотя бы спасет его от уголовщины, потому что в отличие от ножа, глубоко в тело ее не засунешь. А Вадим хоть и ненавидел Димана, но в глубине души понимал, что тот стащил уже ворованную банку огурцов, поэтому страдать от этого должен не так сильно, как хотелось бы.


Около шлагбаума Вадим снова посмотрел на осколки, грустно вздохнул и почесал голову. Последнее, что он услышал, когда выходил на улицу, была передача по телевизору, в которой рассказывали про какого-то Димана, пропавшего без вести месяц назад. Затылок Вадима назойливо зачесался от запекшейся крови, а рука резко похолодела.